Туда и Обратно или Не хуже, чем в Алой книге

Мистер Фолинс смотрел, как Эобдур укладывает вещи в дорожную сумку, и потягивал трубку. Как-то чересчур быстро пролетело время, гостю пора было уезжать, только вот бедный хоббит никак не мог с этим смириться. Он изо всех сил старался делать вид, что это самый обычный день, что он совсем не тянет время, те несчастные оставшиеся минуты, чтобы побыть рядом. И что он держится неподалеку от роханца только из чувства гостеприимства, чтобы помочь ему собраться в дальний путь как можно лучше. Мистер Фолинс заботливо советовал, у кого из хоббитов купить про запас вяленого мяса и сушеных грибов в дорогу, отдал, скрепя сердце, большую часть своих кексов, половину Эобдур, правда, вернул. — Воды в дорогу лучше из родника набрать, который на опушке, — торопливо сказал он, видя, как Эобдур берется за флягу, собираясь ее наполнить. — Она и вкуснее, и не портится долго. — Что ж, пойдем на родник, — улыбнулся тот, бросив взгляд одновременно и на мистера Фолинса, и на кадушку в углу, в которой хранилась питьевая вода. До родника на опушке, считал мистер Фолинс по дороге, поуютнее закутываясь в плащ, полчаса неспешной прогулки — и это только в одну сторону, по чудесному утреннему лесу, под приятный разговор, пение птичек и шелест листвы... Нехитрые расчеты, пусть и ненадолго, привели его в чрезвычайно благостное расположение духа, как и то, что трубка, которую он курил, была уже третьей с утра. И когда Эобдур вдруг резко остановился и шагнул назад, в заросли, оттесняя хоббита себе за спину, это вызвало не тревогу, а только желание шутить. Мистер Фолинс даже рот было раскрыл, чтобы рассказать пришедшую ему на ум забавную историю, но на губы легла жесткая большая ладонь, плотно их запечатывая. — Орки, — от шепота почти в самое ухо по коже побежали мурашки. Мистер Фолинс сквозь листву видел несколько фигур вдалеке, правда, на тех орков, что рисовало ему воображение, они не очень-то походили. И шли себе спокойно под солнечным светом. — Разведчики. Здесь нельзя завязывать бой, — Эобдур говорил очень тихо, наклонившись к хоббиту так, что его горячее дыхание обжигало ухо и шею, отчего мистеру Фолинсу было почему-то крайне трудно сосредоточиться. — Я уведу их от поселения, а ты, если и правда желаешь помочь, иди за моим конем и скачите на север. Охра знает дорогу, я вас найду. — Скачите?! — шепотом выражать возмущение было крайне неудобно, но хоббит постарался как мог. Правда, когда он представил себя верхом на коне, совсем как героические хоббиты прошлого, из груди его едва не вырвалось легкомысленное хихиканье, кое-как сдержался. — Я даже на пони еле ездить могу. И как он меня послушает? — Назовешь его по имени. И не бойся, Охра не даст тебе упасть. А теперь беги, малыш. С этими словами Эобдур легонько подтолкнул хоббита в сторону села, а сам скрылся в кустарнике, будто по волшебству, даже ветки не хрустнули. Мистер Фолинс был крайне возмущен таким фамильярным обращением и сделал себе зарубку на памяти непременно отчитать человека за него при следующей встрече. А то, что эта встреча будет, и то, что в принципе эту поездку на чужом коне можно смело считать за приключение, изрядно воодушевило хоббита. Правда, воодушевление его несколько поутихло, когда он добрался, наконец, до конюшни кузнеца. Мистер Фолинс не соврал, когда говорил, что он даже на пони ездил с трудом, как-то у него совсем не складывалось с верховой ездой. Была, конечно, ещё в юности парочка попыток стать умелым наездником, таким же, как та самая героическая четверка хоббитов, но увы, все они заканчивались постыдными падениями на глазах у всех. Особенно последняя феерическая и очень короткая поездка на понесшем пони, который доскакал до сельской площади и успешно опрокинул мистера Фолинса в грязную лужу… Именно поэтому он не держал пони и никакого желания обзаводиться собственной лошадкой не испытывал, а сейчас ему нужно было скакать даже не на пони — на настоящей лошади, и как можно быстрее. Мистер Фолинс сглотнул внезапно пересохшим горлом, стоя на пороге конюшни, а потом осторожно двинулся вдоль стены. Охра делал вид, что не замечает хоббита, который карабкался на стоящие возле стены козлы, только недовольно фыркал, когда тот чересчур шумел. Взгромоздившись на козлы, мистер Фолинс сконфуженно помолчал несколько минут, собираясь с мыслями. Разговаривать с лошадьми ему до сей поры как-то не доводилось, тем более что ведь это был не просто какой-то там мерин, а самый что ни на есть роханский конь. А вдруг мистер Фолинс обратится к нему не слишком уважительно, и тот откажется подчиниться? Мистер Фолинс долго бы предавался этим размышлениям, да только времени на то, чтобы прикинуть всё как следует, за трубочкой, вдумчиво взвешивая все за и против, не было совсем. — Охра, — кашлянув, нерешительно прошептал хоббит, — меня послал Эобдур. Отвези меня к нему. Подумав, он добавил: — Будь так любезен. Несколько мгновений ничего не происходило, мистер Фолинс успел похолодеть, представив себе, что будет, если роханский конь всё-таки откажется ему повиноваться, но тут Охра, как-то презрительно всхрапнув, подошел ближе к козлам. Конь был неоседланный, и мистер Фолинс растерянно огляделся в поисках седла, но потом махнул рукой, здраво рассудив, что даже если бы нужная упряжь была под рукой, он ничего бы с ней не смог поделать. Как сумел, вскарабкался на коня, радуясь, что нет ни единого свидетеля его неуклюжести, ну разве что Охра, который никому ничего не сможет рассказать. Мистер Фолинс едва успел разместиться на широкой спине, как конь, безо всякой команды с его стороны, рванул с места в карьер так, что бедный хоббит успел только вцепиться покрепче руками в лошадиную гриву, пригнуться и зажмуриться в испуге. Когда мистер Фолинс читал воспоминания Мериадока Брендибака о Рохане и о том, как именитому предку доводилось скакать на прославленных лошадях, представлялась ему совершенно иная картинка. Полет, бьющий в лицо ветер, упоение скоростью… Бьющий в лицо ветер вышибал слезы из глаз, заставляя задыхаться и пригибаться как можно ближе к лошадиной шее, и в голове будто бы билась аж об темечко одна-единственная оставшаяся мысль: «Только бы не упасть!». Как роханцы управляли вот этими своими зверюгами, хоббит совершенно не мог взять в толк. Охра на своего всадника не обращал ни малейшего внимания, а бедный мистер Фолинс, в свою очередь, даже не мог сообразить, в какую сторону он едет. Так что ему только оставалось надеяться на то, что конь действительно сам знает дорогу и сможет найти своего хозяина. Правда, Охра заметил Эобдура раньше, чем хоббит. Мистер Фолинс, услышав оклик, с перепугу чуть было не полетел кубарем с лошадиной спины и только потом с облегчением понял, что голос-то был знакомым. Он со стоном выпрямился и даже не сразу смог разжать руки, с такой силой вцепился в гриву Охры, боясь упасть. Эобдур безо всяких церемоний деловито растер ему ладони, потом подхватил хоббита на руки и спустил его на землю, а затем бросил рядом дорожную сумку. Мистер Фолинс облегченно откинулся на траву, пережидая пока пройдет головокружение — то ли от скачки, то ли от того, что он пропустил завтрак. В целом, подумал он, гордясь собой, скакать на лошади оказалось не таким уж и сложным занятием. Он мог бы еще полчаса так скакать или даже целый час! Главное, принять потом ванную, основательно перекусить да отдохнуть часок-другой на мягком диване, и снова можно в путь. Это он и озвучил роханцу, но тот покачал головой, торопливо седлая коня. — Завтрак — дело хорошее, но на него нет времени, — сказал он тихо и серьезно. — Я и так подзадержался, когда забирал вещи из твоего дома. Нам нужно как можно быстрее ехать на север, я смог избавиться от тех троих, но они явно были не единственными, кто идут следом. И тебе, почтенный хоббит, придется поехать со мной. Путь на север небезопасен, да только оставаться тут еще опаснее. А я теперь, как ни крути, за тебя отвечаю. — Кажется, ты что-то путаешь, — ответил мистер Фолинс. — Это ты был у меня в гостях, а значит, это я несу за тебя ответственность. Жаль, конечно, что я не собрал вещи, как положено. Ни носовых платков, ни одежды, ни трубки… Эобдур оглянулся с улыбкой, и щеки мистера Фолинса обдало жаром — то ли солнце так сильно уже пригревало, то ли хоббит всё еще не отошел от скачки. — Надеюсь, ты не разгневаешься на самоуправство — твои кисет и трубку я с камина успел прихватить. А вот носовые платки не взял, извини… Всё, пора, — роханец подсадил мистера Фолинса на Охру, а затем сам уселся позади хоббита. Перспектива остаться без завтрака на неопределенное время хоббита, признаться, несколько пугала, как и предстоящее путешествие неизвестно куда, но в то же время и знатно будоражила. Это уже и впрямь можно было считать настоящим приключением! Так что мистер Фолинс с интересом поглядывал вокруг и думал о том, что вот так путешествовать в целом вполне неплохо, пусть и не слишком удобно. Правда, чем дальше, тем чаще хоббит откидывался назад, опираясь на всадника как на спинку любимого кресла, чтоб давать отдых непривычному к езде телу. Поначалу он старался делать это как можно незаметнее, пока роханец не сказал: — Можешь не стесняться и держаться за меня. И одной рукой обхватил его за пояс, прижимая крепче. Мистер Фолинс проворчал что-то себе под нос про любителей распускать руки, но в глубине души, однако же, ничего не имел против того, чтобы его крепко и надежно держали, исключительно потому что опасался свалиться. Он даже умудрился подремать недолго. Время обеда давным-давно уже прошло, когда Эобдур наконец решил сделать привал на берегу какой-то речушки. Больше всего мистеру Фолинсу хотелось растянуться на траве и как следует, со вкусом себя пожалеть: он сроду так не уставал, мышцы ног и спины ныли настолько, что он, казалось, никогда в жизни не заставит себя подняться с земли. Он с кряхтением опустился на траву, с жалобным ойканьем выпрямляя ноги. — «Ой» будет завтра, — почти весело заверил его Эобдур. — Когда ты после ночлега снова на коня сядешь. Пара кексов, запитых водой, голод только раззадорили, однако рядом с роханцем ныть и жаловаться было почему-то стыдно, тем более, что тот съел всего один кекс, а ломоть сыра весь протянул хоббиту. — Не такой уж я и обжора! — мистер Фолинс едва не вспыхнул, когда желудок протестующе заурчал. Ему очень хотелось гордо отвернуться, чтобы показать — он не промах и голод может терпеть наравне с человеком, но рука словно по собственной воле схватила сыр. — Тебе нужны силы, а я, в отличие от тебя, привык голодать, — просто ответил Эобдур. — Ешь, в следующий раз перекусить сможем еще нескоро. — До ужина, — грустно вздохнул мистер Фолинс, откусывая сыр, — должен быть еще полдник. Потом непременно чай. А после ужина, уже перед самым сном, можно теплого молока выпить. Ну или перекусить, если хочется. — Нам очень повезет, если удастся хотя бы поужинать, — усмехнулся роханец. — Скажи мне лучше, почтенный хоббит, вот что: ты владеешь каким-нибудь оружием? Мечом, конечно, вряд ли… Но, может, кинжалом? Как бы хотелось мистеру Фолинсу гордо воскликнуть, что он владеет и мечом, и кинжалом, и даже может сражаться ими одновременно! Только, увы и ах, это было неправдой. Хотя… Хоббиту было чем удивить человека. По крайней мере, он на это надеялся. — Я, как и все потомки Туков, отлично бросаю камни. — Камни, значит, — пробормотал Эобдур, отвернувшись, но мистер Фолинс успел увидеть улыбку на его лице. Ну, посмотрим, любезный, как ты будешь улыбаться! Снять с пояса веревочную пращу было минутным делом, дольше пришлось поискать подходящий голыш среди камней на берегу. — Видишь во-о-он те шишки на вершине ели? — спросил хоббит, указав на дерево повыше. Роханец, чуть прищурившись, присмотрелся и кивнул. Мистер Фолинс без лишних слов раскрутил пращу, и через мгновение сбитые камнем шишки упали на землю. — Неплохо, — уважительно кивнул роханец. — И в самом деле, в умелых руках даже камень может оказаться по-настоящему опасным. Я видел такие же на поясах у многих хоббитов и даже у девушек. Правда, не знал, что это ваше оружие. Думал, обычная веревка... — Раньше, сразу после войны, и впрямь как оружие носили, а сейчас больше как традиция, что ли. У детворы обычно в обязанностях что? Сады от птиц беречь, так и учимся. У нас еще в ходу луки, но ими куда реже пользуются. Хороший лук поди попробуй еще сделай, а пращу у нас любой хоббитенок тебе хоть из ремня, хоть из веревки сообразит. Мистер Фолинс, пока рассказывал, подбирал на мелководье да рассовывал по карманам подходящие камни, чтоб были под рукой. Эобдур тем временем разделся до пояса, скинул сапоги и, закатав штаны, зашел в речку. — Советую тебе тоже смыть дорожную пыль и пот, любезный хоббит, — сказал он. — За нами могут идти не только по следам, но и по запахам. Мистер Фолинс искоса рассматривал умывающегося человека, грудь, покрытую рисунками, на которой болтался на кожаном шнурке какой-то амулет, плоский живот, тоже изрисованный, а потом украдкой потыкал себя в пузико. Да, конечно, круглый живот — гордость и краса любого настоящего хоббита… Только вот почему-то при взгляде на человека, начинало казаться, что и в плоском, твердом как камень животе есть своя своеобразная красота. Заметив взгляд Эобдура, хоббит покраснел и торопливо отвернулся. — Ты позволишь мне задать вопрос, почтенный хоббит? — спросил роханец, натягивая рубаху на мокрое тело. — Я как-то постеснялся спросить у твоих соплеменников. Почему вы не носите сапоги? Мистер Фолинс посмотрел на свои ноги и, залюбовавшись ими, пошевелил пальцами. — Потому что без них удобнее, — ответил он. — Я вот не представляю, честно говоря, зачем люди в сапогах мучаются, да еще по жаре. Ты попробуй сам и поймешь, что без них лучше. — Обязательно попробую, — серьезно пообещал Эобдур, берясь за сапоги. — Вот как только из этой передряги выберемся... Роханец оказался прав, когда предупреждал, что ужина может и не быть. Они скакали почти до самой ночи, мистер Фолинс уже едва соображал от усталости, когда, наконец, выбрали место для ночлега. Разводить костер не стали, Эобдур сказал, что они еще недостаточно оторвались от погони, чтобы идти на такой риск, так что вместо привычного добротного ужина бедному мистеру Фолинсу пришлось довольствоваться парочкой кексов, которые ему уже, честно говоря, приелись, запив их водой вместо теплого молока. Спать на земле, укрывшись одним плащом, на поверку оказалось совсем не так романтично и увлекательно, как это представлялось хоббиту при чтении Алой книги: в бока при малейшем движении впивались камешки и сучья, понизу тянуло холодом. Ни перины, ни теплого одеяла, ни даже уютного потрескивания костерка… Мистер Фолинс совсем было приуныл. Мысли о том, зачем же он все-таки покинул родной дом, одолевали его, как и одиночество, какого он не испытывал за всю свою жизнь. Он, конечно, не то чтобы питал нежнейшие чувства ко всем своим соседям, но, однако же, как ему сейчас не хватало привычных звуков Шира. Да хотя бы пьяного пения дядюшки Тома!.. Рядом заворочался Эобдур, а потом мистер Фолинс ощутил, как на него накидывают еще один плащ, укрывая почти с головой, отчего сразу стало теплее и почему-то легче на душе. Разбудил его толчок в бок. Мистер Фолинс недовольно замычал, точнее, попытался было замычать, но рука Эобдура, зажавшая рот, не дала ему это сделать. — Видишь ту птицу? Вон там, на скале? — прошептал роханец, а потом убрал ладонь. — Вижу, конечно, — как можно тише проворчал в ответ хоббит. — Ты что, ворон никогда не видел? — Можешь сбить ее камнем? Только так быстро, чтобы она не успела улететь. Мистер Фолинс только фыркнул — бросать камни на скорость было любимой забавой хоббитят, а птица сидела так близко, что тут и праща не понадобилась, ворона даже каркнуть не успела, упав на землю оглушенной неподалеку от них. Эобдур почти прыжком добрался до нее, а затем, проговорив что-то себе под нос на неизвестном хоббиту языке, свернул птице шею одним движением. — И чем же тебе помешало это создание? — спросил хоббит, подходя ближе и с удивлением рассматривая ворона. Он никогда доселе не видел таких огромных, с иссиня-черным оперением и каким-то чересчур уж острым клювом. Мистер Фолинс, который не жаловался на недостаток воображения, вдруг представил себе, как на них налетает стая таких птиц, бьющая крыльями и норовящая выклевать глаза, и поежился. — Или это нам на завтрак? — Отравимся. Это не птица. Это вражеский лазутчик, — хмуро ответил Эобдур, оглядывая верхушки деревьев и скалы вокруг. — Потомки воронов Сарумана. Такие вороны издавна гнездились на руинах Дол-Гулдура и им нечего делать так далеко на севере… Если только нынешние хозяева их не отправили шпионить. Роханец кивнул в сторону Охры. — Нам нужно уезжать отсюда. Как можно быстрее. — А как же завтрак? — печально вопросил мистер Фолинс, уже понимая, что завтрак откладывается на неопределенное время. — И второй завтрак что, тоже пропустим? Опять? Эобдур вручил ему половинку лепешки и большое красное яблоко. — По дороге сгрызешь. Лембас — вместо завтрака, яблоко — вместо второго, ну или наоборот. Выбирай.