Вопреки всему

Гермиона ни о чем больше не стала расспрашивать любимого — она полностью доверяла Драко, и просто ждала того момента, когда он сам будет готов поделиться с ней своими переживаниями. Проводив Малфоя до выхода из Особой секции, Грейнджер глянула на наручные часы — стрелки показывали девятнадцать пятьдесят, а это означало, что через десять минут она должна будет встретиться с Роном. Гермиона не стала говорить об этом Драко, видя его состояние, и соврала, что ей нужно дописать эссе по Зельям. Последняя ее встреча с Уизли наедине закончилась весьма бурно, и Грейнджер, конечно, предпочла бы не оставаться сейчас с бывшим парнем один на один. Но действие Приворотного зелья закончилось, и, должно быть, Рон в полной мере пришёл в себя после короткого, но страстного романа с Лавандой Браун. Помнил ли Рон последние недели своего существования? Или вместе с окончанием действия Зелья Малфоя полностью стиралась и память? Перфекционистка Грейнджер вновь ощутила неприятный укол совести, который напомнил ей о существенных пробелах в ее знаниях относительно этой важной, на сегодняшний момент ее жизни, темы. Бесспорно, ей стоило сразу же приступить к изучению неизвестного Зелья, как только она узнала о его существовании, но почему-то на тот момент это показалось Гермионе не столь существенным, не стоящим ее внимания. Тогда это было для Грейнджер даже радостно — узнать, что Рон переключился на Браун, и наконец оставил свои неуклюжие и раздражающие попытки вновь воссоединиться с бывшей возлюбленной. Гермиона была благодарна Драко за то, что он ловко избавил ее от притязаний надоедливого ухажёра. И плевать, что его метод противоречил всем законам морали. Малфой расчистил себе дорогу изощрённым способом, однако, сделал это очень кстати. Словно прочитал и воплотил в жизнь глубоко спрятанные мысли Грейнджер, которые она боялась озвучить даже самой себе. Однако сейчас Гермионе предстоял разговор с Роном, и теперь гриффиндорка, размеренно стуча каблуками туфель по каменным плитам коридора, ведущего к библиотеке, лихорадочно пыталась вспомнить обрывки прочитанных ею страниц о Любовных Зельях. По правде говоря, этот раздел литературы всегда мало занимал Гермиону, но через пару минут Грейнджер всерьез собиралась вывалить на рыжую голову бывшего парня всю правду о подлости Лаванды Браун, а для адекватного разговора ведьме требовался холодный ум, ровный голос, и хоть какие-то реальные знания по теме. Гермиона быстро оправдала себя тем фактом, что Зелье Приворота, используемое Лавандой, было незнакомо ей ранее — а учитывая, откуда оно было взято, точно не следовало корить себя за отсутствие подходящей информации. Сколько еще колбочек неизвестного назначения было спрятано в подпольной аптечке Драко? Грейнджер решила при первой же возможности наведаться под невинным предлогом к колдомедику семьи Малфоев, чтобы аккуратно начать разговор на волнующую ее тему. Внезапное "возвращение" Рона было совсем некстати, особенно сейчас, когда краски над головой старосты Гриффиндора сгущались все сильнее — пропажа магглорожденных девушек, отстранение от должности Аллана Брентона, загадочный кулон, который дает защиту от магических ран, тетрадь с записями Волан-де-Морта и странные слова Драко, в душе которого вновь начала твориться неведомая буря — Гермиона не знала, за какое из переживаний ей хвататься первым. Подумав было, а не проигнорировать ли ей назначенную встречу с рыжим Уизли, Грейнджер остановилась у библиотеки, мельком увидев в конце коридора две незнакомые фигуры мужчин. Два волшебника в длинных черных мантиях с горящей буквой «М» на груди стремительно приближались к девушке. Лица волшебников были крайне суровы, и Гермиона ощутила в горле нехороший комок. — Имя? — грозно спросил один из магов, когда они вплотную подошли к ней. — Гермиона Грейнджер, староста факультета Гриффиндор. — присев от их ментального натиска, отчеканила гриффиндорка. Молча кивнув ей, работники Министерства немного постояли у двери библиотеки, внимательно изучая вывеску с режимом работы. Затем, хмуро переглянувшись, двинулись далее, по направлению к Главному Холлу. Ученики младших классов, завидев пару магов, только что прибывших в Хогвартс, испуганно разбегались по своим гостиным. Грейнджер нахмурилась, вспоминая утреннее сообщение Макгонагалл — очевидно именно эти двое теперь будут патрулировать Замок дважды в день. Выбор Министерства был тем более удивителен, потому что доверия прибывшие маги у Гермионы совершенно не вызвали. Зайдя в библиотеку, Гермиона огляделась — народу было немного, и слава Мерлину, что Лаванды поблизости не было. Двинувшись вперед, минуя высокие стеллажи, доверху забитые книгами, Грейнджер увидела Рона за одним из шкафов — рыжий юноша стоял у окна, и нервно теребил ветхий переплет Магического словаря, явно вытащенного Уизли не для восполнения своих недостающих знаний. — Оставь книгу в покое.. — Грейнджер раздраженно махнула волшебной палочкой, отправляя книгу на место - её всегда бесила небрежность Рона в обращении с литературой. — Итак, я внимательно тебя слушаю. Только давай побыстрее, у меня мало времени. — Гермиона! Спасибо, что пришла.. — Рон разволновался еще больше, чем вызвал нетерпеливое закатывание глаз у гриффиндорки. — Давай сразу к делу. — кинув сумку на стол, Грейнджер сложила руки на груди, буравя бывшего парня взглядом. — Послушай.. эм.. мне очень жаль, что мы с тобой тогда так поругались. — волнение сделало лицо Рона совершенно пунцовым, и Гермиона немного смягчилась, изобразив подобие улыбки на лице. — Продолжай. — спокойно ответила она. Почувствовав по ее голосу, что девушка уже не так злится, Уизли поспешил продолжить. — Это полностью моя вина, Гермиона. Я это признаю, и хочу сказать тебе, что ты.. ну в общем.. очень много значишь для меня. Мы можем быть друзьями, как раньше? Пожалуйста?.. Растерянный вид Рона дал Грейнджер некоторое чувство облегчения. Мгновенно поймав в образе парня ассоциацию с домашним пёсиком, разорвавшим подушку хозяйки, и теперь виновато заглядывающим ей в глаза в надежде вымолить прощение, волшебница не смогла унять доброй усмешки. — Всё в порядке, Рон. При условии, что ты больше не станешь преследовать меня с признаниями в любви. Наша с тобой история давно окончена. — Я обещаю. — тихо ответил Уизли. Не дожидаясь, пока он добавит то, чего ей не хотелось услышать, Гермиона схватила сумку, и, коротко кивнув бывшему парню, покинула библиотеку. * В кабинете заместителя министра Магии ярко пылал каминный огонь. Мистер Клэй сидел за столом среди кипы бумаг и пергаментов, подлежащих немедленному рассмотрению. Мрачно поглядывая на методично качающийся метроном, расположенный в углу помещения, волшебник размышлял об итогах заседания — решение о временном снятии Аллана Брентона с должности Директора Хогвартса было принято на закрытом совете с министром Магии, где присутствовали только приближенные к министру люди. Аллану было дано новое доверительное поручение, о деталях которого не знал никто — известно было лишь, что в ближайшее время мистер Брентон должен будет отбыть из Англии. Вспомнив о своем недавнем разговоре с волшебником, Томас Клэй прикидывал, могло ли дело принять тот самый «неприятный оборот», о котором говорил ему Брентон. Заместителя министра Магии сильно раздосадовал тот факт, что его не посчитали нужным уведомить о цели отбытия Аллана из страны. А учитывая, что именно Томас на днях вызвал Брентона на приватный разговор, приложив немалые усилия для того, чтобы их встреча прошла инкогнито, при этом превысив свои должностные полномочия, то у чиновника была веская причина злиться на мага. «Ведь именно я первым оповестил Аллана о пропаже его же учениц, и предупредил его о возможном снятии с должности в Хогвартсе..» Правда, вызывая мистера Брентона на ту беседу, Томас полагал, что на заседании министр будет не расположен к магу. На деле же, Аллан получил доверительное поручение, чем вызвал искреннее непонимание со стороны чиновника. Таким образом, глубоко спрятанный корыстный мотив заместителя министра обернулся против него же самого. «Пропажа магглорождённых учениц в Школе, где он директор! После такого было бы справедливо как минимум отстранить Аллана от всех дел Министерства, а не давать ему какое-то новое важное задание. А вся бумажная волокита, как всегда, на мне..» Теперь у мистера Клэя дел было невпроворот — несмотря на строгую цензуру для официальной прессы, каким-то образом в желтые газетёнки просочилась информация о пропаже магглорождённых девушек. И хотя весь тираж выпущенной печатной продукции был в одночасье изъят из продажи, а на типографии, выпускающие эти издания, были наложены внушительного размера штрафы, отмотать время обратно не представлялось возможным — новость уже была разнесена среди тысяч волшебников, и теперь нужно было срочно успокоить магическое сообщество. К счастью, большинство магов не верило слухам из бульварных выпусков, однако, на ближайший час задачей мистера Клэя являлся поиск громкого заголовка для его последующего размещения на первой полосе завтрашнего «Ежедневного Пророка». Это должно было отвлечь внимание читателей от потенциально опасной темы. Помимо основной работы, заместителю министра Магии предстояло подготовить на скорое заседание детальный отчёт о внутренней работе Хогвартса. Министр предоставил своему заместителю право выбора нескольких магов, которые должны будут наблюдать за работой Школы Чародейства и Волшебства изнутри в течение двух недель, и об итогах своих наблюдений обязаны будут доложить на следующем официальном заседании в Министерстве. Мистер Клэй быстро выбрал пару своих скурпулёзных работников, и отправил их в Хогвартс. В окно постучали — Томас встрепенулся, мысленно отругав почтовую птицу за то, что та напугала его. Открыв заснеженную створку, мистер Клэй удивленно принял из лап филина большой тяжелый свёрток, килограмма на три. Отпустив птицу, и плотно затворив за ней окно, заместитель министра Магии вернулся к своему столу. Нетерпеливо развернув влажную упаковочную бумагу, обнаружил внутри бутылку коллекционного вина 1929 года и маленькую записку.

«Уважаемый Томас, я благодарен вам за участие, и, как и обещал, высылаю вам небольшой подарок. К сожалению, в ближайшее время не смогу лично передать его вам, поэтому заранее прошу прощения за неудобство, связанное с его доставкой. Надеюсь, вино придётся вам по вкусу. С уважением, А.Б.»

Неприятное чувство стыда ненадолго посетило чиновника, а затем Томас Клэй с восхищением откупорил бутылку, вдохнув божественный аромат дивного напитка. Вечер заместителя министра Магии перестал быть удручающим. * В Гриффиндорской гостиной гремела музыка — Кормак Маклагген решил напоследок закатить вечеринку, ведь неизвестно, когда теперь удастся как следует покутить. Мрачные сотрудники Министерства не внушали никому доверия, и вечерний ужин в Большом Зале прошёл под молчаливым гнётом их буравящих взглядов. Утреннее волнение старшекурсников сменилось туманной картиной их ближайшего будущего, которое, судя по всему, сулило тотальный контроль за дисциплиной в Школе, загруженность студентов учёбой и запрет на выход из Замка дальше дворовой территории. Гарри перелистывал оставшиеся утренние газеты, пытаясь прочесть между строк, увидеть какой-то скрытый смысл в заголовках и узких длинных столбцах. Рассудительная Джинни сожгла в камине большее количество жёлтой прессы, и теперь пыталась донести до своих озабоченных новостями однокурсников, что волноваться им пока не о чем. — Пока «Ежедневный Пророк» не напишет подтверждение наших с вами догадок, я считаю, что очень глупо расценивать всякую желтуху как источник правдивой информации. Этим журналюгам главное привлечь внимание громкими заголовками, вы меня прямо удивляете, ребята! — Дыма без огня не бывает, Джинни. — возразил Финниган, разливая из кипящего котелка глинтвейн. Гермиона тайком принесла из своей спальни припрятанную бутылку вина, чтобы немного поднять боевой дух товарищей. — Ты опять про своего дядю, Симус? Ну что такого он тебе сказал? Что в Министерстве было заседание.. и что с того? Они регулярно их проводят. — Говорю же тебе, дядя был очень взволнован. Да ты посмотри вокруг.. — для пущей убедительности гриффиндорец раскинул руки, указывая ведьме куда-то в сторону окна. - .. неужели ты правда думаешь, что Хогвартс просто так закрыли? Остановили всю торговлю в Хогсмиде, и министерские крысы от безделья патрулируют нашу Школу? — Тише, Симус. — Гермиона, сидевшая поодаль в кресле со стаканом ромашкового чая, осадила товарища. — Не стоит ссориться, ребята. Грейнджер уже полчаса слушала своих товарищей, рассматривая все их версии относительно перемен в Школе. Разумеется, она ни слова не сказала друзьям о том, что ей поведала Макгонагалл сегодня утром. Минерва настоятельно просила гриффиндорку не распространяться о своих подозрениях ученикам, и конечно, Гермиона выполнит ее просьбу. — Я вот что думаю, ребята. — начал Поттер, отложив в сторону газету. Джинни немедленно скомкала ее и бросила в огонь. — Мне кажется, что пропажа наших учениц здесь вообще не при чем. Да и кто знает, действительно ли они пропали? — В смысле, Гарри? — хором спросили друзья. — У меня сложилось такое ощущение.. — Поттер сосредоточенно потёр лоб, где располагался практически незаметный шрам в виде молнии. - .. что у Министерства была иная причина наложить на Замок Защитные Чары и прислать сюда своих работников. — Какая причина, Гарри? — Гермиона отставила в сторону бокал, и, встав с кресла, подошла к другу. — Как я уже говорил утром, на сегодняшний день довольно большая горстка преступников вольготно существует на свободе. Вопрос, почему их до сих пор не изловил мракоборческий центр? Вы думаете это для него такая уж проблема? Некоторые Пожиратели Смерти были пойманы на следующий же день после окончания Битвы за Хогвартс. — Не хочешь ли ты сказать.. — Гермиона нахмурилась, быстро улавливая самую суть его намёка. — Именно это, Гермиона. Я считаю, что приспешники Волан-де-Морта до сих пор гуляют на свободе, потому что это кому-то нужно. Среди друзей повисла тишина. Симус, Дин, Джинни, Гермиона и Гарри переглядывались друг с другом, пытаясь понять возможные мотивы Министерства держать преступников на воле. — Возможно ли, что они выполняют поручения самого министра? — тихо уточнил Симус. — Вполне вероятно. — предположил Гарри. Музыка заглушала речь ребят, и опасную мысль Поттера услышали лишь некоторые его близкие друзья. Остальные гриффиндорцы увлеченно играли в покер, волшебные шахматы, беседовали о чём-то своём. Рон что-то бурно выяснял с Лавандой, стоя у окна гостиной, и активно жестикулировал, показывая ей что-то своими крепкими руками. Невилл и Полумна мило ворковали, сидя на каменных ступеньках лестницы, ведущей в спальни. — Но у нас никогда не было причин не доверять Министерству.. — неуверенно начал Дин. — Так уж никогда? Вспомни Амбридж. — Но тогда была другая ситуация, Гарри.. — возразила Гермиона. — На пятом курсе почти никто не верил, что Волан-де-Морт вернулся, и Министерство не одобряло действия Дамблдора. — Вот именно, Гермиона. Не одобряло действия директора Школы. А где сейчас наш директор, Гермиона? Кто-нибудь вообще что-то знает о нем? Откуда он появился? — М-м.. — Грейнджер знала о нем многое, но не могла ничего рассказать об этом. — О том и речь. Откуда взялся этот Брентон и где он теперь? — продолжал парировать Поттер, и Гермиона отступила. — Его личность действительно очень туманна. — согласился Симус. — Мой дядя рассказывал, что он занимал руководящую должность в Дурмстранге и состоял в Международной Конфедерации Волшебников. В никаких битвах или заварушках замечен не был, да и во время Войны про него никто ничего не слышал.. — "Любая магия оставляет следы." — задумчиво процитировал Альбуса Дамблдора Гарри. — Просто, видимо, нам не считают нужным указать их.  — Эй, ребята, не желаете ли партейку в покер? Рон, я готов тебе занять. — хохотнул Кормак, активно зазывая друзей присоединиться к игре. * — Ты для меня всё. Я не представляю своей жизни без тебя. Тихий шёпот Драко вызвал дрожь вдоль тоненького позвоночника Гермионы, не желавшей отпускать Малфоя. Ночной воздух наполнял коридоры Замка, пробираясь в каждый его закоулок, каждый потаённый уголок, поднимая с каменных плит едва заметную пелену многовековой пыли. Огромная луна вышла из-за облаков, осветив собой силуэт Хогвартса. Серебряный свет проникал сквозь припылённое стекло маленькой Башенки Старосты, где тускло догорали свечи. Гермиона любовалась жемчугом волос Драко. Малфой сидел на подоконнике в её спальне, и обнимая девушку, наблюдал за дымящимися фитильками. Глаза немного щипало от едкого дыма, и маг периодически жмурился, ощущая влагу на ресницах. В голове гудело от потока мыслей, большинство из которых требовали крайней сосредоточенности, однако Малфой послал всё к чертям, и просто наслаждался близостью желанного тела Грейнджер. Наколдовав кальян с любимыми специями Гермионы, Драко поставил колбу на ковер, аккуратно разбирая угольки щипцами. Когда ароматный апельсиновый дым наполнил небольшое помещение, Малфой дал Грейнджер сделать несколько затяжек, томно наблюдая, как она выпускает кружочки пара из влажных губ. Часы на прикроватной тумбочке пробили полночь — Главные ворота Замка со зловещим скрежетом запирались на механические засовы. Территорию Хогвартса, его равнины и холмы, Чёрное Озеро и Запретный Лес начал окутывать еле заметный туман. Гермиона, опьянённая кальяном, хохотала, отпихивая Драко, и, шутливо сопротивляясь его игривому настрою, визжала как маленькая девчонка. Малфой бросил ее на кровать, аккуратно застеленную малиновым покрывалом, и продолжил щекотать гриффиндорку, попутно стягивая с нее предметы одежды. Взлохмаченная, разгоряченная, вся в его власти — оставалось только взять. Драко зубами вытащил деревянную пробку из начатой бутылки с красным вином, и, сделав из горлышка пару глотков, плеснул немного тёмно-красной жидкости на оголённый живот Грейнджер. Яркие капли окрасили белоснежное бельё ведьмы, вызвав в воспалённом воображении Малфоя ассоциацию с её кровью — запретной, сладкой, манящей. Кровью магглорождённой ведьмы, которой он окропил алтарь своего тщеславия. Безвозвратно, безрассудно, пойдя против священных принципов своего чистокровного рода. Сердце бьётся часто-часто. Пульсирует в висках, на шее, на тонких запястьях белых рук. Губы что-то шепчут, просят избавить от мучительной агонии. И он сделает это, вопреки всему. * Кованая решетка Малфой-Мэнора вспыхнула зеленым светом, отразив движение чьей-то палочки. Спустя мгновение все стихло. Нарцисса, дремавшая в кресле-качалке и согретая теплом кашемирового пледа, внезапно распахнула глаза. Сердце волшебницы сильно стучало, пульсируя в висках, отдавая болью глубоко под ребрами. Женщина оглядела комнату — сквозь задернутые шторы на высокий потолок лилась лунная дорожка света. Тёмно-изумрудный бархат на окнах едва уловимо двигался, направляемый потоком ночного холодного воздуха, идущего в помещение с улицы через старинные рамы особняка. Дуновение искажало ровную полоску лунного света, и ее серебро на потолке приходило в движение; отражаясь в старинном зеркале, расположенном посередине огромной комнаты, отбрасывало блики на начищенные до блеска рыцарские доспехи, стоящие у входа в зал. Нарцисса с тревогой вглядывалась в темноту портьер. Проморгавшись от дремы, волшебница поежилась — прислушиваясь к звукам ночного поместья, ей вдруг стало жутко. Нахмурившись, она попыталась взять себя в руки — ей было нечего бояться, просто воображение снова разыгралось, подстёгнутое мрачной темнотой ночи и звуками свистящего ветра за окнами особняка. Ей послышалось.. Ах, ерунда. Решетка была надёжно защищена заклинанием Аллана, и никто не мог проникнуть в Мэнор без ведома хозяйки. Нарцисса осторожно подошла к зашторенному высокому окну, и, вздохнув поглубже, осторожно отодвинула рукой бархатную ткань. Взору волшебницы предстал ухоженный сад и каменистые дорожки, залитые лунным светом. Ровные кустики, погруженные природой в зимнюю спячку. Тонкие прутики, покрытые изморозью, стройные высокие фонари, расположенные по периметру английского сада. За ним виднелись тёмные очертания живого лабиринта. С начала ее отношений с Алланом, Нарцисса ни разу не была на могиле мужа. Хотя прошло совсем немного времени с тех пор, как вдова Малфой наконец позволила себе быть счастливой с любимым мужчиной, Нарциссе казалось, что прошла целая вечность. Поручив Нэнси, домовой эльфийке, чаще приносить на белоснежную мраморную плиту в семейном склепе Малфоев свежие цветы, волшебница заглушала внутреннюю боль, которая с каждым днем, наконец, становилась тише. Своё настоящее счастье — выстраданное, выплаканное долгими ночами, Нарцисса позволила себе обрести только теперь. Отложенная жизнь, которую она могла так и не начать, была наградой для израненной души женщины, прожившей в смятении последние десять лет ... а может и всю сознательную жизнь. Минуты, проведенные рядом с Алланом, оживляли в сердце Нарциссы давно забытые ощущения — искреннюю радость, приливы нежности, трогательные моменты единения родственных душ. До Брентона подобные эмоции она испытывала только рядом с сыном — Драко был для Нарциссы смыслом существования, и забота о нем не давала волшебнице упасть на дно пропасти, именем которой был брак с Пожирателем Смерти. Только сейчас Нарцисса начинала по-настоящему жить, чувствовать, обретая гармонию. Любимый мужчина был рядом, и он залечивал шрамы прошлого, вселяя веру в счастливое будущее, укутывая заботой, защищая даже на расстоянии. Тепло любимых рук и страстные, полные огня, ночи исцеляли душу и тело волшебницы, возвращая ей былую красоту. Ночной филин с громким уханьем пронесся мимо высокого окна, мгновенно вернув Нарциссу из грёз в реальность молчаливого особняка. Ей показалось, что в поместье кроме нее есть кто-то еще. Тихий хлопок за спиной заставил волшебницу резко развернуться и тихо вскрикнуть, прикрыв руками лицо. Мужчина в темной мантии с капюшоном стоял посередине зала. Подняв руку, облаченную в кожаную перчатку, гость положил волшебную палочку на стоящий рядом столик. Этот жест означал благие намерения — но Нарцисса и без этого сразу узнала человека, посетившего ее дом. — Наконец-то.. ты. Аллан откинул с лица капюшон, и сняв мантию, раскрыл объятия, спеша согреть любимую женщину от страха и холода ночи. Крепко прижавшись к нему, Нарцисса закрыла глаза, вдохнув запах его кожи и горького табака. Прохладная ткань пиджака приятно остужала пылающую щёку волшебницы. — Мне было так одиноко без тебя.. — Теперь я с тобой. Ничего не бойся. Нарцисса едва ощутимо прикоснулась рукой, облаченной в тонкое черное кружево, к чуть шершавой скуле Аллана. Складка печали залегла на смуглом лбу волшебника, когда он мягко накрыл ладонью ее руку. Тепло его сердца мгновенно, пронзительно вырвалось из груди и согрело холодную кисть вдовы Малфой. Окутав затем и ее саму. Темнота ночи отступила. Аллан поднял волшебную палочку со стола и произнес заклинание «Орхидеус» — в руках Нарциссы появился букет белых орхидей. Нэнси с тихим хлопком появилась в углу зала, и маленькие ножки служанки спешно застучали по мраморному полу по направлению к хозяйке и её избраннику. Схватив дорожную мантию прибывшего гостя, расторопная эльфийка наколдовала на столике пару чашек горячего чая, бутылку коньяка и вазу для цветов. Кивком головы отпустив прислугу, Нарцисса поспешила налить Аллану бокал. Маг с мягкой улыбкой принял его из чуть подрагивающих рук волшебницы, и пригубил терпкую янтарную жидкость. — Я переночую сегодня в Мэноре, но уже завтра утром я буду вынужден отбыть из Англии. — тихо произнес Брентон. Прозрачные глаза красивой светловолосой женщины тревожно вглядывались в потемневшее лицо любимого мужчины. Она молчала, ожидая когда он вновь заговорит. — Ты поедешь со мной. — коротко добавил маг. Она кивнула. Безропотно и безоговорочно, в эту секунду Нарцисса приняла свою судьбу. Следовать за ним. Всегда.