Вопреки всему

      Конец сентября выдался особо дождливым. Третий день дул холодный, пронизывающий ветер и тяжелые капли не заканчивающегося дождя барабанили по кровле башен, стекая по цветным витражам затейливыми ручейками. Изредка из-за туч выглядывало солнце, но лишь совсем ненадолго, бросая секундные проблески на мокрые крыши Хогвартса, и вновь прячась в низком хмуром небе. Ученики старались не выходить без особой надобности во внутренние дворы Замка, лишь во время занятий Травологией, пересекая расстояние от теплицы до каменных ступеней Школы мелкими перебежками. Сегодняшний воскресный поход в Хогсмид отменили из-за разыгравшейся грозы, и сейчас, в сонное послеобеденное время большинство учеников грелось в гостиных своих факультетов. В Башне Гриффиндора в камине ярко пылал огонь, отбрасывая оранжевые языки на красный ковер, расшитый золотым орнаментом. Кто-то из ребят играл в шахматы, другие гриффиндорцы, во главе с Симусом и Дином толпились у центрального стола, где в чугунном котелке неспешно кипел и перемешивался согревающий напиток на основе тыквенного сока и гвоздики. Гарри, Рон и Гермиона сидели на мягком диване, застеленном шерстяным пледом крупной вязки, собственноручно изготовленным миссис Уизли. Грейнджер изучала очередной талмуд, принесенный из библиотеки, а Гарри и Рон спорили на счет грядущего матча по квиддичу между Гриффиндором и Слизерином, который должен был состояться через неделю. Поттеру совершенно не нравилось как халявно относится Рон к тренировкам, а на последнюю тот вообще опоздал на целых полчаса, нелепо оправдывая свою задержку очередным сюрпризом от Лаванды Браун, который тот якобы никак не смог пропустить. — И что же это было, Рон? — раздраженно протянула Гермиона, не отрываясь от страницы учебника. По правде говоря, она не имела особого желания услышать очередные подробности совместного времяпровождения Уизли с Браун. — Ну, она сказала что это очень важно. — Важнее чем квиддич, Рон? — укоризненно и с нажимом уточнил Гарри. — Понимаешь. Я уже переоделся на тренировку и почти дошел до поля, но тут откуда ни возьмись появилась она, ну и. в общем она была очень настойчива. — Рон густо покраснел. — Но я обещаю, что больше такого не повторится! Гарри представил себе пышногрудую Лаванду, от которой и правда было сложновато отделаться, особенно его слегка озабоченному мягкотелому другу и сменил праведный гнев на небольшую порцию жалости. — Рон, ты еще совсем недавно так красноречиво убеждал нас, что в этом году ты бросишь все силы на тренировки и отодвинешь девушек на второй план, даже я почти поверила. — Гермиона раздраженно хлопнула рукой по книге. — И что же мы видим? Опять пустая болтовня? — Эй Рон, расскажи нам! Мы ждем новую порцию лапши о твоих постельных подвигах! — крикнул Симус и они с Дином дружно хохотнули, раздавая стоящим рядом сокурсникам кубки с ароматным зельем. — По-моему даже Невилл тогда навострил уши, а ведь он кроме своих ботанических друзей мало чем интересуется. Полумну вот забросил. — Что, правда? — Гарри недоверчиво поискал глазами пару своих чудных друзей, найдя в углу гостиной одного Невилла, где тот заботливо и старательно поливал дымящимся раствором мандрагоры свой горшок с растение подобным существом. — Шучу. — Симус рассмеялся. — Вроде от нее жалоб не поступало, но ты только посмотри на него, — кивнув на Долгопупса. — Ой, да ну вас. — Гермиона закрыла учебник и опустила ноги на ковер, наощупь обувая туфли. Схватив мантию и быстро накинув ее на плечи, поспешила к двери. — Пойду лучше в библиотеку почитаю, с вами как всегда, не сосредоточишься. А вам настоятельно советую заняться подготовкой к Зельям. Вы ведь конечно же забыли, что послезавтра важный зачет?! — Ох, ну опять ты за свое. — закатив глаза пробубнил Рон. — Все понятно. — Грейнджер бросила гневный взгляд на Рона, чувствуя новую порцию раздражения- эти оболтусы во вторник точно все завалят. Быстро выйдя из гостиной в прохладный коридор, она шумно захлопнула за собой дверь. «Какие же они оболтусы! Когда уже возьмутся за голову?» Гермиона искренне не понимала, почему ребята задвигают учебу на дальний план и так беспечны в вопросе своего туманного будущего. После нового года все ученики должны были окончательно определиться с будущей профессией и направлены в специализированные профили на курсе. Но, казалось, что кроме Гермионы Грейнджер на последнем году обучения все мысли учеников были заняты чем угодно, но только не своим образованием. С одной стороны, она их понимала, ей и самой было очень приятно вернуться в родную Школу, когда более ничего ей не угрожало. Но спокойные дни мирной беззаботной жизни растягивались в недели, и успеваемость семикурсников оставляла желать лучшего. А ведь она староста, и обязана следить не только за дисциплиной, но и помогать и направлять гриффиндорцев в учебных вопросах. Гермиона преодолевала один лестничный пролет за другим, размышляя о том, что она довольно плохо справляется с обеими задачами. Казалось, сокурсники совершенно не воспринимали всерьез все ее беспокойства и наставления, лишь отшучиваясь и дурачась. У всех бурно кипела личная жизнь, что тоже несколько задевало Гермиону, ведь у нее самой было полное затишье. Она ощущала себя наиболее одинокой, чем когда-либо. Уныло представляя себя сидящей очередным воскресным вечером в компании магических историков и их теорий о происхождении маггловского мира, Грейнджер свернула за угол в коридор, ведущий к библиотеке. За большими витражными окнами, располагавшимися вдоль стен, все также хлестал дождь, периодически пугая Гермиону резкими раскатами грома. Следующие за ними через несколько секунд вспышки молний освещали тусклые стены с горящими факелами. Девушке стало немного не по себе, она не любила грозу и чувствовала себя уязвимой. Хотелось скорее добраться до дубовых дверей, чтобы скрыться за ними от пустоты холодного коридора и тревожных мыслей. Внезапно ее внимание привлекла фигура человека, очевидно мужчины, сидящего на подоконнике у дальнего окна. Глаза не сразу разобрали очертания, человек был одет в черное. Однако, при очередной вспышке за стеклом Гермиона увидела платиновые волосы юноши. Грейнджер остановилась в нерешительности. Дверь библиотеки находилась в нескольких метрах от Драко, пройти незамеченной было невозможно. Малфой сидел с закрытыми глазами, чуть запрокинув голову назад, прислонившись к холодному камню затылком. Его расслабленное лицо не выражало привычных для Гермионы эмоций. Она впервые видела его абсолютно умиротворенным, и почувствовала себя неловко, будто помешала ему. «Что он здесь делает?» Сделав пару осторожных шагов по направлению к библиотеке, Грейнджер продолжала украдкой всматриваться в лицо Драко. Потянула резную ручку на себя, дверь предательски скрипнула. Малфой открыл глаза, увидев крадущуюся старосту Гриффиндора. Быстро встал с подоконника, спустив ноги на пол. Девушка сделала попытку проскочить в открывшийся проход. — Грейнджер. — тихо произнес Малфой. Его спокойный голос остановил Гермиону в дверях. Обернулась, встретившись глазами с его уставшим взглядом. Драко двинулся к ней, быстро сокращая расстояние. Остановившись в паре метров от нее, потер ладонью лоб. В свете факела, висящего над дверью в библиотеку, Грейнджер увидела как блеснул перстень на безымянном пальце юноши. Привычным жестом прижала к груди учебник и внимательно смотрела на обладателя идеально отглаженных лацканов пиджака и изумрудного шелкового галстука. Она ждала. Ждала, что он скажет. — Надо поговорить. Пойдем. — с этими словами Драко развернулся и медленно зашагал прочь, не оборачиваясь и не проверяя, идет ли за ним Грейнджер. Она на секунду замешкалась, затем двинулась вслед.       Малфой шел по коридору, ускоряя шаг, свернул к лестничному пролету. Поднявшись по ступеням наверх, обернулся, увидев взволнованную Гермиону, следующую за ним. Он не хотел чтобы их видели вместе, нужно было найти укромное место, и он точно знал, где такое находится. Прошло около десяти минут, прежде чем они преодолели все этажи и вошли в хорошо известный им обоим коридор, который заканчивался абсолютно гладкой стеной. Драко остановился перед ней и сосредоточившись, закрыл глаза. Стена пришла в движение и через несколько секунд перед юношей и девушкой появилась резная дверь Выручай-Комнаты. Зная, что потайная комната появляется только тогда, когда она действительно нужна, Гермиона поняла, что намерения Драко серьезны — очевидно, его тоже терзали какие-то мысли, раз он вызвал ее на разговор. В сильном волнении она вошла вслед за ним в открывшийся проход, убедившись, что за ними никто не следит. Дверь тихо прикрылась и исчезла, будто ее и не было. Гермиона огляделась — Выручай-Комната, где в последний раз их с Малфоем и Гарри посещения был сильный пожар, спровоцированный неумелым заклинанием Крэбба, предстала взору девушки в своем первозданном виде. Грейнджер была поражена — казалось, такой мощный огонь должен был сожрать все, не оставив шанса на восстановление, но видимо, Комната обладала совершенной магией, способной реконструироваться с нуля. В огромном помещении не было ни следа от прежнего пожара и уничтоженного крестража. Озираясь по сторонам, оглядывая высоченный резной потолок и стены, вдоль которых громоздились самые разные вещи, в глазах Гермионы сияло восхищение этой удивительной Комнатой. Голос Драко зазвучал внезапно, оставив небольшое эхо, и заставив девушку слегка подскочить на месте. — Удивлена? — Малфой усмехнулся, когда она перевела на него взгляд, полный неподдельного восторга от увиденного. — Я, признаться, тоже. Думал, после того что произошло, с ней покончено навсегда. — Это совершенно невероятно. — Это магия, Грейнджер. Гермиона снова отметила приятный тембр его голоса. Он говорил без привычных для нее ноток злобы, как будто они были на равных. Это было так странно и непривычно. Малфой медленно подошел к ней, внимательно посмотрев ей в глаза. Девушка ощутила волну знакомого парфюма и ее сердце стало биться чаще. — Грейнджер. Как тебе живется после войны? — тихо спросил он. Гермиона подняла брови в полном недоумении. Он серьезно?.. — Что ты имеешь в виду? — осторожно уточнила. — Ты счастлива? — Малфой устало перевел взгляд с ее лица куда-то в сторону. Заложил руки за спину, прислонив ладони к прохладной стене. Грейнджер растерянно смотрела на него и судорожно пыталась придумать подходящий ответ. Его вопрос поставил ее в тупик, само по себе то, что они находятся наедине и в трезвом состоянии разговаривают как нормальные люди, без злобы, без насмешек с его стороны, сбивало ее с толку. Гермиона молчала, не зная что ответить, и как воспринимать вопрос Драко. Сказать ему как на духу, что ее тревожит, или отделаться дежурной колкой фразой? В первом случае она довольно сильно рискует, обнажая перед ним свою душу, во втором — она может его обидеть, чего ей очень не хотелось. Гермиона поймала себя на мысли, что ей хорошо с ним, просто находиться рядом здесь и сейчас. Малфой не торопил ее, медленно блуждая взглядом по многочисленной мебели, сваленной в кучи. Задав этот вопрос, Драко пытался избавиться от тревожных мыслей, беспокоящих его последние недели. Малфой всю жизнь давил в себе эмоции, не позволяя им брать верх над разумом. Он привык подчиняться своему властному отцу, идти за ним, беспрекословно принимать все его взгляды и жизненные ценности. Драко не было чуждо юношеское бунтарство, но в основном оно было связано с сильным расхождением между выбором Люциуса и желанием самого Драко. Юноша начал осознавать лишь к пятому курсу, что делает что-то не так, после того как Волан-де-Морт возродился, жизнь семьи Малфоев изменилась. В Малфой-Мэноре стали регулярно проводиться собрания Пожирателей Смерти с периодическим участием самого Темного Лорда, и эти мрачные встречи с частыми убийствами магглорожденных оставляли на неокрепшей психике Драко самые тяжелые следы. Люциус первое время старался не брать сына на эти собрания, отправляя его в дальние комнаты поместья, но когда Волан-де-Морт приказал мальчику присоединиться к Пожирателям Смерти, выжжа на его предплечье клеймо, выбора у Малфоя-старшего не было. Как и у Драко. Он должен был убивать грязнокровок. С этой мыслью он жил последние три года. Жил, и понимал, что никогда не сможет этого сделать. Он не сможет никому причинить настоящего зла. Голос Грейнджер выцепил юношу из тяжелых воспоминаний: — Я могу сказать, что счастлива. После всего, что мне пришлось пережить, этот год стал самым счастливым за все время. Драко посмотрел на нее — Гермиона медленно подошла к креслу, стоявшему чуть поодаль и опустилась в него. Черная мантия немного запачкалась, едва соприкоснувшись с запыленной тканью сиденья. Малфой оттолкнулся спиной от стены, достал из внутреннего кармана пиджака палочку и быстро подошел к девушке. Присел рядом на корточки, коснувшись полов ее мантии палочкой. — Экскуро! — вся пыль с одежды Грейнджер и старого кресла мгновенно исчезла. — Спасибо.- пробормотала вновь удивленная Гермиона. — Малфой, ты собирался о чем-то поговорить? — уже почти привыкнув к Драко и его адекватному поведению, все же немного боялась что он снова начнет быть прежним. Интересно, сколько времени они здесь? — После войны все изменилось. — Драко встал, отходя от девушки на приличное расстояние. Она внимательно наблюдала за каждым его движением. — Конечно. Война выиграна. Началась мирная жизнь, которую мы все заслужили. — Гермиона говорила медленно, аккуратно взвешивая слова. — Но будет не просто, Грейнджер. Это еще не конец.– Драко снова повернулся к ней и его взгляд, ставший за секунду острым и холодным, как лезвие, пронзил ее взволнованное сознание. — Что ты имеешь в виду? — Гермиона нахмурилась и быстро встала с кресла. Малфой молчал, смотря на осторожно подходящую девушку. Ее глаза стали большими, в них читался испуг. Такая быстрая перемена в его взгляде и эти слова, что еще не все закончено. Грейнджер не понимала о чем он говорит и что вообще с ним происходит. Драко молчал. Он не мог сказать ей. Не сейчас. Это только его проблема. — Подойди сюда. — он протянул ей руку. Гермиона в нерешительности остановилась. Еще больше напрягшись, она смотрела на его ладонь с перстнем, которую он протягивал ей. Лихорадочно соображая что может произойти, если она откажется, девушка все же решила рискнуть и вложила свою ладошку в его руку. Теплая волна мгновенно разлилась по ее телу, согрев холодные пальцы. Драко мягко притянул взволнованную Грейнджер к себе, и наклонился к ней. Секунда — и она снова в его власти. Мгновенно потеряв контроль над своим телом, Гермиона обхватила Драко за голову и позволила ему ощутить свои губы на ее шее. Горячая волна обожгла ее нутро, в голове вспыхнули их ночные образы в Гриффиндорской Башне несколько недель назад. Она откинула голову назад, позволяя Драко сильнее целовать нежную кожу. Страсть накрыла их с головой, полностью отключая рассудок.