Вопреки всему

Гермиона глубоко дышала, лежа на влажном мраморном полу возле огромной ванны. Находясь в полном изнеможении, и растворившись в крепких объятиях Драко, девушка пыталась успокоить свое лихорадочно скачущее сердце. Во рту пересохло, ее била мелкая дрожь — третий по счету оргазм не оставил никаких физических и моральных сил в юном теле Грейнджер. Она не могла даже повернуть голову, чтобы снова заглянуть в глубокие, горящие страстью глаза Малфоя — взлохмаченная, раскрасневшаяся от недавно пережитого фантастического наслаждения, волшебница чувствовала, как быстро отключается ее сознание, унося ее из действительности, и погружая в мир сладкой дрёмы. Чувствуя сильное утомление, однако, нисколько не жалея о его причинах, молодая ведьма думала о том, что сегодня Малфой творил с ней что-то невероятное. Всегда отдавая должное Драко и его опытности в вопросах телесных удовольствий, Грейнджер понимала, что этот вечер был поистине особенным — отдавшись сегодня Малфою целиком и без остатка, воплощая любые его фантазии, утоляя его звериный голод, гриффиндорка осознавала, что отныне ее жизнь будет другой. Драко безустанно вел ее всё дальше, направляя, подсказывая, и погружая в неизведанные просторы ее собственного огромного чувственного мира, которому, казалось, не будет конца. Грейнджер оказалась способной ученицей и в этом вопросе. Гермиона чувствовала очень сильную связь с Малфоем, хотя и понимала, что его душа все еще оставалась для нее полной тайн. Но при этом ведьма осознавала, что огромная часть ее сердца отныне навсегда принадлежала прекрасному слизеринцу — что бы ни происходило, она просто не сможет забыть время, проведенное с ним. Стараясь трезво мыслить (что удавалось Гермионе намного легче в отсутствие Драко), Грейнджер отдавала себе отчет во внезапно обрушившейся на нее влюбленности, которая до сих пор удивляла, и все еще немного пугала девушку своей неуемной энергией. Еще недавно Грейнджер не могла даже предположить, что она способна так любить - оставив все свои принципы, упрямство и твердость теперь уже в далеком прошлом, она открыто наслаждалась тем, что в их отношениях Драко имел руководящую позицию. Гермиона никогда бы не подумала, что ей это понравится. Очевидно, что рядом с ней просто не было мужчины, подходящего на эту роль. Она сохранила свои лучшие качества, отказавшись от не всегда уместного упрямства и занудства; не утратила своей природной усидчивости в учебе, и достигла новых успехов, заняв престижную должность, которая несомненно поможет ей в достижении важной цели. При этом Гермиона не упускала моменты настоящего веселья в компании своих друзей, разделяя с ними такие важные этапы взросления в жизни каждого подростка. Да, она умудрилась крепко влюбиться, но это помогло ей приобрести превосходный новый опыт уже в роли взрослой женщины, открыть и узнать новую себя и избавиться от одиночества. Почувствовать себя желанной, любимой, красивой. И ей, как обладательнице отличного регулярного секса, приходилось лишь искренне жалеть других девушек, у которых эта очень важная часть личной жизни складывалась не так радужно. Гриффиндорка также чувствовала определенную гордость за то, что до сих пор она была способна держать свои эмоции под контролем, полностью раскрепощаясь лишь наедине с Малфоем. При этом она понимала, что в их отношениях балом правила лихая страсть, а остальные дополнительные аспекты лишь украшали собой их идеальный секс. По правде говоря, изначально общих интересов у Драко и Гермионы было не так уж и много, однако, они могли беседовать долго и с упоением, ни секунды не скучая в обществе друг друга, и находили все новые точки соприкосновения. Просто быть рядом с Малфоем, наблюдать, как он ловко колдует — все это нравилось Гермионе не меньше, чем заниматься с ним любовью.  — Как жаль, что скоро мне предстоит освободить Башню Старост.. Гейл возвращается в Хогвартс через пару недель, а значит, мне нужно будет снова вернуться в гриффиндорскую гостиную. — не без сожаления вздохнула Грейнджер. — Мы что-нибудь придумаем, малыш. И потом, никто же не забирает у нас эту прекрасную Ванную. — ехидно отозвался Драко. — Да, это очень вдохновляет. В гриффиндорской спальне нам подобного уже не сотворить.. — отшутилась Гермиона. Внезапно она вспомнила недавнюю сцену, произошедшую в спальне девочек, и ее лицо мгновенно стало серьезным. — Послушай, я хотела с тобой кое-что обсудить.. Лаванда знает о нас. Грейнджер повернула голову к Малфою, ожидая увидеть на его лице определенную реакцию — однако, он лишь лениво поднял бровь. — Ну и что с того? — Как что?.. — Гермиона уставилась в его глаза, искренне не понимая причин его спокойствия. — Драко, у Браун самый болтливый язык во всей Школе! — Правда? — Малфой приподнялся на локте, с которого секунду назад упорхнула каштановая копна мягких волос. — Почему же она до сих пор держит его за зубами? Ведьма подтащила к себе рубашку Драко, и обмотала ею свою голую грудь. Поджала губы, не решаясь рассказать о недавнем разговоре с Лавандой. Почему-то идея говорить с Драко о Приворотном зелье показалось ей откровенной ерундой. Малфой же спокойно ждал, когда Грейнджер озвучит беспокоящую ее деталь. — Видишь ли.. — Гермиона почувствовала себя в этот момент очень глупо. Усмехнулась. — В общем, мне стало известно, что Лаванда использует Приворотное зелье на Роне. — Я знаю. Я сам его ей дал. — Что? Драко был спокоен. Казалось, он совсем не устал за прошедшие пару часов, и даже был не прочь рассказать Гермионе что-то очень важное. — Объясни. — она сурово сдвинула брови, плотнее затянув рукава его рубашки вокруг своей талии. — Браун подошла ко мне где-то около месяца назад и попросила о помощи. — охотно продолжил Малфой. - .. она что-то лепетала об Уизли, о том, что он не обращает на нее внимания. Точнее, того внимания, которое нужно было ей. — А ты? — Грейнджер впитывала каждое его слово, боясь упустить любую подробность. — А я помог ей. Убил двух зайцев одним флаконом. Видя непонимание в шоколадных глазах, Малфой усмехнулся. — Ну же, Грейнджер, это же так просто — ей был нужен Уизли, а мне была нужна ты. Мы с Браун лишь помогли друг другу. — Рон тогда признался мне в любви… - вспомнила Гермиона. — Да. И этой своей неуемной гормональной вспышкой он очень сильно мешал мне. Поэтому Лаванда очень кстати забрала себе твоего бывшего конопатого. Он был излишне любвеобильным. С этими словами Драко притянул к себе Грейнджер — усадив ее к себе на колени, заглянул в ее глаза. В них она снова увидела нежность, от которой каждый раз щемило в сердце. Только любящий мужчина способен так смотреть на свою женщину. Успокаивая ее одним взглядом, где она могла увидеть все, что ей было нужно — заботу, уверенность, и, — любовь. — Ты дал ей зелье, чтобы она избавила тебя от соперника? — серьезно уточнила Грейнджер. — Именно. И я не вижу в этом ничего предосудительного. Я люблю тебя. Ты это знаешь. — Знаю. Я тоже люблю тебя, Драко. Прижавшись к его лицу губами, она закрыла глаза. От него было невозможно оторваться. Это было настоящим наваждением. — Но кое-что все же тревожит меня.. — Рассказывай. Я быстро рассею все твои сомнения. — Лаванда фактически шантажировала меня тем, что если хоть кто-то узнает о Приворотном зелье, то и наш с тобой роман не останется в тени. — Вот как? Ну что ж, значит, придется серьезно обломать эту Браун. У меня закончился весь запас Приворота, Грейнджер. - Малфой развел руками, отразив на лице практически детскую непосредственность. — А откуда они у тебя? Это ведь не совсем обычные отвары?.. Не те, что продаются в свободном доступе? — не испытывая по жизни особой страсти в зельеварении, Гермионе тем не менее, было очень любопытно узнать, какие еще сильные снадобья знает Драко. — Если честно.. — Малфой задумчиво потер подбородок. — Я нашел их в лечебной комнате в Мэноре. И я не имею ни малейшего представления, каким образом они туда попали. Ты ведь была там, помнишь? — Да. — Кстати, скоро тебе нужно будет снова посетить ее. Действие твоего противозачаточного зелья заканчивается через неделю. Я распоряжусь, чтобы лекарь Малфоев приготовил для тебя новое. — Хорошо.. Но что будет, когда ты скажешь Лаванде о прекращении вашего договора? Ведь она тут же пойдет трезвонить по всей Школе о нашем романе. — Знаешь, в этом нет никакой проблемы. Ты спокойно можешь наложить на нее Обливиэйт. — Ты серьезно? — Брось, Грейнджер. Неужели ты думаешь, что наш страстный роман мог пройти бесследно для некоторых, особенно прытких до шпионажа учеников? А точнее сказать, учениц. — лицо Малфоя не выражало даже тени волнения, как если бы он обсуждал с Гермионой совершенно будничные вещи. — Ты хочешь сказать, что, помимо Лаванды, кто-то еще в курсе наших отношений? — Уже нет. — улыбнулся Драко. — Я позаботился об этом. Гермиона вытаращила глаза, когда она осознала, что ее мужчина уже не в первый раз накладывает подобное заклинание на случайных студентов. "Что еще мне предстоит о нем узнать?" — Что тебя так удивляет, Грейнджер? Это совершенно нормально. Лично мне не хочется, чтобы моя личная жизнь каждый Мерлинов день обмусоливалась в колонке гнилой Скитер. А тебе? — Что? И она знает? Точнее, знала… Тьфу ты! — Не волнуйся, там задействованы более глобальные силы. — хохотнул Драко. — Знаешь, я только недавно в полной мере оценил все преимущества быть богатым — при достатке как у Уизли наши отношения бы уже давным-давно превратились в пепел. — Да ну тебя! Ты ведь шутишь? - Гермиона быстро натягивала колготки, пытаясь переварить сразу несколько шальных мыслей. — Конечно, шучу. До этой продажной репортерши, Слава Мерлину, слухи еще не дошли. Но и на тот случай у меня есть особая защита. — подмигнул Драко и что-то сатанистское промелькнуло в его серых озорных глазах. Грейнджер разозлилась, сама не зная почему. Ведь Малфой очевидно делал все возможное, чтобы защитить их счастье от злых языков. Да, наверняка он действовал не самыми честными путями, но — чёрт возьми, в ситуации, когда весь мир совершенно точно мог ополчиться против их союза, все средства были хороши. Гермиона снова понимала, что в ее сердце остается все меньше наивности и детской чистоты, но нужно было учиться взрослой жизни и принимать ее законы. И, откровенно говоря, Грейнджер очень даже нравилась ее сегодняшняя жизнь. Девушка лишь покачала головой, когда остатки совести тщетно пытались воззвать ее к благоразумию, и в очередной раз восхитилась упорству Драко в достижении поставленных целей. — Да, кстати, о Мэноре.. Тут как раз нарисовался подходящий случай. — Драко быстро надел брюки, и, защелкнув пряжку на ремне, вытащил из кармана красивый конвертик с зеленой ленточкой. Протянул его Гермионе. — Что это? — разволновавшись, Грейнджер начала в нетерпении разрывать пергамент, желая быстрее добраться до самой сути. Аккуратный почерк и всего несколько слов:

«Мисс Грейнджер, буду рада видеть вас с Драко завтра на праздничном обеде.» Нарцисса Малфой.

— Твоя мама? — Моя. — усмехнулся молодой маг. — Она очень хочет заново с тобой познакомиться. — Я.. боюсь. — честно выпалила Гермиона. Драко заливисто рассмеялся, потрепав зардевшуюся девчонку по ее лохматому темечку. Русалка в витражном окне Ванной Старост, которая уже второй час подряд сосредоточенно изучала темные очертания Чёрного Озера, наконец, смогла повернуть голову в изначальное положение, и начать расчесывать гребнем свои длинные золотые кудри. * — Выручай, подруга. Кажется, я вляпалась по уши. После услышанных от Джинни слов, Гермиона поняла, что это утро будет насыщенным на откровенные признания. — Ну, выкладывай. Хотя погоди, кажется, я уже и сама догадалась. — понимающе покачав головой, ответила ей староста факультета Гриффиндор. Стрелки настенных часов показали восемь пятнадцать — девушки пришли на завтрак в Большой Зал одни их первых. Сегодня они обе нуждались в спокойном и тихом уголке, чтобы обсудить важные перемены из жизни каждой из них. — Даже не знаю с чего начать.. — вздохнула Джинни, театрально заломив руки. Гермиона быстро просекла, что подруга не так уж и сожалеет и случившемся. Грейнджер подцепила вилкой сочную свиную сосиску и ехидно посмотрела в бесстыжие глаза младшей Уизли. — Джинни, давай начистоту. Тебе ведь понравилось? — сама не ожидая от себя подобных слов, спросила Гермиона. Да, Малфой явно её испортил — что она делает? Защищает подругу, которая практически на глазах у Гарри изменила ему с самым известным бабником Хогвартса. — Очень! — глаза Джинни вспыхнули страстным огоньком, в котором Гермиона узнала знакомые чёртики. Да, ей действительно это было очень близко. — Но мне та-а-ак стыдно, Герм.. — Уизли уронила голову на руки, рассыпав ярко-рыжие локоны по обе стороны от пустой тарелки. — Я вообще теперь не знаю, что мне делать. — Ну, давай рассуждать логически.. — в очередной раз поражаясь своему здравомыслию, когда дело касалось чужих любовных дел, протянула Гермиона. - ..тебе нравится Кормак. Судя по всему, больше чем Гарри? — Не совсем так.. Я люблю Гарри, он очень хороший.. — честно ответила Джинни, заглядывая Гермионе в глаза, таким образом ища в них сочувствия и понимания. — Но этот развратник просто свел меня с ума. Ты видела его плечи? Ты даже не представляешь, что он вытворял со мной вчера… — Представляю. — откровенно улыбнулась Грейнджер, спрятав, теперь уже свое бесстыжее лицо в кубке с тыквенным соком. — Я прекрасно понимаю, что это такое, когда сносит крышу от мужчины. — Вот! Все так и есть.. Это совершенно фантастическое чувство, но вместе с тем я отлично осознаю, что за ним ничего не следует. О чем я могу говорить с Маклаггеном? У нас нет ничего общего. — разочарованно подытожив, ответила Джинни. — Помнишь, ты говорила, что уже приняла решение расстаться с Гарри? — осторожно прошептала Гермиона, наблюдая, как подтягиваются к столу однокурсники. — Но, как я понимаю, разговора пока так и не было? — Ты все правильно понимаешь. Я струсила. — положа руку на сердце, отозвалась Джинни. — Мне кажется, я никогда не смогу ему признаться в том, что изменила. — Непростая ситуация, честно. — вздохнула Грейнджер, представив, как может отреагировать Гарри. — Мы с тобой находимся в немного похожей ситуации. Мне тоже не хватает духу признаться всем о нашем с Малфоем романе. — Согласна, нам обеим будет непросто. Надо срочно что-то решать, пока об этом не стало известно всей Школе.. Дальнейшее обсуждение девичьих тайн за общим столом уже не представлялось возможным, так как к половине девятого утра Большой Зал заполнился учениками и преподавателями почти в полном составе. Гермиона лишь с сочувствием глянула на Поттера, когда он, радостный и, судя по всему, отлично выспавшийся, пожелал всем доброго утра. Грейнджер в этот момент испытала такое сильное отвращение к Кормаку, что предпочла даже не здороваться с ним, сделав вид, что она очень увлечена изучением своей, уже ставшей ветхой от частого нервного пролистывания, методички для старост. «Разница лишь в том, Джинни, что я не испытываю чувства вины, так как изначально была свободна..» — мысленно добавила Гермиона.