Авария моего сердца

Томас сидел на краю бассейна и внимательно наблюдал за тем, как по дну катается пепел и обуглившиеся, но не сгоревшие, кусочки бумаги. Взгляд его был отстраненным и как будто неживым. Рядом сидела закутанная в большое пуховое одеяло девушка. Мужчина не стал уточнять, откуда она его взяла. Было понятно, что этот дом: все, что внутри и снаружи имело большое значение для Эви. Молчание этих двоих не отягощало, не забиралось в личные границы, а было комфортным и немного убаюкивающим. Когда в голове Тома промелькнула эта мысль, он услышал, как женское тело поблизости шуршит в его сторону. Телеведущая медленно подползла и уложила свою голову на его плечо. — Красиво было, правда? — прошептала девушка. — Я тебе говорил, что ты ненормальная? — улыбаясь, но стараясь не шевелиться, проговорил Том. — Ахах, конечно. И не раз. — А я тебе говорил, что мне это нравится? — неожиданно вырвалось из уст мужчины. В ответ он услышал только вздох разочарования. — Послушай. Давай уже расставим все точки над i. Хватит ходить вокруг да около. — Эви отстранилась и только сильнее закуталась в одеяло. — Давно пора. Я уж думал, что ты не заговоришь об этом. — почему-то в этой фразе не слышалось облегчения, скорее напротив. — А о чем тут говорить? — с нескрываемым раздражением произнесла девушка. — Мне кажется, что тебе просто стало скучно и ты решил попробовать своё обаяние на сложной особе, то есть на мне. Все эти странные встречи и непонятно для чего совершаемые действия. Все эти взгляды и прикосновения, как в фильмах — не настоящие. Знаешь, я очень давно не верю людям. Они все такие чистенькие на первый взгляд, правильные, а как заглянешь за обертку — так говна не оберёшься. Я не говорю сейчас о том, что ты плохой или что-то в этом роде. Я просто делюсь своими опасениями. И мне кажется, что ты… — Все! Хватит! Давай так. — Томас вскочил на ноги. — Я скажу это один раз. Ибо я не тот человек, который будет распаляться на то, что ему не нужно или что не нравится. Ты мне интересна. Не знаю, как так случилось и что послужило причиной этой странной и спонтанной симпатии. Я хочу тебя узнать получше. Всю тебя. И хорошую и плохую. Мне все равно, что у тебя было «до», но и в эти вечные кошки-мышки играть не намерен. Мне, в конце концов, уже не 18 лет. Поэтому успокой свою буйную голову и давай разбираться вместе — что между нами. А как свыкнешься с мыслью, что ты кому-то понравилась — позвони. Адьё! После такой пламенной речи мужчина, который странным образом проник в жизнь Эвелайн, просто ушел. Вот так взял и ушел. Оставил возрожденную из пепла один на один со страстным монологом и каким-то новым, но пока неизведанным, чувством. <…> — Тереза, привет! Мне срочно нужно встретиться с тобой. Давай на нашем месте через час. Сможешь? — Уууф, женщина! Какого черта ты звонишь мне в такую срань, ой, то есть так поздно?! Блин, сколько вообще сейчас время и где ты? И что тебе от меня надо, мучительница? Ааааа?! — сонный и одновременно разгневанный голос подруги — визажиста блеял в трубку. — Ти. Просто поверь. Мне очень нужно увидеться с тобой и поговорить. Больше я не вынесу. — послышался тихий всхлип. — Воооу. Чую дело дрянь. Ладно, демон ты мой. Сейчас я вытащу себя из постели и приеду. Захватить тебе что-то? — Да. Джекки. — Ок, выдвигаюсь. — послышались короткие гудки. Полтора часа спустя Эвелайн Спрингфилд сидела в маленьком скверике полностью окруженным кустарниками, отделяющими любого посетителя от бурной Лондонской жизни. На девушке были старые растянутые штаны и огромная, с виду мужская, толстовка. Взгляд немигающих глаз был устремлен на маленький фонтанчик, который был в центре сквера. — Выглядишь помято. — немного устало послышалось из-за спины. Девушка, к которой обращались, даже не повернула голову. — Спасибо, Ти. Принесла? — Эви протянула руку с растопыренными пальцами в сторону. — Да, держи, несчастная моя. Рассказывай. — на скамейку опустилось тело, принадлежащее Терезе. А в руках у ведущей оказалась бутылка с виски. — Он играет со мной. Издевается. Я не понимаю, что ему нужно. И мне кажется, что он сам до конца не понимает. — О ком ты, сладкая моя? — Тереза откинулась на спинку и зажгла сигарету. — О мистере «Я сама галантность». О мистере «Я само совершенство». О мистере «Я сама воспитанность, а джентельменство у меня в крови». О мистере, черт бы его побрал, Хиддлстоне. — Эви зло отхлебнула прямо из горла. — О ком?! — глаза подруги округлились до невозможного, сигаретный дым застрял где-то посреди глотки, и она подалась чуть вперед, тем самым появившись в поле зрения телеведущей. — Ты слышала. Дважды повторять я не буду. — Твою ж мать… Ну ты и вляпалась, подруга. — смешок Терезы был с долей сожаления, но при этом дикой заинтересованности. Она выпустила сигаретный дым и вплотную придвинулась к измученной ведущей. — Расскажи мне все с самого начала, а я уж решу сама, как это выглядит и на что похоже. — Да что тут рассказывать? Все слишком быстро, черт. Пригласил меня выпить после программы. Или не выпить вовсе, а обсудить какое-то дурацкое пари, я уже не знаю. Я зачем-то пошла, дура. Разговор был странным. Потом он стал стабильно проявляться в моей жизни: писать, звонить, писать бумажные письма, приглашать к психологу и на похороны. Потом мы как-то на рассвете гуляли в парке — мне не спалось, а он собирался на пробежку. Уронил меня в воду. Потом спас, извинялся. Потом грел. Потом поцеловал. Потом решил «полечить» и одновременно запутал еще больше. Я не понимаю, что сама чувствую и не понимаю, чего он хочет. — протараторила девушка на одном дыхании. — Ёб твою мать… И ты все это время молчала?! Целовалась с этим красавчиком и молчала?! Ну всееее. Ты мне больше не подруга, ты мне больше не дружок, не бери мои игрушки и не писай в мой горш… — Хватит! Ты можешь серьезно со мной поговорить? Мне нахрен не сдались сейчас твои шутки-прибаутки. — карие глаза зло свернули в сумерках. — Ладно, ладно. Давай по порядку. — Тереза хлопнула себя ладонями по бедрам и слегка отодвинулась от Эвелайн. — Он тебе нравится? *молчание* — Давай, детка. Ты должна ответить на этот вопрос, у тебя просто нет выбора. — Да. Я ничего о нем не знаю, как о человеке, кроме того, что он странный и колкий и резкий. Но меня так тянет к нему, что я сама себя боюсь. — Эвелайн уронила голову на свои руки и зарылась пальцами в волосы. — Уже не плохо. Ты призналась — уже пол дела. Осталось выяснить, что происходит между вами и что чувствует «мистер британская харизма». — Тереза заботливо начала гладить подругу по спине. — Просто понимаешь, я так боюсь довериться. Хотя все, что мы делали эти несколько недель открывало только меня. Но никак не Тома. — в голосе появилось сожаление. — Я понимаю, милая. Но ты сама подумай. Он так долго привык все-все о себе скрывать, что не удивительно, что вы ковырялись только в твоей жизни. Подожди. Дай ему немного времени. Я уверена, что если ты покажешь ему свое отношение — он сам понемногу начнет раскрываться перед тобой. Плюс ты сама сказала, что все произошло очень быстро. Он наверняка сам в шоке. — Может быть ты и права. Он сегодня наорал на меня. Он вообще часто раздражается… — девушка ухмыльнулась, осознав данный факт. — Еще бы! Ты же бесишь всех своей тормознутостью! Такая недотрога, что просто жесть — никого не подпускаешь и сама лаешь на всех. Тебя приручить нужно и ты будешь ласковая-ласковая. — Тереза потрепала подругу за волосы, как собаку. — Ну ты уже совсем из меня суку не делай! — Эви скинула руку и наконец-то облегченно засмеялась. — Давай так. Позвони ему сама, предложи встретиться. Вам надо спокойно поговорить — без твоего вот этого вечного нерва и вызова. — Все-то ты знаешь. Все-то ты понимаешь. Бесишь… На скамейке сидели две обнимающиеся девушки и молча смотрели куда-то вдаль. Это был странный во всех отношениях день, который завершился каким-то новым открытием для Эвелайн. Теперь ей предстояло, пожалуй, одно из самых трудных действий в жизни — побыть собой в разговоре с человеком, который ей не безразличен.