Авария моего сердца

— Нет, нет, нет, нет. Подожди. Господи, Боже, постой! — Эви с силой оттолкнула от себя мужчину. Но благодаря тому, что весил Том больше девушки, ей удалось отодвинуть его от себя лишь на десяток сантиметров. — Окей, хочешь поиграть. Давай, я не против. — брови актера заиграли, и он начал по кошачьи приближаться к своей жертве. — Аааааа! Ахахаха. Придурок! Ну что ж ты из всего делаешь спектакль?! — телеведущая уже то ли плакала, то ли смеялась, а может быть это была истерика. Но должный эффект был достигнут — она немного расслабилась. — Ты не простая штучка, — продолжал актер голосом Локи — Может быть ты хочешь, чтобы я встал перед тобой на колени? — и только попробуйте сказать ему сейчас, что он не убедителен. «Он, черт бы его побрал, на столько хорош, что я реально готова ему отдаться» — промелькнула мысль в голове у Эви. — Давай детка, не стесняйся! Что же ты такая недотрога? — мужское тело уже вплотную приблизилось к женскому, еще чуть-чуть и оно прижмет свою жертву вплотную к стене. — Хорошо, хорошо! — залепетала телеведущая и скрестила руки перед собой, как если бы защищалась от нападения. — У меня очень очень давно не было секса. Не уверена, что после всех усилий, что ты предпринял в мой адрес — тебе захочется еще терпеть и это. — слезы жалости к себе уже давили горло изнутри, но девушка пока держалась. — Ах, какое клише. Все-таки ты очень глупая. — мужчина победно усмехнулся. — Убери руки! — Нет! — Снова это гребанное нет. Прошу в последний раз, убери руки! — тон актера не подразумевал отказа. Руки были убраны. — А теперь слушай меня сюда, глупая. Скоро переименую тебя в «Глупую Эви» в своём телефоне, хах. — Томас поставил свои руки по обе стороны от девушки и тем самым заключил ее ловушку между стеной и своим телом. — Мне все равно, что там и когда у тебя было. Я буду любить тебя. Слышишь? Любить твое тело и ласкать твое тело потому, что хочу этого. И я не буду равнять тебя ни с кем, потому что это невозможно. Ты единственная в своем роде. Я скажу это один раз и хочу, чтобы это плотно осело в твоей голове. Если ты чувствуешь тоже самое, что и я — то тело никогда не соврет. Потому что голова и сердце подчиняются инстинктам, а они в свою очередь связаны напрямую с телом. — палец мужчины начал медленное движение по руке девушки, перемещаясь на ключицу и дальше на грудь. — Я больше не хочу слышать от тебя ничего, кроме «пожалуйста, продолжай». — палец также стремительно двигался вниз по животу все дальше и дальше. — Поэтому сейчас закрой свой очаровательный ротик и дай мне поцеловать тебя. Он сделал это. Целовал со всей страстью, полностью отдаваясь. Эви держала руки по швам и никак не могла расслабиться. Она чувствовала, как горит тело напротив. Как жадно он желает почувствовать её ответ, как старается быть чувственным, но не давить. Правая рука Тома легла девушке на поясницу, а левой он притянул ее ближе к себе. Она отвечала на поцелуй, но до обоюдной страсти было далеко. — Чего ты боишься? — прошептал он сквозь поцелуи. — Ммм, нет, не спрашивай меня. — взмолилась девушка. — Снова это «нет»! Что же ты от меня такого скрываешь, что не можешь просто сказать. Я так долго ждал тебя, так часто думал о тебе, а сейчас вижу лишь твой страх. — он отстранился от начинающей дрожать девушки. — Моя милая, что с тобой? Почему ты вся дрожишь? — глаза актера стали серьёзными, а лицо очень обеспокоенным. Он поднял пальцами ее лицо и увидел, что по щекам вновь катятся слезы. — Ты меня пугаешь. Пожалуйста, не молчи. — он отстранился еще немного и дал время восстановить дыхание. — Подыши, давай. Я подожду. — Господи, сколько еще ты готов ждать? Пока у тебя резинка на трусах не лопнет? — практические взывала она. — Кажется это какая-то женская истерика, — он улыбнулся одним уголком губ. — Расскажи мне. — Зачем тебе такая поломанная? Ты говоришь такие красивые речи. Надеешься, что это будет лучшая ночь в твоей жизни, потому что наши чувства взаимны, и мы хотим друг друга. Но ничего не выйдет. — Я требую объяснений. — тон мужчины стал очень серьезным. — Я фригидна. — Что? — Что слышал. — Эви опустила голову. Слезы уже давно высохли. Осталась только злоба на себя и на бывшего мужчину, который так лестно её охарактеризовал. — Кто тебе об этом сказал? Ты была у врача, говорила об этом с психологом? — Мне не нужны никакие врачи и психологи. Человек, которого я так сильно любила и хотела наградил меня этим описанием/диагнозом/клеймом — называй, как хочешь. — Стой. Твой бывший жених сказал, что ты фригидна? — Да. — И ты ему поверила? — Да. С чего бы мне ему не верить? — Стой стой. А когда ты это поняла? В какой момент? — Ты серьезно, блин? Тебе описать то, как мы пытались заниматься сексом?! Или то, на сколько больно и сухо было во мне?! Или то, что я не могла терпеть это?! Хотя казалось бы — я люблю этого человека и мне должно быть приятно. Как может не девственница получать столько болевых ощущений?! Давай, доктор Хиддлстон, полечи меня. Ты же всемогущий, мать твою! — последние слова она практически выплюнула на Тома, в глазах горело адское пламя, а тело покрылось испариной от негодования. — Про физику я понял. Но все же расскажи мне больше о том, что ты чувствовала. Ты была возбуждена хоть когда-нибудь с ним? Тебе хотелось секса именно с ним? — мужчина слегка выставил руки вперед с миротворческой миссией, так обычно дают понять животным, что не стоит бояться. Голос его стал на полтона ниже и тише. Эви подняла на Томаса глаза полные обиды и тихо сползла по стене на пол. Мужчина также опустился на пол и облокотился о кровать. — Ты спрашиваешь о таких личных вещах так просто… — это фраза была сказана скорее с интонацией утверждения и скорее самой себе, чем кому-то еще. — Мне совсем не просто. — вздохнул актер. — Просто когда человек, который тебе нравится, страдает — ты всем своим естеством желаешь помочь и все другое уходит на второй план. — Перестань говорить о том, что я тебе нравлюсь. — девушка скривилась и немного вжала голову в плечи. — А я буду. И никто не заставит меня этого не делать. Хах, тоже мне выискалась тут, комплименты принимать не умеет. — Том театрально закатил глаза и замолчал. Глаза девушки блуждали по спальне: спокойные бежевые тона, много вещей из натуральных тканей и дерева. Вокруг было спокойно и тепло. Мягкий свет лился через неплотно задернутые шторы и атмосфера скорее располагала к разговорам о романтичных путешествиях, а не о болезненном опыте как в физическом, так и в эмоциональном плане. Хиддлстон как нельзя кстати вписывался в этот антураж и был полноценной частью своего прекрасного дома. Эви понимала все, не кривила душой и утвердительно ответила себе на вопрос о том, нравится ли он ей. Было глупо скрывать тот факт, что он тоже занимал все ее мысли, что она постоянно вспоминала их дерзкие перепалки и словесные битвы. И при всем этом она с дрожью и мурашками по коже вспоминала все редкие прикосновения и поцелуи. Иногда в телеведущей просыпалась «девочка-девочка», которая хотела быть милой и маленькой, чтобы о ней заботились, обнимали и никогда не бросали. Последняя мысль принесла девушке что-то похожее на рвотный рефлекс, и она вновь как будто вернулась из нарисованного мира в реальный — ощутила физическое присутствие кого-то рядом. Подняла глаза на мужчину, сидевшего напротив, и с удивлением обнаружила, что он даже не сдвинулся с места — лишь внимательно следил за меняющими эмоциями на женском лице. Эвелайн Спрингфилд глубоко вздохнула и заговорила: — Возможно это все началось не сразу. Когда мы только начинали встречаться секс был какой-то неуклюжий и стеснительный, что с моей стороны, что с его. Мы оба хотели удовольствия для другого и, как это обычно бывает, забывали о себе. Но, почему-то, в моей голове все равно была складная картинка того, что проблемы у меня были всегда. Как-то после очередной попытки я сдалась и просто решила, что это не мое. И что отношения могут развиваться и без постельных. К тому времени мы были вместе год или около того. И тогда мне казалось, что все может быть хорошо и без секса, и что раз в месяц я напьюсь и порадую его, лишь бы поддерживать образ офигенной девчонки, которая хороша во всем. Анализируя сейчас все те моменты, я уже понимаю, что ему не хватало близости со мной. Что возможно он искал ее на стороне. Или пытался удовлетворить свои потребности каким-то другим способом. Я думала об этом, но мне не хотелось верить, что я настолько плоха. А потом однажды я решилась на акт соблазнения: купила красивое белье, сходила к косметологу, приготовила ужин и открыла вино. Он пришел с работы уставший и какой-то потерянный. Мне казалось что такой развратный кульбит, как в самых сопливых романах, взбудоражит в нем кровь и мы проведем вместе незабываемый вечер и ночь. Когда он увидел все, что я приготовила, побеспокоился лишь о моем самочувствии и ушел в душ. Я не допускала тогда мысли о том, что он пришел от любовницы и что, возможно, осознал неизбежность разрыва со мной. Ладно… Не буду вдаваться в подробности. Это было ужасно. Алкоголь не разжег во мне и толику страсти, тело отказывалось получать удовольствие, и все его прикосновения и поцелуи были будто ножи. Мы закончили, так и не начав. Он сполз с кровати и сказал, что я потеряна для него во всех смыслах, что он устал бороться с моей фригидностью и что лучше пойти спать. Я так и осталась сидеть в красивом белье, с подвязками и в чулках на краю кровати, молча захлебываясь слезами унижения. Вскоре после того вечера я застукала его с любовницей в метро и все было кончено. Вот такая моя прекрасная история. Я тот человек, у которого нигде не может быть нормально. Все время все через жопу… — Эви горько усмехнулась и добавила. — А ром остался внизу? Я бы надралась до чертиков. — На последнем слове с ее ресниц вновь упала слезинка прямо на пол. Она опустила голову вниз, волосы рассыпались по плечам и закрыли обзор на собеседника, который сейчас казался скорее призраком. — Я думаю, что ты абсолютно здорова. — Ха ха, мой милый друг. Ты только лишь можешь предполагать. — не поднимая голову телеведущая увидела, что в поле ее зрения кто-то появился. Томас тихо переместился к ее ногам, сел по турецки также, как и она и обхватил своими руками ее колени. — Послушай. Я понимаю, что ты не веришь мне. Но я чувствую, что весь твой опыт был большой ошибкой. Начиная с того, что ты хотела угодить всем, кроме себя и заканчивая тем, что бывший мужчина абсолютно не любил тебя и не боролся за тебя. — рука Хиддлстона убрала прядь волос Эви за ухо, чтобы видеть ее глаза. — Я тебе уже говорил: когда отключается мозг, и ты начинаешь совершать поступки, движимые сердцем, тело всегда подключается за ним. Каждый раз, когда я касался твоего тела — я видел и чувствовал взаимность. Потому что твоя голова хоть и туго соображала, сердце давно все решило и выбрало. И сейчас. Эви подняла голову и вновь окунулась в бесконечную синеву глаз напротив. Томас придвинулся еще ближе и чтобы избежать комичности позы, просто усадил девушку себе на колени. Телеведущая начала паниковать и попыталась вырваться из железной хватки мужских рук. — Успокойся! Молю тебя, хотя бы на мгновение, расслабь свое тело. Все, что нужно — ты почувствуешь. — вкрадчивый шепот доставал до самых глубин. Слегка поупрямившись Эви приняла решение безоговорочно капитулировать. Она поняла, что хоть и заставляет тело силой мысли держаться подальше — сердце тянулось к нему, оно хотело стать ближе и почувствовать все тепло, которые ему были готовы дать сполна. Девушка сделала глубокий вдох и выдох, а потом съехала с колен на бедра и обвила руками талию Тома.