Помоги мне измениться

— Что-то случилось? — этот обыденный тон проблемного ученика выводит из себя учителя: Осаму ведёт себя так, словно не он прогуливал в самом начале триместра, и не его двойки выведены чёрными чернилами в клетках классного журнала. — Твои прогулы — это одно, но совсем другое, когда к ним прибавляются плохие оценки, Дазай, — Хироцу устало вздохнул и стянул очки, помассировав веки. — Вы намекаете на то, чтобы я снова начал хорошо учиться? Но это невозможно, — тыльная сторона ладони в сожалеющем жесте припала ко лбу, — Мне так много не понятно, — взгляд карих глаз направился на улицу, где стало хоть чуть-чуть, но облачно и, судя по всему, сейчас там не такое пекло, как с самого утра, — А знаете… Он резко обернулся и испытующе стал рассматривать обедающего соседа: Чуя палочками перемешивал рис с овощами, захватил небольшую часть и поднёс было ко рту, как поймал на себе этот изучающий взгляд. Рис с палочек рухнул в общую кучу, а рот как был открыт в готовности проглотить его, так и не закрывался. Уж больно пристально рассматривает, а теперь ещё и ухмыляется, скотина мумифицированная. Рот он поспешил поскорее прикрыть и прислушаться, что там этот идиот нагло плетёт учителю. — Если меня кто-то станет подтягивать по прошедшим непонятным мне темам, то это будет просто прекрасно, — глаза его засияли хитрым блеском. — Ну не знаю, — потупил взгляд в журнал сенсей, — в классе не так много учеников, что в каждой теме разбираются, да и объяснить нужно суметь… Хотя, Куникида-кун подходит под это описание… — Нет! — вскрикнул брюнет, на что все в классе обернулись, а сам Хироцу подскочил на месте от неожиданности, — Простите, но только не Куникида. Он не оставит от меня ничего живого раньше, чем я успею сказать «А не мог бы ты повторить?». — Тогда я должен подумать… — Я уже определился с тем, на чьи плечи ляжет эта ноша, — хитрый прищур не сулил ничего хорошего, юноша перешёл на шёпот, — мы отлично сработаемся с Накахарой. — Но Дазай, он только перешёл к нам. Неправильно будет взваливать на него это. — Нет-нет, он мне лично сказал, что освоился уже и новые темы для него как два и два, — уверенно закивал Осаму. — Что ж с тобой поделать, — сдался старик, сложив очки и устроив их на столе, — Оставлять твою ситуацию так, как есть — нельзя, а иного выхода у нас нет. Поговорю с ним позже, а сейчас у меня обед, — он встал из-за стола и ушёл по направлению к учительской. — Приятного аппетита! — довольно крикнул ему вслед брюнет и с довольным лицом вернулся за свою парту. Затылок Чуи молниеносным движением превращается в его лицо, что теперь казалось вечно недовольным. Полминуты он пытливо рассматривал подозрительного соседа. — Ну и что это было? — Что было что? — расслабленно вытянулся Осаму, на что Чуя выгнул бровь, — Не беспокойся. Скоро узнаешь. — Если из-за тебя у меня начнутся проблемы с преподавателями, то я от тебя мокрого места не оставлю, — прошипел рыжий, стиснув зубы. — Да-да, — махнул он ему рукой. Не трудно было заметить прилипшую над губой Накахары рисинку, трудно было сдержаться и ничего не сделать, наблюдая за реакцией, но этого того стоило: сначала Чуя видимо решил сыграть в «гляделки» и не моргая, пытался испепелить эту назойливую личность напротив, потом стали забавно раздуваться ноздри, дыхание стало тяжёлым и слышимым. — Да в чём дело?! Почему ты так пристально пялишься на меня?! — взрывной характер Чуи не позволил негромко высказать своё недовольство: голос его пронёсся по классу как гром среди ясного неба, что заставил всех оставшихся в классе замолчать и обратить внимание на двух громких соседей. — У тебя рис на лице остался, — чуть ли не заливаясь хохотом от такой прекрасной реакции, Дазай не рисковал протягивать руки к его лицу: мало ли, откусит ещё. — Что…? — лёгкий румянец вызвала неловкость ситуации, он снова не смог сдержать свой гнев. Чёрт. Пришлось понизить громкость, — Ты не мог сразу сказать, что ли? — он суетливо пробежался тонкими пальчиками по лицу, — Всё? — Нет, левее, — движение влево, — не так далеко, — короткое движение обратно, — да нет же, тц. Погоди, — Дазай протянулся на парте, вытягивая к лицу Чуи руку с замотанными пальцами и легонько стряхивая белую крошку, и чувствует, как слегка касается кожи на щеке. Кажется, будто все в классе прекратили заниматься своими делами и затаили дыхание, включая их самих. В следующую секунду всё происходит слишком быстро: пальцы пробивает адская, едва терпимая боль, которая из уст Осаму вырывает рваный вздох. Чуя, смотря сверху вниз на корчащегося одноклассника, продолжает крепко держать и слегка выгибать чужие пальцы в неестественном жесте. — Чуечка, отпусти, я не люблю боль, — через силу брюнет пытался улыбаться, но выходило из рук вон плохо: безобидная улыбка, молящая о перемирии, смешалась с периодически проскальзывающей гримасой боли. — Не трогай меня больше, если дороги конечности, — Накахара с отвращением швырнул его руку и повернулся к нему спиной. Почти всю оставшееся время, отведённое на отдых, они провели в молчании: Осаму просто помрачнел, винил себя, что снова сделал что-то не так. Вдруг новый знакомый закроется от него, вновь доказывая, что в жизни нет ничего стоящего. А Накахара… Не хотел он срываться и делать больно, просто так получилось. В класс вернулся Хироцу-сенсей, уселся на своё место и, пока всматривался в журнал, коротко кивнул сам себе, и окликнул Чую. Когда тот поднялся из-за стола, лицо Осаму вытянулось в немом ужасе. «Новость ему не понравится, чёрт», — закусил губу и начал махать сенсею, чтобы тот остановился, но старик лишь немного выглянул из-за рыжего коротышки, пожал плечами и вернулся к беседе с учеником. «Что же сейчас будет: мне всё-таки сломают пальцы, или же выкинут в окно? Хм, не тот этаж, при любом исходе лишь пострадаю». — А? Его?! — Осаму постарался изобразить невинную улыбку на лице, когда взор бушующего океана яростно тыкал в его сторону. — Прошу, Накахара-кун, его положение очень шаткое. От других одноклассников он попросту сбежит, даже не удосужившись попытаться, — теперь на него смотрели уже две пары холодных глаз, — Как ни крути, Осаму не такой идиот, раньше он старался учиться и был хорош в этом. Я сомневаюсь, что найдётся кто-то другой, что сможет вправить ему мозги, — мужчина сразу же благодарно кивнул, заметив, как тот сдался под натиском этой горы «железных» аргументов (хотя, скорее понял, что просто так от него уже не отстанут), — Рассчитываю на тебя. Когда над партой Осаму гневно пыхтела возмущённая до пределов фигура, он и подумать не мог, что Чуя может выглядеть настолько устрашающе: руки в напряжённом жесте сложены на груди, а левая бровь, сведённая к переносице, нервно дёргается над прищуренным глазом, в отличие от правой. Он выглядит непозволительно мило, чёрт. Так и хочется… Еле слышный, слабый щелчок в лоб и обстановка приняла иной поворот, но какой, никто так и не узнает, ведь громкой, раздражающей трелью пронесся звонок: сенсей недовольно и как-то слишком тяжело вздохнул, а ворчащие ученики стали медленно расползаться по своим местам. — Надеюсь, сработаемся, Чуя, — снова эта довольная лисья морда с растянутой до ушей улыбкой, бинтованные руки плавно поднимаются в примирительном жесте. — Тц, — рыжий развернулся и приземлился на свой стул, продолжая недовольно пыхтеть себе под нос. За весь урок Осаму ни разу не посмотрел в сторону учителя: его взгляд был направлен то в окно, где медленно заканчивала своё цветение уже бледная вишня, то на затылок своего соседа спереди (который начинал сразу же возиться, стоило шатену начать изучать его взглядом — неужели чувствует на себе испытание чужим взглядом?). Хотелось прикоснуться вновь к этому яркому пламени, зарыться и не доставать оттуда руки: пусть обволакивает, пусть хоть сгорит в алых языках без остатка… главное — позволь быть рядом. Как же медленно тянется время, когда чего-то ждёшь, и как же быстро, когда ты где-то не здесь, думаешь только о своем, и в своих мыслях, где времени не существует, где тебе находиться нравится больше, чем в реальности, в которой у каждого есть место. Кроме тебя. Режущий слух звук в тишине коридоров показался громом, но даже он не вывел парня из водоворота мыслей. Дазай, устроив голову на правой ладони, устало смотрел в одну точку на улице, пока перед глазами не замаячила тонкая изящная кисть. — Дазай? — Чуя с подозрением вглядывался в растерянное лицо напротив, пока шатен пытался прийти в себя, — Так что насчёт занятий? — Моё свободное время — это всё то время, что я не просиживаю за этой партой в данном кабинете, Чуечка, — рыжий же на своё имя, произнесённое дазаевскими устами в такой форме, лишь нервно закатывает глаза, — Так что тут как тебе удобно. — Мда, оценить бы для начала масштабы твоей тупости, — недовольно фыркнул Чуя и протянул руку, — Дай свою тетрадь. — Знаешь, Чуя, давай попозже это обсудим, — с непонятным видом и бегающими глазами, Дазай стал подгребать тетрадь с заданиями к себе медленно, видимо, стараясь как можно незаметнее убрать ту из поля зрения Накахары. Но не тут-то было: цепкие тонкие пальцы хватают край обложки и резко дёргают на себя, — Эй-эй, отдай! Осаму даже не пытался выхватить из рук соседа проклятую тетрадь: уж слишком быстро на лице Накахары менялись эмоции, пока страница сменяла другую. Ох, этот прекрасный диапазон самых ярких эмоций. На мгновение-другое парень залюбовался им снова, пока с лицом не поздоровалась его же тетрадь, что раскрылась от падения на парту на изрисованной разными узорами середине. — О какой помощи может идти речь, если ты даже не пытаешься учиться? — кажется, возмущению Чуи не было предела. В глазах загорелся огонёк ярости. Осаму выпрямился и с серьёзным видом стал что-то разглядывать на школьном дворе, после чего повернулся и посмотрел прямо в голубые глаза соседа. — Знаешь, не у всех людей есть желание делать то, что им не нравится. Кажется, будто у таких людей в мозговом центре заблокирован пункт «стадный механизм». Они понимают, что нет смысла учиться, нет смысла заводить семью и идти вверх по карьерной лестнице. Вне зависимости от стараний при жизни, по её итогу каждый оказывается в деревянном ящике, что закапывают в земле. Каждый разлагается, не смотря на социальный статус. А разница между всеми людьми лишь в том, когда ты осознал это: прямо перед смертью или же гораздо раньше, как я. Так стоит ли оно того, Чуя-кун? Чуя моргал, словно его вывели из транса. Ему сейчас послышалось? — Шучу, — лицо исказила довольная улыбка. Эта реакция его действительно удовлетворила, — На самом деле у меня хорошая память, не привык делать записи в тетради. Хэй, Чуя? Видел бы ты своё лицо, — хихикнул он и соскочил с места, чувствуя эту ауру уничтожения, — Может, я действительно зря просиживаю место в математическом, а, Накахара? Ну же, чего ты молчишь? — Чёртов Дазай! Ты думаешь, это смешно? По коридору пронёсся вихрь хохота и отборного мата: Чуя почти наступал Дазаю на пятки, попутно крича о его идиотских длиннющих ногах и злясь ещё больше из-за провальных попыток поставить подножку. Пара учителей на первом и втором этажах пригрозили исключением, но подобное никогда чересчур активных школьников не останавливало: ну правда, не станут же кого-то исключать из-за того, что иногда хочется побеситься. Дазай умудрился незаметно забежать в чужой класс и сделать небольшую передышку во временном укрытии, чуть не разошёлся заливистым смехом, когда мимо двери, за которой он прятался, пробежал рыжий смерч. Стоило Чуе скрыться за углом, где располагалась лестница, Осаму выскочил из класса под вопрошающие взгляды школьников и направился в противоположную сторону: там была лестница, ведущая на крышу. — А ну стой! — этот охрипший голос заставил Осаму на мгновенье обернуться и словить волну приятных мурашек — безумно приятное ощущение. За долю секунды он понял, что готов беситься так с рыжей мелочью каждый день до конца жизни, — Ты…не посмеешь пойти туда. Остановись, — его руки упёрлись в колени, а лицо покраснело, — Я обещаю, что не сделаю тебе больно, Дазай. — Не верю, — снова эта хитрая улыбка и азарт в глазах. Он рванул по первым ступенькам, когда за спиной раздалось приглушённое «Чёрт!». Хоть усталость и брала верх, последние силы позволили быстро преодолеть лестничные пролёты и вырваться за дверь на крышу, где Осаму встретил лёгкий ветер. За секунду он смог поймать этот момент и поместить в свою память как один из самых счастливых — этой свободы и умиротворения он не испытывал уже давно. Копошение за дверью его вовремя отвлекло, чтобы отойти за дверь и дать Чуе пробежать чуть ли не до середины крыши, пока тот оглядывался по сторонам. Тихие шаги спиной вперёд и осознание того, что впереди него никого нет, Накахара резко обернулся и уставился на Дазая, который задним ходом пытался улизнуть от него. — Нет…- он упёр руки в боки, тяжело дыша, — ты не рискнёшь меня закрыть здесь, — ухмыльнулся. — Пока-пока, Чуечка! — кофейные глаза уже сверкнули в щели закрывающейся двери. Щелчок. Улыбка с лица медленно спадала, но предпринять какие-либо попытки выйти отсюда он не спешил: уж слишком сбилось дыхание, даже не по себе стало. Солнце который день нещадно палило, даже прохладные проносящиеся временами бризы с моря не помогали: на улицы имело смысл выходить только вечером, часов в девять, когда солнце скрывалось за горизонтом, а запах разогревшегося асфальта прекращал жечь нос и растворялся в сумерках. Медленно передвигая ногами, Накахара думал, что оказался в пустыне — нет воды, нет деревьев, под тенями которых можно было бы спрятаться. — Выпусти меня, если не хочешь отвечать за мой солнечный удар, что вот-вот случится, — он со всей силы треснул по двери. — Тогда пообещай мне одну вещь, — Осаму же вся эта ситуация приводила в детский восторг. Ещё бы, ведь не он стоит сейчас под этим расплавленным диском. — Ты хоть понимаешь, что сейчас не та ситуация, дурак? — лоб рыжего, что коснулся поверхности нагревшейся двери, быстро отпрянул. — Пообещай! — на какую-то долю секунды Чуе показалось, что просьба больше не походила на шутку. В голосе Осаму он услышал хорошо скрываемую мольбу, — Пообещай, что всё равно будешь помогать мне с учёбой! Повисла небольшая пауза. Что по одну сторону двери, что по другую звуков не было. Словно оба испарились после этих слов: Дазай боялся отказа. Настолько сильно, что дыхание его стало бесшумным, а сердце готово было сломать рёбра и птицей вырваться на свободу. — Чуя? — Да обещаю я, обещаю! Выпусти уже, — последняя фраза была произнесена так, словно в хозяине её не осталось сил. Щёлкающий звук с той стороны и скрип петель ножом разрезали тишину. Дазай не сразу заметил появляющийся в проёме кулак раздражённого одноклассника. — Ай! — секунду спустя он уже активно потирал ушибленную макушку. — Ты совсем идиот?! Я чуть не сварился там заживо, — недовольно смотрел на него снизу вверх Накахара. Предпоследний урок пролетел незаметно: учителя английского временно заменили студенткой-практиканткой Кирако Харуно. Для девушки это была первая практика и к школьникам она относилась чересчур благосклонно: если кто и находился в царстве Морфея, а не на уроке, более одного замечания тот не получит. Кирако ещё помнит свои школьные годы, поэтому не принимает особых мер, пока ситуация не выходит из-под контроля. «Счастья тебе, святой человек», — Дазай спокойно проспал отведённое время на занятия английским и был за это благодарен: бег с препятствиями на предыдущей перемене был слегка выматывающим. Когда прозвенел звонок на последнюю перемену, Чуя хорошенько потянулся и широко зевнул. Староста, сидящий спереди, поднялся, прошёл мимо парты рыжего, что-то активно записывая в блокнот, и остановился рядом с дазаевской. — Опять… — покачал головой Доппо и пошёл прочь из класса, не отрываясь от записей. Рыжие брови слегка приподнялись, когда взгляд упал на мирно сопящего Осаму: лоб его упирался в подушку из рук, а спина слегка вздымалась из-за равномерного дыхания. Слабое копошение заставило ненадолго отвлечься от долгого рассматривания (мало ли проснулся), но нет. Дазай лишь повернул голову набок, из-за чего чёлка упала ему на глаза и, судя по сморщенному носу, начала щекотать ресницы. На мгновение правый уголок губ Накахары дёрнулся и вернулся в прежнее положение. Рука сама потянулась сдвинуть чёлку на место. Мягкие. Только спустя несколько секунд он заметил, как добрая половина девчонок, оставшихся на перемене в классе, восторженно вздыхали и хватались за сердце. Чуя только потом заметил, что кисть его по своей воле зарылась в тёплый шоколад волос соседа и лениво ерошила пряди. Ох, это смущение и неловкость ситуации, что жаром обдают кожу на лице, а уши от стыда и вовсе плавятся. «Вы совсем не то подумали, дуры», — только им-то не докажешь. Будет выглядеть ещё более подозрительно. Поэтому Чуя резко разворачивается спиной к Дазаю и начинает пялиться в окно: не хотелось бы, чтобы поползли слухи из-за этого дурацкого порыва. Проходит некоторое время, прежде чем в класс врывается запыхавшийся Куникида, поправляющий съехавшие очки. Он выпрямляется, выравнивает дыхание и проходит за учительский стол, где взывает к вниманию одноклассников. — Миноура-сенсей уехал домой по семейным обстоятельствам, замену так быстро найти не успеют. И, так как учитель отпросился только на день, смысла искать ему замену нет. Поэтому последний урок отменяется, всё расходимся. Сообщите тем, кто планировал прийти на занятие с опозданием: как только прозвенит звонок, я закрою кабинет со всеми оставшимися вещами и сдам ключ охраннику, так что поспешите, — монолог старосты закончился под одобрительные кивки и все активно, включая Куникиду-куна, начинают собирать вещи и отчаливать по домам. Когда сумка собрана, Чуя встаёт, краем глаза замечая, что Дазай спит до сих пор и даже не собирается просыпаться. Да как так-то? Совсем не специально, но рыжий задевает ногой парту соседа, отчего она сотрясается, а её хозяин недовольно мычит и медленно приподнимает голову, поочерёдно моргая сонными глазами. — Я и последний урок проспал? — бубнит он себе под нос, хрустя позвонками при потягивании. — Нет, учителя не будет, — Чуя стал каким-то слишком уж серьёзным, — Идём, если не хочешь остаться тут в одиночестве до завтрашнего дня. — А насчёт занятий…? — Дазай будто сразу проснулся, поспешил скинуть всю канцелярию со стола в сумку и нагнал на выходе из класса Накахару. — М? — Если нет одного урока, мы могли бы позаниматься. По сути ничего не потеряем. — Хм… Почему бы и нет? — Чуя быстро кивнул, продолжая смотреть вперёд, пока они шагали прочь из школы по главному коридору, — вот только, есть вопрос. Где? Библиотека? — Скучно, — вздохнул Осаму и сонно зевнул, — Я не могу концентрироваться там. Только в сон тянет. — Тогда…? — Можем пойти ко мне. У меня всё равно никого нет, — Дазай расплылся в довольной улыбке, как сытый кот, а Накахара с подозрением сощурил глаза, — Ну можем и к тебе пойти, если так настаиваешь. — Нет! — ощетинился одноклассник, — до моего дома нужно добираться на электричке, сейчас её ждать смысла не имеет — поздно приедет. Да и сестра строгая… — прожигающий взгляд Осаму, что даже не мигал, ждал окончательного вердикта, — Ну ладно! К тебе, так к тебе, — сдался Накахара.