Вопреки всему

      Полуразрушенные арочные своды претерпели за почти десяток столетий существенные повреждения, и сегодня от былого величия аббатства Байленд остались лишь руины. Практически рассыпавшийся на куски воспоминаний памятник роскошной готической архитектуры двенадцатого века служил временным пристанищем для нескольких путников в эту морозную ночь. На заиндевевшей траве стояло около дюжины магов. Волшебники в черных мантиях и капюшонах с алой оторочкой, образовывали симметричный круг, в центре которого ярко пылал огонь. Яркие оранжевые языки пламени поднимались высоко в черное небо, освещая пространство на несколько метров вокруг себя. Близилась полночь. Луна скрылась в тумане бескрайнего небосвода, и на темном полотне тускло мерцали звезды. Присутствующие молчали, находясь в томительном ожидании. Кроме треска горящих поленьев, ничто не нарушало тишину. Негромкий хлопок заставил всех магов одновременно склонить головы. Высокая фигура волшебника в изумрудной мантии двинулась к центру импровизированного круга. Лицо путника было скрыто магической маской, представляющей собой сгусток искрящегося тёмного дыма. Маг мягко поднял руку, облаченную в серебряную перчатку. — Vos saluto. *

* — Приветствую вас. (лат.)

Все присутствующие преклонили колено в знак глубочайшего уважения. * … Драко сжимал хрупкую кожу Гермионы, оставляя на ней розовые следы. Отражение в окне вторило каждому его движению; крепче стискивая тело магглорожденной ведьмы, Малфой чувствовал, как Грейнджер снова отдается в его власть — безропотно, с полным доверием, закрыв глаза, не подозревая ни о чем… Стальной взор потемнел, и молодой маг нервно сглотнул. В эту секунду ему ничего не стоило выполнить клятву, нарушить которую он не мог. Он закрыл глаза. Воспоминание чёрным вихрем скрутило разум Драко. — Избравшему один путь не разрешается пойти по-другому. — Pacta sunt servanda. *

*лат. Договоры нужно соблюдать.

— Когда девчонка будет у нас? — Скоро. Ледяной голос Малфоя вызвал довольную ухмылку на скрытых капюшонами шрамированных лицах Тёмных волшебников…. Драко зажмурился — привычно четким усилием воли ненужные сейчас эмоции были надежно спрятаны в потайных уголках его сознания. Прижавшись лицом к ароматным каштановым волосам, молодой маг глубоко вздохнул. Гермиона стояла у окна Мэнора, повернувшись к Драко спиной, и размытое отражение ее красивого тела возвращало Малфоя в реальность. Лучшую из тех, что были в его жизни. Ледяной ветер снаружи усиливался. Мрачные тучи, гонимые декабрьским ненастьем, наползали на холмы вокруг поместья, мороз сковывал все живое, что встречалось на его пути. Заиндевевший лабиринт, в сердце которого располагалась небольшая часовня и склеп семейства Малфоев, внезапно накрыл густой липкий туман. Он начал тихо стелиться вдоль земли, затем окутывая своим холодом близлежащие кусты, цепким дымом подбираясь к самому крыльцу особняка. Темно-сизая пелена коснулась дверного засова, и, спустя мгновение, в тумане показалось некое подобие костлявой руки. В библиотеке было уютно. Пламя свечей, располагавшихся в серебряных канделябрах, задорно отплясывало свой ритуальный танец. Запах старинных магических книг всегда создавал в душе Гермионы совершенное, особенно трепетное ощущение. В эти минуты девушке казалось, что в мире нет более ничего - кроме нее и огромных древних сводов хранилища настоящей Магии. Знания древних магов, их секреты и богатейшая история уникального мира, о котором Грейнджер только предстояло узнать — всё это было здесь, совсем рядом, буквально на ее ладони. Каждая книга, находящаяся в поле зрения магглорождённой ведьмы, таила в себе магическое наследие, и каждая могла быть ключом к разгадке. К разгадке не только тайны кулона, но и самого появления Гермионы в мире волшебников. Возможно, это не случайность, что она родилась такой. Особенной. Грейнджер чувствовала некое предназначение, которой ей еще только предстояло раскрыть. Понять, для чего все это было нужно. Огромный потенциал, масштаба которого вполне бы хватило на вселенную. Он несомненно был в ней. И первой задачей на этом большом пути было спасение Драко. Спасение от него самого. Малфой отворил дверь, заглянув в покои древнейших книг. — Колдомедик прибыл, чтобы дать тебе новую порцию зелья. — Драко подошёл и мягко провёл рукой по лицу Гермионы. — Должна признаться, я забыла о нашей встрече. — сконфуженно ответила Грейнджер. — Зато я всегда помню об этом. Щёки Гермионы покрылись смущённым румянцем. Почему-то она всегда немного стеснялась, когда речь заходила о противозачаточных средствах. — Он ждёт в нижней комнате. Проводить тебя? — Малфой присел на корточки возле кресла, в котором уютно расположилась Гермиона. — Сиди. Я отлично помню дорогу. — Грейнджер шутливо бросила в Драко диванную подушку. * В коридорах Замка стоял гул — выходной день был в самом разгаре; студенты вздохнули с облегчением, когда работники Министерства (они же — надзиратели) наконец исчезли, и в Школе воцарилась привычная комфортная обстановка. Преподаватели по-прежнему сохраняли несколько отстраненный вид, однако, все ограничения по передвижению на территории Замка и Хогсмида были сняты, а значит и общая атмосфера среди учеников вернулась практически к прежней беззаботности. Замок преображался на глазах — огромная нарядная ель украшала Большой Зал, в коридорах появились рождественские украшения, а в районе кухни теперь каждый день ощущались приятные ароматы свежей выпечки с традиционными пряностями. Посещения Хогсмида теперь участились — при условии успешных отметок, студенты старших курсов могли посещать деревушку дважды в неделю. Весь сегодняшний день валил красивый пушистый снег. Кончики башен царапали низкое небо, мягкое белое полотно застилало внутренний двор Хогвартса и его близлежащие холмы. Прозрачный лёд идеально ровным слоем сковал воды Чёрного Озера — трещины уходили вглубь толщи воды, образуя на поверхности уникальный узор. Такая спокойная и безмятежная картина с высоты открывалась почтовым совам, спешащим доставить в Замок новые посылки. Гриффиндорская команда, во главе со своим любимым капитаном, обсуждала предстоящий предновогодний матч с командой Слизерина — в этом году лишь два факультета сыграли достойно, чтобы в финале бороться за Кубок Школы. В гостиной красно-золотых было очень шумно — Кормак по обыкновению сцепился языками с Роном, под свист Дина и Симуса. Лаванда что-то пыталась внушить своему любимому Уизли, но её тонкий писк был полностью заглушен криками все больше распалявшихся гриффиндорцев. — Уизли, ты в прошлый раз чуть было нас всех не подставил! — Маклаггену еще удавалось сохранять относительное спокойствие, в том время как Рон уже был близок к отчаянию. Рыжий в последнее время просто на дух не переносил Кормака, который на самом деле был прав, и это еще больше злило Рональда. — Чего ты мелешь?! Я отлично сыграл в прошлом матче! … Гарри! Поттер устало потер переносицу, где виднелся небольшой след от очков. Постоянные перепалки между сильнейшим игроком Гриффиндора и его собственным лучшим другом изрядно утомили капитана сборной, и тем больше мешали сплоченной подготовке к матчу. — Успокойтесь, умоляю вас! — Поттер встал с дивана, и, оказавшись между двумя крупными сокурсниками, машинально подумал о том, сможет ли его небольшой рост отнять убедительности его голоса. — Мне надоели ваши бесконечные склоки! Два мечущих молнии из нахмуренных глаз парня проигнорировали выпад Гарри. — Как всегда, Уизли, чуть что - сразу же ищешь поддержки у Поттера? — Маклагген звонко расхохотался, в то время как Рон пунцовел. — Ни черта не можешь без своего знаменитого друга. Присутствующие притихли — это был удар ниже пояса. В воздухе запахло жареным. — Что ты сказал?! — обезумевший Рональд оказался резвее Щитовых чар, предусмотрительно выпущенных Полумной между ним и Кормаком. В следующий миг Уизли повалил Маклаггена на пол, в настоящей ярости лупя загонщика Гриффиндора кулаками. Это был чистый экспромт — произошедшее настолько обескуражило гриффиндорцев, что они не сразу поняли, что происходит. — Перестаньте! Хватит! — тут уже у Гарри сработал чисто человеческий рефлекс, и он бросился спасать Кормака от огромных кулаков разъяренного Рона. В гостиной начался хаос — ребята толпились вокруг красного ковра, на котором валяли друг друга два мычащих товарища. — Эверте Статум! — жёсткий женский голос в миг разорвал сцепившихся молодых мужчин. Из палочки Джинни валил красный дым. — Как вы меня разочаровали! Вы оба! — ледяным тоном произнесла огнегривая ведьма, и в следующую минуту громко треснула входной дверью. В гостиной повисла тишина — ребята застыли в нерешительности, затем начали молча постепенно расходиться по своим углам — зрелище было окончено. Кормак сидел у стены, прижимая салфетку к распухшей губе, пока девчонки помогали ему остановить кровь; Рон же сконфуженно что-то бормотал, собирая свои вещи. Через несколько минут прозвенел звонок, оповестивший о начале ужина, гостиная Гриффиндора быстро пустела, и вскоре Гарри остался наедине с помятым пергаментом, куда был нанесен тактический план нападения на слизеринцев. Тяжело вздохнув, Поттер сел обратно в кресло, закрыв глаза. Тихий треск поленьев в камине и гул разыгравшегося ненастья за высокими окнами постепенно успокаивали взъерошенное сознание молодого мага. Ему стало невыносимо грустно — непонимание среди игроков его команды, постоянное напряжение, которое, кажется сегодня достигло своего апогея — все это сильно влияло на конечный результат. Вдобавок Гарри тяготила отстраненность Джинни, ее частое отсутствие, последние недели они проводили так мало времени вдвоем. Казалось бы, все тревоги должны были остаться позади, ежеминутная опасность и волнения остались в прошлом — но как будто какая-то завеса была между ними. Гарри раньше никогда не задумывался о том, какими разными они были с Джинни, но сегодня его осенило — ей наверняка не хватало чего-то, ее буйный темперамент сложно уживался с его, Гарри, спокойным, немного заторможенным восприятием действительности. Его мир — беспокойный, но такой привычный, был в прошлом, а каким был настоящий? * Джинни летела по коридору; рыжие пряди разметались по плечам, звук каблуков ее туфель эхом отскакивал от каменных стен опустевшего пространства — в Замке становилось холоднее, и даже задорный танец рождественских огней, украшавших потолочные балки длинных коридоров Хогвартса, никак не поднимал отвратительного настроения молодой волшебницы. Ведьма злилась — на брата, на Кормака, на Гарри, и на саму себя — вот уже которую неделю она не могла набраться духу и рассказать Гарри об измене. Вуалируя свою неуверенность под негативом, который сегодня буквально разорвал гостиную Гриффиндора, Джинни бежала, думая о том, что больше всего разозлило ее сегодня — неуравновешенность брата или неспособность Гарри как следует рявкнуть, когда это необходимо? Капитан, которого никто никогда не слушает — где это видано? Маклагген, постоянно задирающий Рона, и она сама, мечущаяся и не способная играть в открытую. Волшебница остановилась у окна, чувствуя, что сердце начало стучать в горле — неприятное ощущение горечи за гортанью отзывалось болью в правом подреберье, и Джинни начала тяжело дышать, пытаясь успокоиться. Широко открывая рот, девушка растерянно смотрела на клубы пара, вырывающиеся из ее губ. Джинни попыталась открыть створку окна, чтобы глотнуть морозного воздуха, однако не смогла сделать это вручную, и вновь прибегнула к магии. Через секунду на ее разгоряченное лицо уже падал мокрый снег — метель усилилась, и колкие снежинки залетали через открытое окно, мгновенно тая на горячей коже. Ей вдруг страшно захотелось оказаться одной в своей комнате в «Норе». Закрыться от всех, заснуть, укутавшись в мягкое одеяло, спрятаться от мучений, скрыться от себя. Чтобы рядом не было никаких людей, и никаких звуков. Погрузиться в абсолютную, звенящую тишину. Такое было с ней впервые — выросшая в большой шумной семье, Джинни никогда не ощущала усталости от людей. Но в этот момент она испытала острую потребность побыть одной. В Хогвартсе она ни на минуту не могла остаться наедине с собой — вдруг вспомнив о Гермионе, немного пожалела, что не захотела выдвигать свою кандидатуру на пост старосты факультета. Привилегия в виде собственной комнаты с тяжелым засовом на двери казалась ей в этот миг крайне привлекательной. В последний раз наполнив легкие холодным воздухом, Джинни прикрыла окно и двинулась к коридору восьмого этажа. Спустя несколько минут она уже стояла у гладкой стены, четко представляя себе детали входной двери. Дернув ручку, Джинни Уизли оказалась в Выручай-Комнате. Он знал, где ее искать. Просто чувствовал, что она придет именно сюда. Кормак улыбнулся вошедшей девушке. Джинни молча подошла к высокому юноше и обессиленно упала в его крепкие объятия. Сильные руки обняли её, дав такое необходимое сейчас тепло и спокойствие. Он наклонился и нашел ее манящие губы; она безропотно отдалась в его власть. Сердце вновь застучало, но уже не от злости и бега, а от приятного ощущения предстоящей близости. Кто-то из них тихо прошептал: — Я обожаю твою решительность. * Когда во время ужина в Большой Зал вошел Эндрю Гейл, слизеринцы даже не стали притворяться, что рады возвращению лучшего ученика своего курса, только что прибывшего со стажировки в Отделе Тайн. Эндрю выглядел по обыкновению безупречно. Блейз Забини и Теодор Нотт решили попробовать что-то разузнать, хотя и понимали, что едва ли Гейл проронит хоть одно лишнее слово. — Есть идея подмешать ему в вечерний тыквенный сок одно любопытное зельице… — прошептал Забини товарищам. — Дерзай, Блейз. Наверняка, в одной из затейливых шляп твоей бабули найдется лишнее перо болтрушайки. — отозвался Тео. Мулат от души расхохотался, вызвав улыбку и на лицах рядом сидящих девчонок. — Завтра поищем кое-что в магазине у Брэдли. Кстати, где пропадает Драко? — Я слышала, Макгонагалл получила письмо от мистера Брентона, где он просил освободить Малфоя на пару дней от занятий… — тихо пискнула Пэнси, внимательно разглядывая свой новенький маникюр. — Причина? — Вроде какие-то дела, связанные с Нарциссой. К сожалению, я ничего об этом не знаю… — в голосе Паркинсон слышалась большая досада. Девчонки начали шептаться, в то время как Забини, нахмурившись, крутил на вилку спагетти. * Точным движением отмерив нужное количество настоя, колдомедик передал Гермионе бутылочку из тёмного стекла. — Как ваше самочувствие, мисс Грейнджер? Ничего ли не беспокоит? Волшебница улыбнулась. — Все в полном порядке, сэр. Спасибо. Немного прищурив глаза, маг немного склонил голову и тихо удалился, оставив Гермиону одну. Грейнджер убрала бутылочку во внутренний карман мантии и не спеша двинулась вдоль высоких деревянных полок — в полуподвальном помещении стоял запах сырости, перемешанный с сушеными травами и еще с дюжиной неизвестных нюансов. Гермиона с любопытством изучала склянки с неведомыми ей ингредиентами — будучи отличницей по Травологии и Зельям, тем не менее, она отметила, что многие названия были ей незнакомы, и лишь надписи на флаконах давали гостье примерное представление об их содержимом. Надписи были сделаны на латыни, от руки, тушью; бумага пожелтела от времени — одному Мерлину было известно, сколько здесь простояли эти склянки. Скользнув взглядом по хорошо знакомым ей паучьим лапкам, засушенным глазам тритона, белладонне, тёртому рогу двурога и другим компонентам редких зелий, Гермиона остановилась у одной из красивых бутылочек необычной формы и попыталась прочитать название на латыни. Поднеся зажжённую палочку к стеклу, Грейнджер произнесла плохо различимое слово: — «Caritas». Нахмурилась, вспоминая значение. — Что-то заинтересовало? — голос Драко, вырванный из темноты, до того испугал Гермиону, что её сердце практически выскочило через горло. — Уф!.. — сдавленно прохрипела она. — Как ты меня напугал! Драко усмехнулся, подойдя к девушке, и мягко обняв ее со спины. — Расскажи мне об этом. Малфой хмыкнул. — Что-то из остатков зелий отца. Давно пора избавиться от всего этого хлама… — отпустив Гермиону, Драко двинулся вдоль полок, в задумчивости вглядываясь в покрытые пылью надписи на пузырьках. — Хорошо знаешь латынь? — Не жалуюсь. Она входит в стандартную начальную программу обучения волшебников. А мне латынь всегда нравилась. Есть в ней что-то… Алхимия, зельеварение, латинский язык — это неотъемлемая часть магии. Начало начал. — Соглашусь. Меня тоже привлекает ее таинственность… Древнейший язык, таящий в себе столько неизведанного… — Здесь есть средства практически от всех возможных магических болезней… — задумчиво произнес Драко, скользя взглядом по бесчисленному количеству пузырьков, колбочек, и различного вида и размера пучков засушенных трав. - … Иногда мне кажется, что Мэнор насквозь пропитался этими запахами. Малфой в благоговейном воодушевлении вдохнул аромат букета из сушеных соцветий, аккуратно висящих на стене. Это был целебный бальзам, по сравнению с тем, какие ужасные запахи стояли в особняке всего несколько месяцев назад — запахи растления и смерти. Ужаса, пропитавшего буквально каждый угол поместья. Кошмар, который удалось почти полностью забыть. Почти… Одно только присутствие Гермионы создавало уют в этой каменной комнате, повидавшей столько разных событий… — Еще одно удивительное место в твоем доме. — с улыбкой ответила Гермиона. Она не переставала восхищаться атмосферой магического поместья. — Самое удивительное здесь — это ты. Я думаю, ты и сама понимаешь, что родиться с такими магическими способностями в семье магглов — нонсенс. Я вообще считаю, что ты родилась под счастливой звездой. То, что ты пришла в магический мир — настоящая удача. Моя удача… Драко прижал ее к себе, согревая заледеневшие пальцы Гермионы горячим дыханием. Сняв мантию, накинул ее на плечи Грейнджер, подняв капюшон — хорошенький розовый носик лукаво выглядывал из темной материи, шоколадные глаза в обрамлении пушистых ресниц теплились ярким, живым светом, и этот свет обогревал полуподвальное каменное помещение. Теплая рука Малфоя коснулась пылающей розовой щеки волшебницы. Фамильный перстень оставил на нежной коже едва заметный след. * Мужчина средних лет в твидовом костюме-тройке сидел в большом кожаном кресле напротив заместителя Министра Магии, и внимательно изучал его лицо. Сегодня стол мистера Клэя не был завален привычной кипой пергаментов, планов и схем — напротив, стол был абсолютно чист. Лишь два высоких бокала с красноватой жидкостью стояли на идеально отлакированной поверхности. — Чем можете порадовать, Томас? — Аллан Брентон перевёл взгляд с лица волшебника на узкую резную оконную раму. — Не уверен, что вас обрадует то, что я сейчас скажу… — задумчиво покрутив ножку бокала с вином, ответил мистер Клэй. — … в Министерстве нет никаких следов возможного проникновения. Более того — за последнее время не было зафиксировано ни одной вспышки Тёмной магии… — Уверен, вы понимаете, что это значит. — голос Аллана звучал напряжённо. — Затишье? — Именно. — Брентон сложил руки в замок. Глубоко и медленно сделал вдох. — Когда, как вы полагаете, ждать новых … новостей? — едва слышно проговорил Томас Клэй. — Он собирает сторонников… Впрочем, это не так важно, как вербовка магов. Именно этого стоит опасаться. — Министерство примет все меры… — Министерство ни черта не примет! — Аллан хлопнул ладонью по столу, от чего на поверхности жидкости в бокалах пошла рябь. Игнорируя шокированный взгляд заместителя Министра, Брентон встал. — Лишь видимость защиты, видимость работы. Никто не сможет противостоять этой силе, если она обретёт свою мощь в полной мере. И вы прекрасно это знаете, Томас. Аллан прошел вдоль портретов, которые сегодня были совершенно пусты. Ни одной живой души в Министерстве Магии, и свет горел в одном-единственном окне. Никого, кроме двух магов, которым предстояло принять наиважнейшее в их жизни решение. — Такой волшебник есть, Аллан. — твердо ответил мистер Клэй, осторожно отодвигая стул. Мистер Брентон бросил короткий взгляд на своего единомышленника. Он все понимал. Аллан подошел к зеркалу в резной раме — отражение отвечало своему обладателю взглядом, полным боли. — Только вам под силу остановить его, Аллан. Это ваша война.