Глава двенадцатая.
15 октября 2019 г., 21:22
***
Иисус всё ещё сидел за компьютером, изучая биографии участников Rammstein, когда позвонил Санчо. Он ждал звонка от Родригеса, поэтому, когда увидел номер, сразу почувствовал неладное. — Да? — Иисус, у нас тут жопа полная. Родригес убит. — Что значит «убит»? Кто его убил? — Иисус посмотрел в окно, на яркие огни ночного города, ожидая услышать, что на его ребят вышли ФБР, он уже начал продумывать план побега, подсчитывая в уме, сколько денег у него есть в наличности и сколько он успеет перевести в наличность до отъезда. — Шнайдер. Его убил этот Шнайдер. — Шнайдер?! Он же музыкант! — Иисусу ожидал услышать что угодно: детективы из Америки, конкуренты из Мексики, но не фамилию того, кто добродушно улыбался ему с фотографии на мониторе. Под фотографией он прочёл: «Кристоф Дум Шнайдер, родился 11 мая 1966 года в Берлине, рос в многодетной семье, отца своего не видел…». — Они заметили нас. Шнайдер выстрелил в Родригеса, попал в голову и убил. — Они?! Их что, там много? Вся группа? — Нет, только Шнайдер и ещё их гитарист. — Какой точно, их трое! — Иисус смотрел на монитор, гадая, какой же из трёх гитаристов помог Шнайдеру. — Рихард Круспе. Иисус усмехнулся и провёл пальцем по фотографии лидер-гитариста. — Босс, вы слышите меня? — Прекрасно слышу, где вы? — Мы на дороге в Лиму, а эти двое отправились на аэродром. Мы сбежали, когда Шнайдер начал палить. — А где Родригес? — Он умер, — голос Санчо звучал растерянно. — Я не идиот. Где труп? Иисусу с трудом удавалось сдерживать раздражение и не перейти на крик. — Мы его там оставили, — ответил парень тихо. Теперь к растерянности добавился страх, и это особенно злило Иисуса. Он ненавидел страх, хотя и пользовался им как отличным оружием. Страх вонял его прошлым, а прошлое он не любил вспоминать. — Трусы проклятые. Вы что, не могли пристрелить этих музыкантов и забрать своего брата, чтобы похоронить, как полагается? — Так вы же сами сказали, что их нельзя убивать. — Всё, заткнись, сучонок, — гневно бросил он, и, чуть подумав, добавил. — Я отлично знаю, что говорил. На аэродром, говоришь, пошли. — Да, мне так показалось. — Так пошли или показалось? — Ну, там больше некуда идти, эта дорога только на аэродром ведёт. — Стойте там, я скоро буду. Если полицию увидите, звоните тут же, нас кто-то подставляет. Иисус положил трубку и ещё раз взглянул на монитор: — Музыканты, значит. Немного подумав, он выключил компьютер и, подняв трубку, стал набирать номер: для такого дела ему нужны были надёжные ребята, и их должно было быть много.***
Старик принёс им две вилки и пару кружек с отбитыми ручками и ушёл, всё ещё посмеиваясь. Рихард уже успел умыться. В ванной комнате он нашёл маленькое зеркальце и посмотрел на своё лицо. Всё было намного лучше, чем он предполагал. Небольшая ссадина на нижней губе, чуть содрана кожа на верхней и чуть заметное покраснение на щеке. Он предполагал, что завтра там будет небольшой синяк, но всё это было сущими пустяками. Пока он умывался, Шнайдер разлил чай, и они нормально поели; правда, пришлось сидеть на полу: единственный табурет был до того неудобным, что они не рискнули садиться на него. Старик вернулся минут через десять и принёс старый растянутый свитер и, положив его на табурет, сказал Шнайдеру: — Вот тебе одежда, чтобы голым не бегать. Доедайте и проваливайте. У вас не больше десяти минут. — А у вас только один свитер? — осторожно спросил Рихард и добавил. — Я могу заплатить. — Да что же ты заладил: «заплачу, заплачу»? Я что, похож на нищего? Нет у меня больше ничего. Но, несмотря на это, старик ушёл и вскоре вернулся с ещё одним свитером. Этот был ещё хуже предыдущего — рукава изъедены молью, на локте здоровая красная заплатка, горло вытянуто, один рукав длиннее другого. — Вот, держи. Купите себе одежду уже, туристы хреновы. Тоже мне, привыкли, небось, на машинах разъезжать. На ночь глядя в одних майках из дома выходят, — старик добавил ещё что-то на испанском, и Рихарду показалось, что он оскорбил его род до пятого колена, но он предпочёл благоразумно промолчать. — Ешьте и проваливайте! — повторил старик и поплёлся в другую комнату. Рихард обернулся и проводил его взглядом, а когда старик скрылся из виду, он поднялся, коротко взглянул на Шнайдера, приложил палец к губам и пошёл следом. — Ты куда? — Шнайдер то ли не понял знака Круспе, то ли не захотел понимать. — Т-с-с, — Рихард даже не оглянулся, он подошёл к неплотно прикрытой двери, той, которая не так давно завораживала его, и тихонько потянул за ручку. Дверь легко поддалась, и Рихард заглянул в комнату. Шнайдер с недоумением смотрел на Круспе. Постояв пару секунд, Рихард прикрыл дверь и тихонько вернулся на место. — Я так и думал, — сказал он. — Что ты там делал? — Я именно эту комнату и видел. — Что?! Какую комнату, что там? — Спальня, посредине стоит широкая кровать, укрытая оранжевым пледом, в углу тумбочка, на ней старый патефон. В изголовье кровати висит какая-то картина, на ней лес и речка, а вдали мост. Плохая картина, дешёвая. А вот за картиной есть тайник, я уверен, он всё ещё там. — Рихард! Очнись, наконец! Ты всё это увидел за пару секунд? Там же темно, свет не горит. — Я видел всё это раньше, её глазами, — Рихард внимательно посмотрел на Шнайдера, — а сейчас я лишь убедился, что всё — чистейшая правда, только пледа уже нет. Шнайдер собрался что-то спросить, но замолк, услышав шум подъезжающей машины. Через пару секунд они услышали заливистый лай. — Его сын вернулся, надо проваливать, — Шнайдер поднялся с пола. Старик влетел в комнату, он выглядел напуганным и растерянным. В руках он держал маленькое кухонное полотенце. — Быстро выметайтесь, сын не должен вас видеть. Сын не должен… — старик заметался по комнате, схватил со стола сковороду с недоеденной картошкой, попытался другой рукой ухватить обе кружки, но не смог, чертыхнулся и бросился вон. Шнайдер и Рихард пошли к двери, но старик вернулся: — Куда?! Куда?! Болваны неотесанные! Идите за мной, выйдете с заднего хода, и кружки свои прихватите, быстрее уже. Рихард посмотрел на Шнайдера и тихо сказал: — Странный дед, словно от жены любовницу прячет. Чего это он? — Не знаю, пошли. Может, его сын — псих. Давай поживей, — Шнайдер взял с табурета оба свитера, перекинул их через руку, взял кружки и пошёл вслед за стариком. Рихард усмехнулся и быстро пошёл следом.
