Авария моего сердца

*Когда-нибудь потомки найдут мои письма и скажут, что я не плохо жила. Со своей страстью. Со особенным рвением к жизни. А я не смогу им парировать, что мне хотелось совсем другого.* (от автора) — Моя судьба складывалась и продолжает по спирали. Со взлетами и падениями. — Пппффф, Хиддлстон, либо ты выключаешь этот чертов джентльменский тон, и мы нормально поговорим, либо я ухожу. — Эви закатила глаза покруче, чем в японском аниме. Мужчина, сидевший напротив, улыбнулся и явно расслабился в кресле. — Хорошо, хорошо, мисс «я топлю за правду матку и естественность в разговорах»! — последний смешок слетел с его губ и глаза вдруг стали холодными, как воды океана зимой. Лицо Томаса вытянулось и стало понятно, что разговор будет нелегким. — Я не могу сказать, что у меня все было на блюдечке с голубой каемочкой — приходилось трудиться, как и многим. Школа, колледж, университет, прослушивания, театр и желание стать «Кем-то» с большой буквы, желание нести добро человечеству и как результат — пожинать плоды своего душевного удовлетворения. И я правда через многое прошел: травлю, безденежье, несчастную любовь и смерть близкого человека. Я не хочу сильно вдаваться в подробности, потому что это было в далёком прошлом. — Так, стоп! Мы же договорились, что ты расскажешь мне! — Эвелайн началась багроветь от злости, потому что осознавала, что кое-кто хочет съехать с темы. Её нежность вдруг куда-то улетучилась, а нутро вновь забралось обратно словно улитка в домик. — Я тебе сказал, что буду откровенным. Я им буду. А ты закрой рот и дай мне сказать. — холодные океанические глаза пригвоздили болтающую ведущую к месту, и она захлопнулась, словно раковина. — Чертов тиран! — буркнула девушка и, сложив руки на груди, поглубже устроилась на диване. — Я предупредил тебя, мерзкая девчонка! И слова мне вставить не даешь! — на последней фразе мимика Тома немного потеплела и Эви увидела, на толику секунды, едва уловимую нежность в его словах. — Я все никак не мог понять, что меня так зацепило. Что заставило быть сталкером и так желать этого человека. Желать во всех смыслах этого слова. Моя голова каждый день прокручивала огромное количество вероятностей, пыталась анализировать и быть логичной. А потом я понял, что тут проблема не в голове. Тут безбожное сердце взяло все управление на себя, хаха. Знаешь, я думал, что за такое количество прожитых лет я смогу себя контролировать и научиться объяснять, почему происходят те или иные вещи. А после встречи с этим человеком вся идеальная конструкция порушилась к чертям! — Том немного нервно заправил несколько выбившихся прядей за ухо. — Не хочешь виски или рома? — Пью только Botucal Reserva! — будничным тоном ответила девушка, вновь становясь холодной и непреступной. — Такой имеется у нас! — мужчина отсалютовал пустым стаканом и через минуту в нем плескалась янтарная жидкость. — Пахнет яблоками и весной. Прекрасно! Эви хоть и злилась, но все же любовалась им. Следила за каждым его движением и понимала, что для нее в нем сейчас было совершенно — всё. Эти мысли ее пугали, поэтому она залпом осушила стакан и попросила новый. — Отличный алкоголь! — похвалил Том. — Ну, я продолжу? Ответом ему был жест вытянутой руки напротив, как призыв. — Это странно, знаешь, встретить незнакомого человека и вдруг почувствовать, что ты хочешь узнать все. Буквально все. И когда погружаешься больше в знакомство, понимаешь, что даже максимальной информации тебе будет мало. Это так странно, но одновременно пугающе — следить за тем, как человек закидывает ногу на ногу, как крутит кольцо на пальце или как очаровательно при смехе краснеет, а в уголках губ появляются морщинки. Я чувствовал себя хрЕновым принцем из Диснея, когда понял, что вижу все это, как в замедленной съемке. — Бля, Хиддлстон, я надеюсь ты говоришь о женщине. — алкоголь начал действовать и Эви немного расслабилась, дала волю своим колким шуточкам. — Еще как о женщине! Ты что, до сих пор считаешь меня геем? Тебе мало было в парке? — в его глазах блеснуло что-то плотоядное и девушка напротив инстинктивно отодвинулась в глубь дивана. — То-то же, малышка! Не зли меня. — мужчина тоже поддался первым волнам блаженства алкогольного опьянения и начал слегка терять контроль над словами. — А ты когда выпьешь даже ничего становишься. По крайней мере, хоть слушать тебя можно. — Эвелайн уже вовсю веселилась, стараясь держать при этом контроль. — А ну цыц! — дальше уже смех захлестнул их обоих. После минутного хохота атмосфера разрядилась еще на несколько тонн и Том продолжил. — Так вот хреновым принцем я чувствовал себя не так чтобы очень долго. События развивались слишком быстро. И в какой-то момент я понял, что мне нравится эта девушка. Что даже с ее сложным характером и явно не простой судьбой — я готов был окунуться еще глубже и узнать все. Странным было и то, что я как озабоченный маньяк хотел выведать все на свете, а потом осознал, что могу наткнуться на айсберг отказа с ее стороны. — Вот это ты влип, товарищ. — присвистнула Эви. — Влип не то слово, красавица! И подтверждением этому были те факты, что я начал нестандартно подходить к ситуации. Думал, что такой способ откроет ее мне, даст понять чувства и хоть немного поможет разобраться. Несколько ночей подряд я обдумывал разные психологические тактики, так как знал, что с ней не будет просто, что она сломана и развеяна сотнями кусочков своей души. Что в ней столько боли и недоверия, что страшно представить, сколько оказывается может нести человек. А потом был день, когда к благим намерениям подключился инстинкт. — Ухх, вот это ты даешь! Прямо жду развязки этой Санта-Барбары, наверняка тут будет убийство, развязный секс и куча алкоголя! — Эви веселилась. Ей было невдомек, куда ведет этот разговор. Том мастерски игнорировал ее выпады и благодаря своим актерским способностям скрыл участившееся сердцебиение. После секундной паузы он продолжил. — Тогда я понял, что все пропало и я влюбился бесповоротно в строптивую и мерзкую женщину, мысли о которой занимали все мое естество. — Ах, точно, принц! На белом, мать его, коне! — Эви начала как-то нервно смеяться и немного алкоголя выплеснулось из стакана. В глубине души ее разум вопил о том, что приближается опасность. Девушка же в свою очередь упрямо игнорировала разум и делала вид, что ей весело как никогда. — Какая же ты глупая, Эви. Глупая, трусливая девочка, которая боится всего, что находится за гранью ее понимания. — Томас встал со своего места и устремил свой взгляд на девушку. Последняя явно напряглась, не ожидая такого продолжения. — Я так долго пытался подобраться к тебе, так яростно и упрямо прокладывал путь к твоему сердцу и сейчас ты вновь пытаешься спрятаться от меня. Не выйдет. Прятки закончились. Будь взрослой в конце концов! — тяжёлое мужское тело опустилось рядом с женским. Эви почувствовала жар и мурашки на своей коже. Она понимала, что человек напротив что-то пытается ей сказать, и ее разум вопил что есть мочи, только вот сердце было глухо. Все было как будто под толщей воды: далеко-далеко. И у нее было ощущение, что она, как Алиса летит в глубокую кроличью нору. Свет остается где-то далеко и ее поглощает лишь тьма. Девушка закрыла глаза, потому что больше не могла противостоять синеве глаз напротив, внимательному взгляду, явно испытывающему ее терпение. — Хиддлстон, я предупреждаю тебя. Если ты посмеешь что-то сделать со мной — будешь лежать через четверть часа в мешке из-под мусора где-нибудь в Южном… — договорить ей не позволили. До девичьей щеки докоснулась чья-то теплая рука, стала поглаживать скулу. Руки Эви сразу же дернулись, но их остановила вторая свободная рука Тома. Тихий вкрадчивый голос сказал: — Просто доверься своему внутреннему голосу. Откройся мне. Я не сделаю тебе больно. *пауза* Прошла наверное целая вечность прежде чем девушка смогла сказать хоть слово. Минуты текли словно дни. Она пыталась дышать глубоко и размеренно, но сердце трепыхалось, как птица в клетке. — Мне страшно. Мне так страшно, что ты себе даже не представляешь. — пухлые губы стали подрагивать. Ресницы затрепетали и Томас, поразившись, увидел хрустальную слезинку, которая образовалась меж ресниц и начала медленно катиться по щеке, а потом и по его руке. — Открой глаза. — Нет. — Открой, глупая моя, упрямая девочка. — мужская ладонь смахнула слезинку с небывалой нежностью. И в следующее мгновение мокрой дорожки на щеке коснулись чьи-то сухие губы. — Нет. — Эви зажмурилась еще сильнее. Кулаки были сжаты и лежали на коленях под сильной рукой Тома. — Я не понимаю, что ты делаешь, зачем. Я не хочу всего этого. Ты же мог просто найти себе какую-нибудь фанатку, не влезать во все это, не исследовать меня. Не искать встречи… — А я искал. И повиновался зову сердца. Как бы по-дурацки это не звучало. Потому что именно ты та самая женщина, ради которой я старался придумать любой хитрый ход, который открыл бы твое сердце. Из-за тебя я не спал ночами и не мог ничего с собой поделать. Тебе придется это принять. Потому что это уже свершившийся факт, хоть мне и самому он не до конца понятен. Поэтому пути назад у тебя нет. Тебе нужно лишь выбрать — принять или не принять меня. Глаза Эви распахнулись. Сейчас в свете ламп они казались зелеными, как позднее лето со своим зноем. Ее взгляд блуждал по его лицу. Девушка не понимала, почему она не хочет его прогнать или устроить истерику. Почему она не чувствовала фальши и дурацкой романтизации момента? Почему? Почему? Почему? … — Почему ты…? — Давай без почему. — глаза напротив блеснули надеждой и Том подался немного вперед, убирая руку от ее лица. — Я хочу взять этот поцелуй не силой. Я хочу, чтобы ты осознала все, что сейчас происходит. Чтобы ты поняла и приняла меня. Потому что я перед тобой — открытая книга. Влюблен. До одури. — дыхание шелестело на губах и разум уходил все дальше и дальше на второй план. Томас приблизился вплотную к Эви и уже легко обнимал ее за талию, ожидая решения. — Ты явно сумасшедший. Ей Богу не понимаю тебя. — девушка заговорила шепотом и очень быстро. — Но… Но… Я хочу попробовать. — она снова зажмурилась и напряглась, как будто от ее слов мог произойти атомный взрыв. — Ты как будто первый раз целуешься. — Том ласково огладил ее бок и положил свободную руку ей на шею. Губы девушки приоткрылись в ожидании и с них сорвался удивленно-восхищенный вздох, потому что Томас явно устал ждать этого согласия. Поцелуй был глубок и в наивысшей степени страстен. Мужчина притянул девушку к себе так близко, что она могла отчетливо ощущать сердцебиение под его одеждой и перекатывающиеся мышцы торса. Губы Тома блуждали сначала по верхней губе Эви, потом перешли на нижнюю. Язык то и дело ловко проникал внутрь и ласкал трепетный язык девушки. Телеведущая уже не могла отдавать себе отчет в том, где находится и что делает. Она крепко обвила руками плечи актера и самозабвенно отдавалась его поцелуям. Последние уже переместились с губ на шею и оставляли там влажные сладкие следы. В воздухе пахло как будто сладкой ватой и яблоками вперемешку с алкоголем. — Я не могу. Мы не должны. — с придыханием пыталась шептать Эви. — А кто сказал, что мы кому-то что-то должны? — Том оторвался от женской шеи и внимательно заглянул в глаза партнерши. — Ответь мне. Ты хочешь этого? Хочешь, чтобы я продолжал? — алый румянец тронул щеки девушки. — Я не знаю. Если мы не остановимся — ты не сможешь сдержаться, и мы совершим ошибку. — слезы потекли ручейками из глаз Эвелайн. — Мне было так больно, когда меня предали. Мы столько вместе прошли. А он позволил себе измену. Мне так хотелось, чтобы все было идеально. Чтобы это было раз и навсегда. Но сказок не бывает. Люди делают больно друг другу. Больше они ничего не умеют. И я не хочу смешивать это плотское с какими-то нереальными обещаниями и глупыми надеждами. Я достаточно страдала. Больше не хочу-у-у-у-. — дальше рыдания было не остановить. Эви уткнулась головой в плечо Тома и стала колотить кулаками по его спине. Слышались бессвязные слова, больше похожие на бормотание и глухие всхлипы. Постепенно руки перестали колотить спину актера и легли по швам. Хиддлстон стоически ждал, пока слезы высохнут и девушка сможет поднять голову с его плеча. На это потребовалось несколько десятков минут. — А теперь послушай меня. Никто не знает, как больно нам будет! И никто не может защититься от этого! Но ты полная дура и трусиха, если хочешь полностью отказаться от жизни и быть затворницей! Пока ты не попробуешь снова — не узнаешь, что человек может любить и не причинять боли! Что можно быть верным несмотря ни на что! И я хочу тебе сказать, что сейчас все, чего я хочу — видеть тебя, чувствовать, наслаждаться тобой и понимать, что ты счастлива! Я хочу сделать тебя счастливой! И мне плевать, что у тебя есть предрассудки. Мне удастся избавить тебя от них. — с этими словами Томас встал со своего места, резко поднял Эвелайн и закинул ее на плечо, после чего направился в сторону спальни. Девушка кричала что-то нечленораздельное и колотила его по спине. Мужчина лишь сильнее прижимал ее к себе и с каждой секундой ощущал, что хватка ее слабеет. Постепенно она сползла к нему на руки и, в конце концов, обняла за шею.