до встречи с тобой

С прибытия в главный дворец проходит четыре месяца. Еще неделю они добирались до Чосон, ведь, как оказалось, армия принца вместе с ним отвоевывали соседнее государство Ходжон, и когда к концу своего пути остановились на привал, один из воинов, принимая душ в озере, увидел на берегу не подающее признаков жизни тело в странном одеянии. Любопытство взяло верх и, позвав остальных, они принесли Тэхена к шатру принца, авось и в гарем возьмут, но бывали и случаи, когда Гук позволял забрать омегу какому-нибудь воину, а что с ним будет тот делать — неважно: это в тех случаях, когда омега не привлекал или не привлекала Гука ни красотой, ни запахом. В этот раз ни за неземную красоту, ни за манящий запах к себе в шатер забрал, а за предчувствием чего-то нехорошего; ощущение, что этот юноша мог быть кем-то из врагов послан — его не покидало, и только Хосок — его верный друг и товарищ, а так же командир армии, смог уговорить не убивать. Изначально, они оба не могли поверить в то, что Тэхен из будущего, но Хосок вспомнил слова одной старухи, что напророчила Принцу любовь к неземному омеге, что будет послан ему водой, и сразу же напомнил об этом Гуку. Конечно же, последний в подобное не верит, хоть и обстоятельства яро намекали на правдивость этого странного пророчества. К Тэхену он холоден был и будет. Во дворце омегу спрятали от глаз чужих в ханоке Хосока, ведь узнай кто о нем — разразились бы споры и возникли негодования. Принц приказал любыми способами изменить Тэхену цвет волос, пусть хоть черной смолой зальют, если это поможет, ему было все равно, главное, чтобы он ничем не отличался от других, вот только решение нашли на месяц второй, когда черные корни сами начали отрастать, тем самым и длина волос постепенно близилась к той, что носят все люди в их время. Тэхен бесчетное количество раз пытался срезать мешающиеся волосы, потому что несмотря на то, что абсолютно все омеги и альфы ходили с длиной волос ниже плеч, не мог к такому привыкнуть, впрочем, как и ко всему в этом времени. Он принял реальность на девятый день, и что тому послужило — понять не мог, одно знал точно — никуда теперь он не денется. За эти девять дней он сбежать пытался — тщетно. Раз за разом отказывался надевать ханбок, но надевали насильно; пищу не принимал и воду не пил, но и тут выкабениваться не получилось, потому что за каждым отказом его наказывали палками по пяткам. Тэхен читал о таком в учебниках, когда учился в школе, все поверить не мог, что подобного рода наказания, и даже хуже, действительно существовали только за то, что человек от чего-то отказывался, но убедился на своем опыте. На третий месяц пребывания во дворце его обучили здешним правилам и этикету, и за время учебы он ловил себя на мысли, что лучше бы убили, потому что вся информация давалась нелегко, с большим трудом даже. К примеру, омеги, за то, что сутулятся, получали палками по спинам, а если сделать ошибку в корейской каллиграфии в тексте на большом полотне бумаги, то били уже по рукам чуть выше запястий — способность писать никуда не исчезала, однако делать это было труднее. Людей снаружи он не видел. Держали Тэхена уже в другом ханоке, где ранее жила пожилая пара — родители одного из старших воинов. Окна здесь всегда закрыты досками, свет внутри исходит лишь от свечей, еду и воду приносят четыре раза в день — разнообразие из составляющего бывает редко: основа всегда рис, сладкий картофель крайне редко, рисовые лепешки через каждые два дня, из питья бывает козье молоко, травяной чай, какое-то сладкое питье приносят к лепешкам, — все вместе составляет из себя десерт. Так же приходят учителя, которые всему и обучают. У Тэхена есть смотритель — Лиу, он бета и всегда молчит, ни слова ему не говорит, и не потому, что немой, нет, — потому что приказ. Именно Лиу приносит омеге еду и помимо этого проверяет, во сколько тот ложится и встает, также и наказывает. К концу четвертого месяца у Тэхена челка до подбородка и волосы до плеч, концы которых решили не срезать, а просто покрасили какой-то жутко пахнущей смесью; когда краска вымывается — ее наносят вновь, и обычно это происходит через неделю-две. Волосы он обязан завязать в хвост, как только просыпается, а на лоб надевать того же цвета, что и его синий ханбок, ленту с узорами. Лиу улыбается, в который день замечая за омегой хороший результат: тот больше не сутулится, прямо ходит, ровно голову держа, пишет красиво и без ошибок, встает и ложится без опозданий, а также не огрызается учителям, что не может не радовать. Казалось бы, все хорошо. Но что у Тэхена внутри? А внутри боль. Мысли о матери и брате в голове ни на день не покидают его: душат, глушат, боль доставляют. Как там Сокджин? Как мама, что так же кровью истекала от нанесенных отцом ран? Тэхен хочет вернуть прежнюю жизнь, и плевать, что вернувшись, его бы упекли за решетку. Каждый день, просыпаясь, он надеется, что окажется у себя дома, в своей постели. Встанет, уйдет в душ, после пороется в интернете, без которого здесь тяжко было в первые два месяца, послушает музыку, коей здесь и не пахнет, и пойдет в школу. В нормальную школу, где есть люди и его друзья. Тэхен скучает по абсолютно всему: по нормальной одежде, по старой стрижке и цвету волос, по любимым одеколонам и улицам Сеула, даже по мерзким учителям скучает, о семье и говорить не стоит — каждый день проливает из-за них слезы по ночам. Вернуть бы все, да только как… Наутро Тэхен просыпается ровно в семь — организм привык, да и как тут уже не проснуться, когда за пределами ханока слышны колокола. Лиу уже тут как тут, стоит подле его ложе, бодренький, будто спит по двенадцать часов в сутки, хотя на деле в два раза меньше, либо кофе пьет литрами, однако Тэхен не совсем уверен, что он здесь есть. Проморгавшись, Тэхен смотрит на Лиу, приветствуя, и, вставая с ложе, он никак не ожидал услышать от вечно молчаливого смотрителя ответ. — Доброе утро, Тэхен, — голос у Лиу красивый, мягкий, не то, что у Тэ, не бас какой-нибудь. — Ого, так ты все-таки умеешь разговаривать… Я приятно удивлен, — улыбается омега, но чувствует здесь подвох, ведь Лиу, который обычно как туча ходит, сегодня вдруг не просто говорит, но и улыбается во все тридцать два, демонстрируя один золотой клык, который ранее Тэхен не замечал. — Что ж, это был приказ. У меня для тебя хорошая новость. «Меня отпустят?..», — с надеждой думает Тэхен, хотя понимает, а даже если отпустят, куда ему идти? — Какая же? — не переставая улыбаться, спрашивает он, надеясь, что новость действительно хорошая. — Сегодня ты переходишь в гарем принца Гука. Улыбка с лица сходит на нет.