Вопреки всему

      Этим утром Хогвартс и вся его территория были покрыты мягким белым покрывалом, и за пределами Замка было очень тихо. Первый снег, выпавший всего за одну ночь, припорошил высокие башни, дорожки во дворе, и озябшие голые деревья. Запретный Лес застыл в ожидании волны сильного похолодания, неумолимо надвигающейся на окрестности Школы. Неугомонный ледяной ветер, с упругим свистом завывающий за стенами Замка в течение последних нескольких дней, наконец, утихомирился, и теперь студенты и преподаватели могли наблюдать воистину сказочную картину — белое полотно, сотканное из тысячи мелких снежинок, мягко обняло холмы и равнины Хогвартса, скрыв от глаз его обитателей подгнившие листья, и наполнив воздух приятной морозной свежестью. Вода в Черном Озере стала темнее, и ее зеркальная гладь с удивительной четкостью отражала угрюмые низкие тучи, сгущающиеся над холмами. Последние деньки перед новым семестром ученики проводили преимущественно в своих гостиных, кое-то осваивал магические науки, сидя в уютной библиотеке, а сборные факультетов по квиддичу собирались провести первую официальную тренировку в этом месяце. Гриффиндору предстояла встреча на поле со Слизерином уже через неделю, и Гарри с Кормаком разработали новый план, не желая уступать противнику ни одного случайного гола. Поттер был доволен, как играет его команда, и был практически уверен в положительном исходе предстоящего матча, однако, с удовольствием принял к рассмотрению очередной план Маклаггена. В один из вечеров, когда ребята сидели у камина в гостиной и потягивали ароматный глинтвейн, Кормак положил перед Гарри новенький пергамент со схемой нападения. Загонщик Гриффиндора отличался стратегическим умом, и, несмотря на то, что Гарри был капитаном команды, он всегда прислушивался к замечаниям Маклаггена. Последняя игра со Слизерином показала, что у Кормака были отличные задатки не только как спортсмена, но и тактика, способного принимать решения в быстро меняющихся условиях. Гарри высоко оценил эту способность своего однокурсника, невольно проведя аналогию с собой. Не только Поттер подметил некоторое сходство между собой и Маклаггеном — подобная схожесть не могла ускользнуть и от Джинни, которая почти всегда участвовала в обсуждениях квиддича. Младшая Уизли сама отлично играла, но в этом году предпочла уйти из команды, посвятив освободившееся от долгих тренировок время учебе. Однако, девушка активно вносила свою лепту в дебаты, регулярно разгорающиеся между бывшими товарищами по команде в гостиной Гриффиндора. Уизли предлагала много действенных вариантов по улучшению тактики игры, но стала все чаще сталкиваться с некой снисходительностью в глазах парней-игроков. Пока девушка была в команде, к ее мнению хоть как-то прислушивались, теперь же Джинни стала замечать явное присутствие гендерного превосходства. Команда Гриффиндора на данный момент была полностью мужской, и младшую Уизли не раз доводили до ярости, когда ее веское мнение не бралось в счет. Кормак умело гасил ее пыл, всегда становясь на защиту молодой ведьмы и поддерживая ее идеи. Джинни быстро распалялась, но также быстро и остывала, что говорило о ее ярком, под стать внешности, темпераменте. Волшебнице было приятно и волнительно наблюдать огонь в глазах Кормака, когда он, как бы невзначай, касался ее рук или плеча в пылу жарких споров. Гермиона видела метания подруги, но ничего не могла с этим поделать. Ей слишком хорошо было знакомо это наваждение, когда тело физически, просто до боли желает мужчину, и когда разум, логика и все подобные, чертовски важные в обычной жизни вещи, отходят на второй план. Грейнджер понимала, что выхода из этой ситуации было два — либо взять себя в жесткий кулак и прекратить любое общение и вообще созерцание понравившегося объекта, и терпеливо ждать, пока наваждение тебя отпустит; либо дать волю чувствам, отдаться во власть рук желанного мужчины, сгорая от страсти, и надеяться (или уже нет) на благополучный исход. Первый вариант был недоступен для темпераментной Джинни, да и Кормак регулярно мелькал у нее перед глазами; второй же был опасен для психики подруги, Гарри и всех окружающих их людей. Ситуация Гермионы была несколько проще, хотя бы в том смысле, что Грейнджер была свободна, не находилась в отношениях, и теоретически, наплевав на общественное мнение, могла встречаться с Драко. Волшебнице порядком надоело прятаться, но и открыть всем свой роман она не хотела — ей совершенно не улыбалось каждый день слушать шушуканье за их с Малфоем спиной, читать мерзкие заголовки Риты Скитер в желтой прессе, и оправдываться перед друзьями за свои внезапные чувства к Драко. Будучи всегда уверенной и прагматичной во многих вещах, гриффиндорка иногда попросту терялась в том, что касалось ее личной жизни. Но сейчас у Гермионы была более важная задача — она должна была разобраться, что происходит с Драко, понять и защитить его. От него самого. После возвращения ночью в свою Башню с бесценной колбой в кармане пальто, Грейнджер начала хаотично выбрасывать книги из шкафа — она искала такой нужный ей сейчас экземпляр «Артефактов и Ценностей Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс», очень кстати взятый недавно из школьной библиотеки. В книге описывались основные достопримечательности Замка, его краткая история и список древних предметов и приспособлений, хранящихся в многовековых стенах Школы. Гермиона, сама не зная, на что она надеялась, пыталась отыскать информацию об Омуте Памяти, хоть какое-то упоминание о нем. Конечно, попытка была безуспешной. Ведьма чертыхнулась, откинув книжку на диван. Глубоко вздохнула, пытаясь сосредоточиться на важном. Пытаясь вспомнить, где конкретно она впервые прочитала об Омуте. Собирая в своей голове отрывки из рассказов Гарри, Грейнджер пыталась воссоздать воедино весь паззл. »..Если волшебник окунается в Омут с головой, он может попасть внутрь воспоминания и пережить давно прошедшие события так, как если бы лично при них присутствовал..» Воочию увидеть это диковинное магическое приспособление Гермионе пока не доводилось. Тем любопытнее волшебнице было взглянуть на него, хоть одним глазком узреть древние саксонские руны, которые, согласно книге, украшали ободок каменной чаши. Гарри рассказывал ей и Рону, о том, как выглядит Омут Памяти, но Грейнджер всегда хотела своими глазами увидеть этот древний и ценный артефакт. Омут находился в кабинете директора — по крайней мере, он был там весной, когда Гарри последний раз заглядывал в него, с целью увидеть воспоминания Снейпа. Но прошло уже почти полгода, и неизвестно, где Омут сейчас. Возможно все там же, и теперь он принадлежит Аллану Брентону, как Главе Хогвартса, но может его забрало Министерство. В любом случае, доступ студентов к нему был закрыт. Гермиона вздохнула, понимая, что ей придется в очередной раз серьезно нарушить правила. Ей было немного страшно — окунуться в темный водоворот мыслей Драко, буквально кожей снова почувствовать присутствие неприятных ей людей, оказаться причастной к событиям минувших дней. По правде говоря, Гермиона почти ничего не знала о том времени, тех месяцах жизни Драко, когда он был на стороне Волан-де-Морта. Малфой никогда не говорил с ней об этом, старательно замалчивая ответы на ее робкие вопросы, мягко пресекая попытки вытянуть из него хоть какую-то информацию. Он всегда переводил тему, но Гермиона отчетливо видела, как начинают темнеть его прозрачные голубые глаза, едва в голове Драко появлялись мысли о его тяжелом прошлом. Определенно, воспоминания Малфоя были тревожными и не безопасными — но Гермиона должна была разобраться, помочь ему. Он доверил ей, возможно, самую ценную часть своей души, попросил о помощи — впервые за всю свою жизнь! — и Грейнджер приняла отважное решение идти до конца. Вопреки всему. * Большой Зал постепенно пустел, студенты заканчивали завтрак и расходились по своим делам. За столом Гриффиндора сегодня было немноголюдно — младшекурсники были еще дома на каникулах, а студенты старших курсов кратковременно навещали своих родственников, аппарируя через гостевой камин Хогвартса небольшими кучками. Минерва Макгонагалл заведовала перемещениями учеников, выдавая каждому обходной лист, где нужно было поставить отметку библиотеки и больничного крыла, а также указать точную дату и время отправления и возвращения в Школу. Невилл с Полумной вот уже пару дней гостили у мистера Лавгуда, Симус и Дин тоже отправились сегодня утром навестить своих родных. Рон, уже почти неделю находившийся под воздействием Приворота, хотел было познакомить Лаванду со своей семьей, но Браун отговорила любимого, заверяя его, что для этого важного шага еще рановато. На самом же деле девушка очень боялась, что ее раскусят. Зная цепкую хватку опытной волшебницы миссис Уизли, Лаванда предпочла не встречаться с будущей свекровью и активно продумывала дальнейший план по завоеванию сердца Рона. Зелье Приворота действовало превосходно и очень деликатно, в отличие от Любовных Зелий, все еще продающихся в лавке Джорджа Уизли. Ромильда Вейн регулярно наведывалась за новой партией дурманящих напитков, но все ее очевидные попытки соблазнить одного из слизеринцев, были обречены на провал. Рональд же вел себя очень естественно, и большинству гриффиндорцев даже не пришло в голову, что здесь было что-то не так. Лаванда была очень благодарна Драко Малфою за предоставленный ей ценный экземпляр. — Гарри.. Расскажи мне об Омуте Памяти. Гермиона подошла после завтрака к лучшему другу, который сосредоточенно изучал свежий выпуск «Ежедневного Пророка». Гарри собирался переодеться в утепленную спортивную форму и отправиться на тренировку, но внезапно его внимание привлекла небольшая заметка о жертвах Второй Магической Войны. В сердце молодого мага больно кольнуло, когда перед его глазами предстал ряд фотографий, среди которых он увидел знакомые лица — Сириуса, Люпина, Тонкс, Фреда Уизли. Они еле заметно улыбались Гарри, и под стеклами очков взъерошенного черноволосого волшебника моментально выступили капельки соленой влаги. Рядом с фотографиями родных и друзей Гарри, располагалась подвижная фотография Дамблдора, и старый волшебник проницательным взглядом изучал Поттера, когда юноша поднес газету к глазам. Гермиона мягко приобняла друга, почувствовав, как он слегка вздрогнул от ее прикосновения. Она понимающе склонила голову, решив отложить разговор на более подходящее время. Поттер проигнорировал ее вопрос, что значило полное отсутствие его мыслей здесь, в этой реальности. Грейнджер хорошо знала Гарри, и чувствовала, что ему было очень непросто каждый раз сталкиваться с живым напоминанием о болезненных потерях прошлого. «Какая же я эгоистка.. Думаю только о себе.» — внезапное понимание ситуации обожгло разум Гермионы, и она мысленно отругала себя за то, что за эти месяцы так сильно отдалилась от друга. — Ты что-то сказала? — медленно произнес Поттер, когда осознал, что он стоит посередине Большого Зала с кусочком карамелизированного яблока в одной руке, и с газетой в другой. — Прости, я задумался. — Ничего страшного, Гарри. — тепло улыбнулась ему Гермиона, и по-дружески взлохматила его волосы рукой. Это небольшое, но такое привычное для них обоих движение, трогательно отозвалось в сердцах лучших друзей. — Гарри, ты идешь? Мне не терпится воплотить мою классную задумку в жизнь. — Кормак Маклагген, одетый в плотное спортивное трико и защитное обмундирование, театрально поигрывал накаченным бицепсом, игнорируя восхищенные взгляды сокурсниц. Все его позерство было направлено лишь на одну огнегривую девчонку, сидящую поодаль, и доедающую свой утренний омлет. Девчонки во главе с Джинни хихикали, отмечая отлично развитую мускулатуру загонщика Гриффиндора. — Да, пойдемте ребята. — Поттер махнул Гермионе рукой, и отправил в рот последний сочный кусочек яблока в карамели. «Попробую поговорить с ним вечером» — Грейнджер плотнее запахнула мантию, и подсела к Джинни, взяв ее журнал. С обложки на волшебницу смотрела пухлогубая девушка, и Гермиона невольно взглянула на Пэнси Паркинсон, сидящую в компании Блейза Забини. За столом Слизерина не было Драко — он так и не явился на завтрак, и Грейнджер забеспокоилась. Захлопнув журнал, она спешно встала из-за стола, прощаясь с Джинни. Поднявшись по ступенькам в свою Башню, гриффиндорка вытащила из кармана маленький стальной ключ, отпирающий замок. Зайдя внутрь, Гермиона спохватилась, вспомнив, что забыла закрыть окно. В гостиной было очень холодно, камин был потушен, и волшебница вытащила палочку, чтобы заново развести огонь. Не сразу увидев продрогшую птицу, которая сидела, нахохлившись в углу на ковре, Грейнджер отругала себя за беспечность. Схватив пару миндальных орешков из мисочки, стоявшей на столике, она протянула их птице, забрав у той из клюва мокрый конверт. Трясущимися от холода руками Гермиона вскрыла пергамент и пробежала глазами по аккуратным строчкам:

«Я решил навестить мать. До скорой встречи. Д.М.»

Тренировка прошла продуктивно, и Гарри с сияющим видом вошел в гостиную в компании шумно переговаривающихся товарищей, на ходу стягивая с себя насквозь заиндевевшую куртку. Разница температур заставила усталых парней приятно поежиться от пробежавших по всему телу мурашек, и ребята поспешили принять теплый душ, крича гриффиндорцам, чтобы те никуда не расходились — игрокам не терпелось поделиться новостями. Слизеринцы тренировались сразу после гриффиндорцев, и команда красно-золотых, покидая поле, перекинулась с противниками парочкой задорных кричалок. Им нравилось подтрунивать друг над другом, тем самым распаляя свое соперничество и заставляя каждого игрока заниматься усерднее. Здоровая конкуренция располагала к прогрессу, и некоторые студенты всерьез задумались о продолжении своей спортивной карьеры за стенами Школы. Зеленый факультет подал прошение Директору Хогвартса пригласить в Замок профессионального тренера по квиддичу, чтобы подающие надежды слизеринцы могли в полной мере заниматься интересным делом, которое, при должном раскладе, могло приносить еще и немалые деньги. Аллан Брентон дал добро, и обещал уже к концу первой недели ноября решить этот вопрос. Слизеринцы в очередной раз горячо поблагодарили лояльного Директора, высоко оценив его протекцию. Гермиона покормила Живоглота остатками сытного завтрака, и решила прогуляться с подругой по коридорам Замка. — Как у вас дела с Малфоем? Джинни выглядела сегодня особенно хорошо, одетая в тонкий джемпер по фигуре и черные обтягивающие леггинсы. Копна густых ярко-рыжих волнистых волос, длиной, доходящей уже до поясницы, очень украшала зеленоглазую ведьму. Джинни всегда следила за своим внешним видом, выглядела женственно и привлекательно, и Гермионе казалось, что с каждым днем подруга выбирает все более высокий каблук. — В целом все хорошо.. — В целом? — волшебница в недоумении изогнула тонкую бровь. — Есть сложности.. — Гермиона запнулась, пытаясь решить, стоит ли рассказывать Джинни о таком личном. Пожалуй, нет.. Это касается только ее и Драко. — Если понадобится моя помощь, ты знаешь, я всегда готова. — младшая Уизли взмахнула рукой, отбрасывая тяжелую прядь с лица. — А я решила расстаться с Гарри. Эта фраза ударила Грейнджер как обухом по голове. — Ты.. серьезно? — Да. — Джинни остановилась, прижавшись спиной к каменной стене. — Пожалуй, это будет лучшим решением сейчас. Гермиона нахмурилась, с горечью подумав о реакции ничего не подозревающего друга. Ей стало так его жалко. — Он замечательный.. Гермиона, не смотри на меня так, мне и так сложно. — подруга закатила глаза, поддевая носком туфли пробегающего мимо паучка. — Я не знаю что сказать.. Но наверное, это правильно. — неуверенно протянула Грейнджер, присев на низкий подоконник. Внезапно осознав, что этот самый подоконник, у которого ее впервые поцеловал Драко. Горячая волна лизнула нутро девушки, и она поняла, что их с Джинни объединяет похожее чувство. Да, еще недавно будучи высокопарной моралисткой, она бы не одобрила мимолетную страсть подруги к этому накаченному Кормаку, но последний месяц сильно изменил Гермиону. Она поняла, что если постоянно делать что-то для других, забывая о себе, все время оглядываться, то жизнь может пройти мимо, и ты не испытаешь того самого женского счастья, пусть и кратковременного. Эти эмоции будут такими живыми, такими сильными, что ими можно оправдать любые правила. - Я не могу больше. Я хочу жить по-настоящему.