Вопреки всему

... Задыхаясь от волнения и крепких объятий Маклаггена, Джинни чувствовала, как в ее висках пульсирует острое желание близости, туго переплетающееся со страхом. Ее накрыла боязнь быть застигнутой кем-то врасплох, открыв случайным людям то, что она сама в себе еще опасалась принять. Наконец, дав волю своим эмоциям, Джинни чувствовала, как ее сердце заходится в груди; брошенная так внезапно, но между тем и так долгожданно, в пучину своей безудержной страсти, опаляющей все ее женское начало, ведьма ощущала на своей талии крепкие желанные мужские руки, отмечая, насколько объятия Кормака отличались от нежных и осторожных прикосновений Гарри. В этих руках она чувствовала жесткость, настоящую мужскую грубую силу, и была готова отдать им всю себя, узнать неизведанное, окунуться с головой во взрослую жизнь молодой женщины, которую направляют, и которой — без всякого сомнения — умеют доставлять истинное удовольствие.. С Гарри она не получала этого. Мысль о Поттере полоснула сознание Джинни и она, мысленно собрав в кулак все свое существо, отпрянула от разгоряченного молодого человека. — Пусти, Кормак.. не здесь.. В ее глазах отражалось сильное возбуждение и полное нежелание того, чтобы Маклагген убирал руки, но здравый смысл все же возобладал над телом юной волшебницы, которое бессовестно и с готовностью отвечало на все ласки страстного юноши. Маклагген шумно дышал, опаляя бледное лицо Джинни клубами пара — температура на улице была в разы ниже сильного темперамента крепкого молодого мага, создавая вокруг возбужденных лиц парочки подобие тумана. Прижатые к ледяному деревянному помосту, они не чувствовали холода, слившись в страстном поцелуе. Горячие руки Кормака будоражили сознание Джинни, в то время как ее тонкая светлая кожа мгновенно среагировала на слишком напористые движения губ юноши — участок шеи желанной ведьмы, оказавшийся в самом удобном доступе для похотливого языка Маклаггена, теперь украшала тонкая сеть из красных паутинок. Маг лукаво замотал следы своего преступления красно-желтым шарфом Джинни. — Я так давно этого ждал.. —  улыбнувшись, Маклагген аккуратно намотал один из ее рыжих локонов себе на палец. — А ты еще горячее, чем я мог себе представить.. С этими словами Кормак быстро отпустил девушку, и, развернувшись, поднял с заиндевевшей земли свою метлу. Направляясь в сторону раздевалок, он обернулся, ехидно подмигнув взъерошенной рыжеволосой ведьме, прижимавшей ладонь к своему горлу. — Выручай-Комната, сегодня в десять. * Драко мрачно шел по направлению к кабинету Директора, чувствуя себя абсолютно подавленным. Ему предстоял не самый приятный в его жизни разговор с Алланом Брентоном, и Малфой снова чувствовал внутри это отвратительное ощущение беспомощности, стыда и неудобства, от которых руки молодого мага начинали потеть, а в горле сжимался противный комок. Сейчас было далеко не самое подходящее время для покаяния, но Драко понимал, что ему в ближайшем времени понадобится помощь крестного, а поэтому тянуть с разговором больше не мог. «Проклятый старик! И надо же было ему сболтнуть..! Чтоб тебя черти сожрали..» Будучи мрачнее ноябрьской тучи, Малфой подошел к горгулье. Статуя молчаливо отодвинулась в сторону, словно чувствуя внутреннее напряжение волшебника. — Добрый вечер, Драко. Тихий дружелюбный голос директора немного приободрил Малфоя — юноша понял, что Брентон не держит на него зла, и это еще больше запутало разум Драко. — Здравствуйте. Серые проницательные глаза могущественного волшебника смотрели на худенькую фигуру юноши, который чувствовал себя очень не комфортно. Должно быть, ему стоило неимоверного труда прийти сейчас сюда, и сказать то, что он собирался сказать так долго. Аллан поспешил подойти к Драко, и, молча и спокойно, просто обнял его. Плечи Малфоя вздрогнули, едва он ощутил давно забытое прикосновение родного ему человека. Юноша склонил голову, находясь в полнейшем опустошении и растерянности. Он почувствовал себя таким уставшим, таким потерянным, и понял, что не имеет ни малейшего понятия, как ему быть дальше. Сколько дел он наворотил… Брентон крепче прижал рукой плечо крестника, и ощутил легкое подрагивание, за которым последовали тихие всхлипы. Отпустив Драко, Брентон молча проследовал к небольшой нише, в которой Малфой туманно увидел бархатную занавеску, а за ней — дверцу из красного дерева. Золотая ручка, украшенная головой грифона, повернулась, и Аллан достал из сейфа бутылку с темно-красной жидкостью. Разлив по высоким бокалам вино, Брентон протянул один мальчику. — Думаю, нам предстоит долгий разговор. Пойдем. С этими словами Аллан направился к деревянной лесенке, ведущей на второй этаж Директорского кабинета. Драко залпом осушил свою порцию напитка, и проследовал за крестным. Наверху оказалось очень уютно и тепло — пол украшал мягкий ковер бордового цвета, на окне были занавески в тон — и Малфой невольно поймал себя на мысли, что, увидев он сейчас на перилах лестницы головы львов, это бы не привело его в удивление. Похоже, Брентон питал определенную симпатию к Гриффиндору. Сев в мягкое кресло, Драко ощутил, что ему стало жарко — расстегнув свою парадную изумрудную мантию, маг бросил материю на спинку стула, стоявшего поодаль. Слезы на щеках юноши мгновенно высохли, стоило ему пригубить вкусное вино, и Малфой понял, что он вдруг почувствовал себя очень комфортно. Не желая гадать, было ли его нынешнее состояние связано с определенными и запланированными действиями Брентона, Драко просто закрыл глаза, наслаждаясь блаженной пустотой, пришедшей на смену тяжелым мыслям в его гудящей голове. Спустя пару мгновений сознание Малфоя затуманилось, тело налилось свинцом, и он погрузился в приятный сон, где перед глазами Драко появилось улыбающееся лицо Гермионы Грейнджер. Он блаженно улыбнулся ей в ответ, растворяясь в ее шоколадных глазах, в обрамлении пушистых ресниц. — Легилименс! Проницательные серые глаза считывали каждую мысль, каждую картинку, вихрем проносящуюся в мозгу спящего Драко; Аллан впитывал каждую эмоцию, сомнения, переживания своего крестника. Волшебник подошел ближе к обмякшему в кресле Малфою, и не без удовольствия наблюдал за счастливыми моментами влюбленности мальчика в эту смешную магглорожденную девчонку. Волшебник улыбался, буквально кожей чувствуя, насколько крепка была связь между этими двумя, с удивлением подмечая, как они хорошо подходили друг другу. Но яркая картинка, ворвавшаяся в мозг Брентона, в одночасье разрушила только что сложившийся образ идеальной пары и их счастливого будущего.. — Что же ты наделал, Драко.. Ничего не подозревающий Малфой причмокнул губами, все еще погруженный в сладостную дрему. Пару минут тщетно Аллан пытался найти объяснение проступку своего крестника, но так и не нашел в его разуме никаких мотивов, сподвигнувших его на это. — Я помогу тебе, мой мальчик. — тихо произнес маг, достав из кармана мантии старинный амулет. * Вернувшись в гостиную Гриффиндора, вся команда по квиддичу, во главе со своим бессменным капитаном, расположилась на ковре у камина. Часть ребят сразу же отправилась в душевые, чтобы смыть с себя остатки натруженного пота и ноябрьской пыли, принесенной на стадион ненавистным ледяным ветром с просторов Хогвартса. По возвращению в Замок из дома мистера Лавгуда, Невилл первым же делом отправился в зимнюю теплицу к мадам Стебль, чтобы навестить свое существо в горшке, и теперь взахлеб делился с однокурсниками рассказами о том, как хорошо оно себя чувствует и как заметно подросло за эти несколько дней. Ребята снисходительно кивали товарищу, не забывая продолжать свои интересные беседы, но Невилл не обижался на друзей, понимая, что не каждому дано понять каково это — заботиться о ком-то, как о собственном ребенке. — Вы еще не надумали пожениться? — хохотнул Финниган, протягивая товарищу горячий чай. — Мне кажется, что вы с Полумной уже давно готовы к столь ответственном шагу. — Ты совершенно прав, Симус. — тихо ответил Невилл. — Но я пока не могу решиться сказать ей об этом. Вдруг она откажет? Друзья посмотрели на Лавгуд, стоящую босиком у окна, и что-то мелодично напевающую странным маленьким созданиям, копавшихся у нее в волосах. — Честно говоря, я пошутил.. — Симус озадаченно наклонил голову, не без оснований полагая, что Полумна и серьезность - вещи несовместимые. — Я бы хотел завести семью. Я совершенно не помню, каково это - расти в полной семье. — с горечью отозвался Долгопупс и Финниган стушевался, осознав, что напомнил другу о больном. — Мне кажется, я сегодня отлично потренировался. — самодовольно крикнул Рон, и гриффиндорцы дружно рассмеялись. — Конечно Бон-Бон, ты был чудесен! — Лаванда мгновенно заворковала под ухом у рослого рыжеволосого парня, внимательно рассматривающего в отражении золотого кубка свой бицепс. — Если бы ты был более сосредоточен, Уизли, то мог бы заметить, что бланджеры не участвовали в сегодняшней игре. — Маклагген поспешил съязвить, чем вызвал новые смешки товарищей. — Честно, диву даюсь, как Поттер еще не выкинул тебя из команды. — Маклагген, уймись. — беззлобно оборвал Кормака Гарри. — Рон хорошо работает, когда не отвлекается на другое. — Давно ли ты наблюдал сие действо? — не унимался Маклагген, растягивая губы в ухмылке. — У него одни бабы на уме. — Эй, не смей оскорблять мою девушку! — Рональд завелся с пол-оборота, повернувшись было в сторону Маклаггена, когда Джинни поспешила встать между братом и, всегда готовым принять участие в любой заварушке, Кормаком. Пару мгновений Рон метал на высокого крепкого юношу злобные взгляды, но затем быстро остыл, не увидев в глазах однокурсника никакой заинтересованности в возможной драке. — Кажется, ты прав, Гарри. У него предостаточно сил, чтобы совмещать приятное с полезным. — хохотнул Симус, потерев руки над кипящим котелком с имбирным чаем. Поттер закатил глаза, вернувшись к раскрытой книге, лежащей перед ним на столе. Учебник по Трансгрессии, одолженный на этот вечер у инструктора из Министерства Магии, привлекал Гарри намного больше, чем любовные похождения его друзей. Зеленые глаза молодого волшебника, скрытые под стеклами очков, с любопытством изучали каждую строчку захватывающих историй о неуклюжих попытках аппарации, и Поттер был слишком увлечен прочитанным, чтобы заметить, как его рыжеволосая девушка легко выскользнула в дверной проем вслед за высокой фигурой молодого мага. ... Окунув перо в чернильницу, Гермиона старательно вывела заключительный алхимический символ в самом низу пергамента. Довольная своей работой, девушка бегло пробежала глазами по свеженаписанным строчкам, с удовольствием вдохнув аромат бумаги, пропитанной черной краской. Произнеся Осушающее заклинание, дабы избежать клякс, Грейнджер свернула пергамент в аккуратный свиток, и перевязала его алой лентой. В таком презентабельном виде она собиралась как можно скорее отнести работу мистеру Фламелю, а заодно уточнить у волшебника одну беспокоящую ее деталь.. За окном библиотеки давным-давно стемнело, и два часа, проведенные Гермионой за выполнением увлекательного задания, пролетели как один миг. Первый день нового семестра и захватывающее занятие по Алхимии сосредоточили все мысли Грейнджер на учебе, однако, после странной фразы профессора сомнения нет-нет, да и проскакивали в голове гриффиндорки. О чем говорил Фламель, и что имел в виду? «.. меня всегда завораживали древние могущественные зелья..» Бросив взгляд на только что потухшую свечу, Гермиона проследила за исчезающим в темноте дымом. Задумавшись о непонятном изречении старого алхимика, она опустила ресницы, вдруг заметив среди кучи наваленных книг ярко-розовую закладку - очевидно, какая-то младшекурсница забыла вытащить ее. Гермиона на автомате раскрыла талмуд, и перед ее взором предстал заголовок:

«Любовные зелья. Приготовление и способы их применения.» Быстро вскинув голову, Грейнджер увидела свое отражение в начищенной до блеска стеклянной дверце книжного стеллажа. Уловила свой внимательный и встревоженный взгляд. Вышедшая из-за облаков луна всего лишь на мгновение озарила фигуру девушки, но этого было достаточно. Внезапно ее осенило. Сердце подлетело до самого горла, кровь разом хлынула в виски, заставив щеки девушки пылать. Тошнота скрутила ее нутро, заставив Гермиону шумно вдохнуть ртом тугой воздух. - Черт, Лаванда!! Как ты могла опоить Рона зельем??.. Грейнджер почувствовала дикую злость. Она была готова разорвать Браун на куски.