до встречи с тобой

1.

Словно под толщей воды слышны приглушенные грубые голоса: их много и все они смешиваются воедино. Слипшиеся веки с легкой болью из-за песка в глазах с трудом разлипаются и чувствуется колкость на склере. В воздухе витает запах водорослей, пресной воды и костра, на котором явно что-то жарится, о чём говорит насыщенный, аппетитный запах мяса. Протерев глаза и проморгавшись, Тэхен видит натянутую ткань высоко над головой, словно в палатке находится, только в большой, размерами похожей на маленький домик. Он пытается подняться, но тело затекло, из-за чего сделать это дается с трудом и ноющей болью в мышцах. Те же голоса, что он слышал ранее, пригвождают к месту, но неизвестность пугает больше, поэтому он садится на чем-то мягком, шерстяном, и, опираясь на ладони позади себя, мутным взглядом осматривает обстановку. Ясность ума приходит в тот момент, когда он видит в двух метрах от себя четырех человек, облаченных в странную одежду, похожую на доспехи воинов во времена Чосон. Его будто током прошибает от их ненавистных лиц, полных злости. Они смотрят с прищуром, вылизывая омегу взглядом, но не тем, что он привык видеть: эти взгляды оценивающие, но ничего не понимающие. — Поди, скажи, что очнулся, — тихо молвит один из них другому, тому, у которого борода сантиметров десять, хотя выглядит не старо. Мужчина, предполагаемо, альфа, встает с насиженного места на шкуре и, отодвинув плотную ткань, выходит, как Тэхен понял, из шатра. Он бегает глазами по людям, детально осматривает вещи вокруг себя и ничего не понимает, потому что последнее, что помнит — он ушел под воду с головой, а дальше беспроглядная тьма. На глаза попадается большой стол, на котором лежит оружие в виде копьев, арбалетов, мечей и какая-то сложенная раза в четыре плотная бумага с какими-то линиями; чуть поодаль от стола куча вещей и шкур животных. Догадка о том, где он находится — пугает, и Тэхен хочет верить в то, что это сон, или, как максимум какой-то розыгрыш. Через долгую минуту в шатер заходят два человека — тот, что ушел до этого и второй, ранее при омеге здесь не присутствующий. «Красивый», — проносится в мыслях. В нос бьет запах древесной воды и мускусной старой бумаги. Забавно, ведь тэхенов запах тот же, только с нотками цветов. Альфа одет в ту же форму, в те же доспехи, что и на других людях, но она у него черная, как его волосы и глаза, и сам человек отличается от них, только чем — Тэхен понять не может. Как только альфа зашел — все вокруг приобрело другие оттенки, более темные, но приятные и, родные будто, уютные. Тэхен не понимает, то ли его омежья сущность так реагирует на этого человека, от которого веет властью и могуществом, то ли он сам. Неожиданно все мужчины кроме него испаряются будто по щелчку пальцев, а сам альфа вмиг оказывается рядом с Тэхеном, одним коленом упираясь в землю, на другое положив локоть и внимательно смотря своим убивающим, пригвождающим к месту взглядом. — Кто тебя послал? — Тэхен от резкого вопроса назад отшатывается, колени обхватывает и дрожать начинает, а у альфы, от злости будто, скулы заостряются, вид непроницаемый. — Я второй раз повторять не собираюсь. Тебе лучше ответить, пока у меня есть терпение. — Н-никто… — Тэхен не замечает, как из глаза его слезинка катится, останавливаясь на подбородке, и альфа за ней взглядом прослеживает. — Хорошо, давай по-другому. Кто ты, как зовут и почему на тебе такая одежда? — когда омега напротив него молчит, альфа не сдерживается, кричит: — Отвечай! — Т-тэхен. Прошу, не т-трогайте, я не знаю, к-то Вы и где я нахожусь… У него вмиг начинается истерика, потому что альфа давит не только словами, но и атмосферой, что вокруг скопилась, словно собрал ее в кулак и выплеснул, как воду. Так страшно Тэхену не было давно, он искренне не понимает, что происходит. Открыв глаза, перед собой он видит лишь пыль, образовавшуюся ветром, но истерика на нет не сходит, только больше становится, словно все, что накопилось — вырвалось наружу большим потоком. Это как рухнувшая дамба — раз уж вода прорвалась, значит, нужно вытечь всей, а иначе пусто не станет, значит, только хуже будет.

2.

— Ты все слышал. Что думаешь? — Да уж, слышал не только я, — указывает альфа на открывших рты воинов. — Вам привал дан для чего?! После этого все воины, отвернувшись, принимаются то за еду, то за заточку лезвий своих мечей, стараясь не давать поводов злить главных. — Начни с ним тему более мягко, не кричи, и скулы по привычке не заостряй, тогда он пойдет на контакт. Омеги ведь ранимые существа. — Я абсолютно нормально с ним разговаривал. — Ты себя в отражение воды видел? — Как ты смеешь со мной так разговаривать?! — глаза кровью наливаются от этой мнимой наглости, но человек рядом на это усмехается. — Вот об этом я и говорю. Пошли.

3.

Более менее успокоившись, но все также содрогаясь в легких рыданиях, Тэхен обхватывает себя за плечи и растирает кожу сквозь ткань клетчатой рубашки, потому что холодно здесь, и несмотря на то, что сидит он на теплой шкуре — даже сквозь нее чувствует промерзлую землю. Через какое-то время этот альфа заходит вновь, но в сопровождении еще одного, у которого глаза какие-то добрые, улыбающиеся, хотя губы сомкнуты и уголки вверх не подняты. Этот альфа садится рядом, на тоже место, где сидел ранее другой. — Мы тебя не обидим, — говорит он, на что стоящий у стола усмехается, сложив руки на груди. — Меня зовут Хосок. Ты, как я понимаю, Тэхен? Омега кивает и чуточку расслабляется, но дрожь в теле не уходит. — Хорошо, Тэхен. Можешь сказать, как ты здесь оказался? Коротко взглянув на другого мужчину, он рассказывает: — Не знаю… Последнее, что я помню — я пошел в парк и с пирса упал в воду. Потом темнота. — Что такое парк и пирс? — нахмурившись, спрашивает Хосок. — И почему у тебя такого цвета волосы и странная одежда? Ранее Тэхена никто не спрашивал, почему у него волосы пепельного цвета, ведь это нормально, в двадцать первом-то веке, но в данной ситуации, из-за окружающих его людей и вещей, он понятия не имеет, что ответить. На розыгрыш это больше не похоже, на сон тоже, сколько бы не причинял себе боль, но и очевидное принять невозможно, потому что… как? Такого быть не может. — Из какого ты государства? — спрашивает второй, у стола. — Он будто не из нашего времени… — шепчет Хосок себе под нос. — Тэхен, скажи мне, какой сейчас для тебя год? — Две тысячи семнадцатый… Хосок оборачивается ко второму, который уже нахмурился от слов омеги, и резко встает, напугав этим Тэхена. Альфы между собой что-то обговаривают, и по их лицам Тэ понимает, что он далеко не в своем году, но как в это поверить? Путешествия во времени? Бред какой-то, не иначе. Хосок уходит, и на его место садится второй, тяжело вздыхая. — Я принц Гук из императорской семьи Коджон. Сейчас 1784 год. Ты находишься недалеко от государства Чосон. По прибытии в Кенбоккун, мы решим, что с тобой делать дальше. И уходит, оставляя омегу пребывать в состоянии шока и размышлять над сказанными словами.