Вопреки всему

— Привет ребята! Гарри, я могу с тобой поговорить? Гермиона, вернувшись в гостиную Гриффиндора, подошла к лучшему другу, который после продуктивной тренировки довольно попивал свежезаваренный чай. Фарфоровый чайничек с бамбуковой ручкой шумно дымился на столике у камина, и пряный аромат, который источал напиток, наполнял помещение теплом и уютом. За окном кружились хлопья снега — к обеду осадки усилились, и плотная шапка влажного снежного покрова уже успела облепить внешние узкие отливы на окнах Башен Замка. На стеклах, прогретых изнутри бесперебойно работающей системой каминного отопления и веселыми гриффиндорцами, практикующихся в магии, таяли маленькие снежинки. Изящно сотканные кристаллики, едва касаясь прозрачной поверхности, превращались в капли воды, и, смешиваясь друг с другом, стекали тоненькими струйками вдоль цветных витражей. Гарри, Рон, Лаванда, Кормак и Алекс Смит расположились у камина на пушистом красном ковре с золотыми вензелями, раскинув на нем партию волшебного покера. Игру принес Маклагген, решив, что на седьмом курсе уже пора завязывать с детскими шахматами и начинать играть во что-то посерьезнее. Между ребятами возник жаркий спор, стоит ли играть на галлеоны — Рон кричал, что он еще не настолько хорош в покере, а Кормак не преминул подшутить о слабой платежеспособности Уизли. Гарри пожурил товарища и отметил, что готов сделать ставку за лучшего друга. Маклаггена это устроило, и волшебники скинулись по несколько монет. Лаванда практически не участвовала в происходящем, довольно мурча на могучем плече Рона, и старательно размешивая в стакане чая любимого уже третью по счету ложку сахара. — Гермиона, присоединяйся! Старосте тоже нужно иногда отдыхать. — Кормак подмигнул Грейнджер, и она задержалась взглядом на его лице, вспомнив недавний разговор с Джинни. Маклагген широко улыбался волшебнице, и она вздохнула, опустив глаза на макушку Гарри — он выглядел таким спокойным и радостным, что у нее защемило в сердце. «Как бы мне не было его жаль, но это касается только их с Джинни..» — подумала Гермиона и прикоснулась к жестким черным волосам, по обыкновению взъерошенным на макушке Поттера. — Спасибо, Кормак, в другой раз. Гарри, мне нужно спросить у тебя кое-что.. — тихо произнесла Грейнджер. — Если это срочно, то конечно.— юноша скинул карты в пас, пододвинув в общий банк свою обязательную ставку. — Эй, секретничать надумали? — крикнул Алекс, ловец команды Гриффиндора. — Больше двух говорят вслух. Гермиона шутливо отмахнулась, отводя Гарри в сторону, к открытому книжному шкафу. Оглядевшись, и удостоверившись, что поблизости никого нет, ведьма прислонилась спиной к паре торчащих из общего ряда книг по «Углубленной Истории Магии для старших курсов». — У тебя все в порядке? — Поттер поправил очки, приготовившись внимательно слушать подругу. — Да, в целом все хорошо.. — задумчиво произнесла Гермиона, собираясь с мыслями.— Гарри, я еще утром хотела у тебя кое-что узнать, но ты был немного занят. Мне нужно узнать поподробнее об Омуте Памяти.. и где я могу его найти. Юноша внимательно смотрел на Гермиону, которая по какой-то причине вдруг отвела взгляд. Поттер по жизни плохо владел Легилименцией, да и в общем был не очень наблюдателен в том, что касалось обыденных вещей, предпочитая заострять свое внимание на по-настоящему важных аспектах. Вопрос Гермионы озадачил его — опуская первый возникающий в его голове логичный вопрос для чего ей вдруг мог понадобиться Омут, Гарри подумал о том, что артефакт наверняка мог все еще находиться в кабинете Директора. Он озвучил свою догадку Гермионе, деликатно опустив уточнение о цели подруги воспользоваться данным приспособлением. — Я тоже сначала так подумала, но означает ли это, что мне придется проникнуть в кабинет Брентона без его ведома? Ведь официальной причины, чтобы старосты или другие ученики могли использовать Омут, не существует? Доступ к нему закрыт, так? — Честно говоря, я никогда не задавался этим вопросом.. — неуверенно протянул Гарри, вспоминая, что он посещал кабинет Дамблдора довольно часто, и без приглашений. Первое знакомство с Омутом у него произошло случайно, на четвертом курсе, по его собственному любопытству. Тогда он увидел воспоминание Дамблдора о собрании Визенгамота, где рассматривалось дело Пожирателей смерти после Первой магической войны. Последующее проникновение в Омут было согласованно с Профессором, и Гарри никогда не задумывался, возможно ли просто зайти в кабинет Директора и воспользоваться артефактом. Поттер хорошо знал Дамблдора и часто с ним общался, но о личности Аллана Брентона ему было мало что известно, и сам Гарри еще ни разу не был в директорском кабинете после окончания Второй Магической Войны. — Честно говоря, Гермиона, ты поставила меня в тупик этим вопросом. — Поттер задумчиво потер подбородок. — Боюсь, что здесь я не смогу ничем тебе помочь, но допускаю что тебе, как старосте, побывать в кабинете мистера Брентона будет намного проще, чем остальным ученикам. Грейнджер промолчала. Придумать причину, чтобы зайти в директорский кабинет ей действительно не составляло труда — отнести отчет или спросить о нововведениях на следующий семестр она могла прямо сейчас, но что-то подсказывало ей, что увидеть мысли Драко без ведома мистера Брентона ей все же не удастся. «Между этими двумя определенно существует какая-то связь..» — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — скромно улыбнулся подруге Гарри. — Хочу.. И уже довольно давно. — Гермиона спрятала свою улыбку в горловине свитера. — Но чуть позже, Гарри. Сейчас мне очень важно разобраться с одним вопросом.. — Что ж, удачи тебе. Поттер мягко коснулся руки Грейнджер и вернулся к компании. Гермиона проводила взглядом его удаляющуюся фигуру, и внезапно осенившая ее мысль об отсутствии Аллана Брентона в Замке, толкнула гриффиндорку на сиюминутную авантюру. * Она быстро пересекла нужный коридор, не обращая внимания на учеников, попадающихся на ее пути. Близилось время ужина, и коридоры Школы стремительно пустели, что было только на руку Грейнджер. Она проследовала к Директорской башне, и, остановившись у каменной горгульи, закрывающей вход в кабинет Брентона, закрыла глаза, пытаясь отогнать от себя нехорошие мысли о скором снятии себя с должности старосты факультета, и одновременно успокоить лихорадочно бьющееся в ее грудной клетке сердце. То, что произошло дальше, заставило Гермиону ненадолго застыть в оцепенении — вход в кабинет не был запаролен. «Случайность? Или это было сделано специально?..» Едва Грейнджер подошла к горгулье, как та отодвинулась, открывая пунцовой от страха и волнения ведьме узкую винтовую лестницу. Дрожащей рукой сжимая колбу с воспоминанием Драко, Гермиона поднялась по ступенькам, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Дверь мягко отворилась, едва девушка коснулась ее, и взору Грейнджер предстало высокое помещение с дюжиной портретов волшебников вдоль стен, тремя изящными арочными сводами и небольшими ступенями, ведущими к столу Директора. Едва Гермиона переступила порог кабинета, дверь за ней также бесшумно затворилась, оставив молодую ведьму в полной тишине, наедине со своими страхами. Она воровато оглядывалась по сторонам, и, завидев на одном из портретов Альбуса Дамблдора, нервно сглотнула. — Простите, профессор, но у меня очень важное дело.. — оправдательно прошептала она, и попыталась отыскать небольшой узкий шкаф, о котором ей рассказывал Гарри. «Омут представляет собой каменную чашу с красиво украшенным ободком, и обычно он был спрятан за небольшими створками дверей, в шкафу. Но иногда, когда Омут необходимо перенести в определенное место, его можно трансформировать в плоское блюдо, что делает его намного маневреннее. Ты его ни с чем не спутаешь, так как от него идет совершенно удивительный, серебристо-голубой дым. Завораживающее зрелище, которое так и манит, заставляя опустить голову ниже..» Менее чем за минуту Грейнджер отыскала нужный артефакт. За шторкой из красного бархата, скрывающей не глубокую нишу в стене, чувствовалось присутствие чего-то магического, и ткань приходила в движение, когда светлая, переливающая дымка мягко окутывала ее со всех сторон. Гермиона храбро отдернула материю в сторону, застыв в изумлении от увиденного. Тонкая нить древних рун тянулась вдоль ободка Омута, который переливался различными оттенками голубого цвета с серебряным отблеском. Над чашей парил совершенно завораживающий дым, и Грейнджер ощутила его мягкое прикосновение к своим щекам. Она зачарованно любовалась десятками тончайших паутинок, пронзающих насквозь субстанцию, которую Гермиона могла бы описать как что-то среднее между жидкостью и газом. Шоколадные глаза волшебницы всматривались в диковинный предмет, пока она не ощутила ледяной укол у себя в правой руке. Встрепенувшись, она вытащила колбу из кармана мантии. Поднесла к глазам, отметив, что воспоминание Драко, до этого момента представляющее из себя воздушную серебряную нить, потемнело, и как будто начало рваться в некоторых местах. Не медля более ни секунды, Грейнджер вылила содержимое колбы в Омут Памяти. Ее мигом засосала движущаяся загадочная субстанция, и Гермиона истошно заверещала, находясь в свободном падении, быстро летя куда-то вниз, очень высоко. С криком она мягко приземлилась на гладкий отполированный пол из темного дерева, и, спустя секунду приходя в себя, быстро оглянула помещение. Это была чья-то детская комната — на кровати игрушки, в красивом интерьере преобладали зеленые и серебряные цвета, и Гермиона почти сразу же поняла, что она погрузилась в воспоминание маленького Драко. Через секунду в комнату зашел мужчина, и Гермиона сразу узнала в нем молодого Аллана Брентона — волшебник выглядел очень свежо, и на его лице светилась приятная улыбка. Он был одет в аккуратно выглаженный сюртук, и в руках нес плюшевого зайца. Подойдя к кровати, спрятал игрушку за спиной. Через мгновение в комнату вбежал Драко, и его появление заставило Грейнджер ахнуть в умилении. «Он такой хорошенький, этот светловолосый малыш с голубыми глазками, похож на ангелочка.» Мальчик остановился напротив мужчины, явно ощущая неловкость, но с нетерпением смотрел на его руки, отведенные назад, за спину, откуда торчало белое ухо плюшевого зайца. Гермиона поняла, что между этим мужчиной и ребенком присутствовала не только родственная, но какая-то сильная, магическая неразрывная связь. «Это мне?» — недоверчиво спросил мальчик, когда мужчина достал из-за спины игрушку и подошел к своему крестнику, опускаясь перед ним на корточки. «Конечно, Драко. Это тебе.» «Спасибо, дядя Аллан..» В следующий миг Гермиона увидела, как картинка перед ее глазами затуманилась, поменялась, и приобрела совсем другие очертания - темное помещение сменило только что увиденную девушкой светлую детскую комнату, и Грейнджер узнала в нем Мэнор. Холодный, не приветливый - такой, каким он сохранялся в ее памяти до недавнего посещения в компании Драко. Девушка почувствовала неприятный холод, который пробирался под ее одежду, буквально сжимая все тело; и когда появился Драко, ведьма не смогла сдержать крика ужаса - ее любимый человек выглядел просто кошмарно, с запекшейся от многочисленных порезов кровью на почти безжизненном лице, исхудавший, как будто подвергшийся пыткам. Драко в растерянности держал палочку, на которой отчетливо были видны капли крови. Грейнджер забилась в угол, обхватив себя руками, физически не ощущая материальность своего тела, и просто ожидая, когда тяжелое воспоминание Малфоя объяснит ей, что же здесь тогда произошло. В следующее мгновение Гермиона сжалась, явно ощущая в своем призрачном теле ледяной железный обруч, который скрутил все ее существо - в помещение мягкой поступью вошел Волан-де-Морт, за которым по гладкому полу тянулся широкий кровавый след. - Драко.. - мягким голосом произнес Темный Лорд и Малфой от ужаса буквально вжался в черный фамильный камин поместья. - Ты не выполнил обещанное. - Я.. я не буду этого делать. - голос Малфоя дрожал и он осел на пол. Волан-де-Морт поднял палочку и Драко зажмурился, приготовившись умереть за непослушание. - Империо! В следующий миг в помещение завели несчастного, избитого мужчину, и из обрывков фраз ведущих его под руки Пожирателей Смерти, Гермиона поняла, что этот мужчина - магглорожденный. Она в молчаливом ужасе видит, как Волан-де-Морт подходит к Драко, находящемуся в блаженном состоянии от примененного на нем Непростительного Заклятия, и как Темный Лорд что-то шепчет молодому магу на ухо. Драко поднимает палочку и ярко-зеленая вспышка ослепляет Грейнджер. Картинка вновь меняется, в то время как Гермиона изо всех пытается совладать с накатившим на нее ужасом от увиденного. Она вновь видит Драко, но уже в довольно приличном и привычном ей виде. Малфой стоит у двери, ведущей в одну из комнат Мэнора, и чутко прислушивается к обрывкам фраз плачущей женщины. Гермиона подходит к нему, и невесомо кладет дрожащую руку на его плечо. Прислоняется ухом к двери, и слышит разговор Нарциссы и какой-то женщины. Они обсуждают Аллана Брентона и то, что любимый крестный Драко, лучший друг семьи Малфоев, испытывает к его матери не только дружеские чувства. Гермиона видит истерику Драко, но не успевает увидеть дальнейшее действо, чувствуя сильнейший рывок. Будто огромная могучая рука вытаскивает ее за шиворот, и отбрасывает на каменный пол директорского кабинета. * — Что здесь происходит?! Взору Драко открылась сцена, увидеть которую он так боялся, аппарировав в Малфой-Мэнор из Лютного переулка этим вечером. Его мать, такая красивая и счастливая, стояла в обнимку с ненавистным ему человеком, склонив голову к лицу мужчины, и все пространство родного дома, наполненное ароматами лилий и теплым, не характерным для этого времени года светом, словно разделяло и поддерживало этот невозможный союз двух людей, создавая вокруг них отвратительную идиллию абсолютного счастья. — Здравствуй, Драко. — спокойно произнес его крестный. — Драко, послушай меня, я все тебе объясню.. — Нарцисса испуганно отпрянула от мистера Брентона, и умоляюще сложила руки. — Что здесь объяснять? Как ты могла, мама?! — повысив голос, Малфой грозно двинулся к паре, на ходу распахивая изумрудную мантию, и лихорадочно ища во внутреннем кармане волшебную палочку. Нарцисса на автомате сделала шаг вперед, закрывая Аллана своим телом от взвинченного сына. Это ее не осознанное движение защитить дорогого сердцу человека, подтвердило опасную догадку Малфоя о том, что между этими двумя уже что-то было, и молодой маг полностью потерял над собой контроль. Ярость захлестнула разум Драко и все, с чем он так отчаянно боролся, и от чего бежал последние несколько месяцев, вновь накрыло его с головой — черная зияющая дыра стремительно разрасталась, заполняя целиком его душу, скрутила нутро, заслонив собой все хорошее, за что он так самозабвенно цеплялся все это время. Голубые радужки его глаз почернели, превратив взгляд Малфоя в темный демонический взор. Волна неописуемой злобы со скоростью света разливалась по сосудам, сковывая их льдом, превращая мышцы в камень, заставляя Драко против его воли поднять руку, и направить волшебную палочку на Аллана. — Круцио! — Неет! — истошно завопила Нарцисса, приготовившись увидеть упавшего на пол в конвульсиях, скручивающих все его тело, мужчину. Но вместо этого произошло что-то, что заставило обоих Малфоев застыть в шоке — Аллан Брентон твердо стоял на ногах, целый и невредимый, на своем прежнем месте и с вскинутой над головой рукой, согнутой в локте. В руке у мага была его палочка, горящая ярким огнем, мантия развевалась, стальные глаза прищурены. Секунда — и черный вихрь, появившийся в результате отбитого волшебником Непростительного Заклятия, посланного в него Драко, врезался в фамильный камин Малфоев, с оглушительным треском разломив его на мелкие куски. Высокое окно распахнулось, и ледяной ветер ворвался в помещение, задув все свечи, и погрузив Мэнор в кромешную тьму.