до встречи с тобой

Тэхен просыпается от шума над левым ухом, так как на правом лежит. Он и не заметил, как уснул, и если колокола в девять часов не последовало, а гаремные уже не спят, значит, он проспал нужный час и последует наказание. От этого осознания он подскакивает как ошпаренный и начинает тяжело дышать, в толпе собравшихся уже выискивая Лиу с палкой или хлыстом, но того не видно, однако и расслабляться не стоит. Гаремные вокруг него красивые. Лица слегка подкрашенные, внешний вид в целом приведен в порядок, а ханбоки у каждого и каждой фиолетовые, но разных тонов — от светлого до темного; к слову, девушек он насчитал всего ничего, а то есть четверых, шелковистые волосы которых достигают уровня бедер. Все на него смотрят так оценивающе, и ему от этих взглядов уже не по себе становится. — Он такой красивый. — А чего волосы такие короткие? Неужто обрезали в наказание? — Не вижу в нем ничего особенного, есть и покрасивее. — Да ладно тебе, мне кажется, ты завидуешь. Эти фразы омеги говорят шепотом, но Тэхен слышит. Вспомнив о приличии, он кланяется и, обращая взгляд на каждого, здоровается. Омеги, его голос услышав, театрально вздыхают, но некоторые искренне поражаются такому бархату, ассоциирующимся с темно-алой целозией, что во дворе за гаремом растет. Он знакомится со всеми присутствующими, узнает имена, но всех сразу запомнить не получается — со временем придет; зато буквально сразу он сдружился с омегой по имени Чэньюй, который из-за сложности произношения его имени, просит называть по фамилии — Хуа. Тэхен узнает, что ему всего шестнадцать, он китаец и в гареме живет полгода, так же то, что его пальцем не трогают и в покои Принца ни разу не водили, а почему — умалчивает, поджав губы, будто это секретная тайна, впрочем, не Тэхена это дело. С Хуа уже в первый день становится весело — тот решает посвятить его в сплетни гарема, говорит у кого какое здесь прозвище и ни на минуту не умолкает, что Тэхену нравится, ибо лучше так, чем сидеть в тишине и ощущать на себе не особо хорошие взгляды. Хуа замечает, как иногда напрягается новый друг, говорит, что в первое время так и будет, как было с ним, а позже даже подружиться захотят. В какой-то момент разговора с Хуа Тэхен чувствует до безумия приятный и манящий запах, который действует на него, как дурман, и если обратить внимание на других гаремных — на них тоже. Он даже не сильный, всего лишь легкий шлейф, зато какой яркий. Тэхен будто в винодельню попал: сочетание морозной вишни и черной смородины с кедром и какими-то кондитерскими пряностями просто шикарно, Тэхен будто каплю каберне совиньон на языке распробовал. Глаза сразу же ищут обладателя столь прекрасного запаха, который сильно выделяется среди других, видят, как главные двери распахиваются и входит в гарем омега, в сопровождении двух других. Когда Тэхену говорили, что фаворитов Принца можно узнать не по одежке — он не понял, как еще это можно сделать, а теперь своими глазами видит. Длинные черные волосы и кожа, как сахар — белая, ярко-голубые глаза, не свойственные корейцу, кошачий разрез, тонкие вишневые губы, стройное тело, скрытое шелковым белым халатом, в рукавах безумно широким, и звериный взгляд, будто нападет сейчас, все лицо расцарапает, и Тэхен рад, что направлен он не на него. Омега мимо проходит, ни на кого не обращая внимания, в том числе и на самого Тэ, наверх в свою комнату фаворита поднимается на третий этаж, по балкончику проходит, как модель на подиуме. В две тысячи семнадцатом он бы был каким-нибудь айдолом, Тэ уверен. — Это Мин Юнги, он главный фаворит Гука. Его здесь неделю не было, вот сейчас первый раз его увидели, — говорит Хуа, отрывая виноградинку от кисточки на подносе, что принесли каждому омеге, сидящему у бассейна. — Где он был? — Проводил течку с принцем. — То есть, — сглатывает Тэ, — полный период течки омега проводит в его покоях? — Полный период — да, но не каждый омега. Принц очень придирчив. Гарем у него есть, да, но не каждого он себе желает. — У него дети есть? — Трое. Юнги родил четыре года назад альфу-девочку и полтора года назад альфу-мальчика, и еще одна фаворитка родила омегу-мальчика, только вот… фаворитка погибла недавно. Двухмесячный сын воспитывается сиделкой. — А погибла она сама? — задает рисковый вопрос Тэхен, ибо о подобном спрашивать на деле не стоит. — Честно скажу — никто не знает. Уснула и не проснулась, — вздыхает Хуа. — По слухам, яда в еде обнаружено не было, со здоровьем все было хорошо, а удушье той же подушкой, к примеру, не подтвердили. Странный случай, на самом деле. Тэхен резко чувствует холодок, пробежавший по коже, поднимает взор наверх, и на балконе видит того омегу — Юнги. Он смотрит с прищуром, глазами облизнув Тэхена с ног до головы, и будто горечь почувствовав, морщится, тут же скрываясь в своей обители. Что-то Тэхену подсказывает, что это не есть хорошо.