до встречи с тобой

— Ну что, откуда ты? — вздрагивает Тэхен от голоса над ухом и видит позади себя Юнги, обернувшись. В самом гареме Тэхен уже неделю, если правильно считать, и это первый раз, когда фаворит принца с ним заговорил: до этого лишь мимо проходил, не удостоив даже взглядом, хотя, не очень-то и хотелось, ведь он у Юнги жуткий, раздирающий будто. С Хуа они стали еще ближе. Тонсен даже как-то умудрился попросить общего смотрителя переехать со своей комнаты ближе к Тэхену, и последний поинтересовался, мол, как, на что Хуа лишь жмет плечами и говорит, что щенячьи глазки делают свое дело, но Тэхену мало верится, ведь их смотритель тот еще тип. Он познакомился с ним к вечеру в первый день, и знакомство было отнюдь не самым приятным. — Так как у тебя есть Лиу, я в твою сторону глазами щелкать не буду, но если ты выкинешь что-то, то он тебе не поможет, — это первое, что Тэхен тогда услышал от него. — Ах да, меня зовут Минги, я общий смотритель гарема. Сам Минги — бета, и выглядит довольно броско: высокий, очень худой, хотя Хуа говорит, что ест тот за четверых, правый глаз у него нормальный, левый — блеклый, потому что слепой, однако, как Тэхен понял на практике, видит тот одним глазом за двоих, и порой это бывает жутко; ханбок у него, как и у Лиу, черный, собственно, так и можно отличить смотрителей гаремов, которых здесь оказалось шесть, и только три из них имеют вот такие хоромы, как здесь; голос у Минги хриплый, нос картошкой, из-за чего именно так его и зовут, но Хуа говорит, что здесь его очень ценят и уважают, потому что несмотря на всю свою свирепость в словах и грозный вид, человек он хороший: где надо — поможет, защитит, выслушает, и наказывает только за дело. За эту неделю Тэхен в этом убедился. Юнги обходит его и садится на подушку напротив, беря с чужого подноса горстку вишен. — Надеюсь, ты не против. Так, откуда ты? Тэхен сглатывает, вопрос понимает, а что ответить, не знает, ибо Лиу с самого начала предупредил ни о чем из своей жизни не рассказывать, держать язык за зубами. Но если отказать в ответе, что будет? Это же не обычный гаремный омега, в конце концов. — Не знаю, — тихо отвечает, где-то внутри надеясь, что Юнги отстанет, но увы. — То есть как? Я вот из Ханяна. — Правда, я не знаю. — Ладно, мистер-незнайка, я пытать не буду. Сколько тебе лет? — Девятнадцать, а тебе? — осторожно интересуется Тэхен, хотя и знает на самом деле: так, для приличия интересуется. — Двадцать три, но я думаю ты и так это знаешь. Гаремные те еще сплетники, — улыбается Юнги и Тэхен думает, что все-таки не зря этот сахарный омега — фаворит, ибо все в нем идеально, даже улыбка, благодаря которой даже Тэхен слегка улыбается в ответ. — Ты будто боишься меня, как-то сжался весь. Это из-за того, что я фаворит? — Что ты, нет конечно… — Да ладно? Я знаю, что обо мне говорят, но это все неправда. Пообщайся со мной, и убедись в этом сам. Юнги говорит так тепло и искренне, но почему Тэхен не может избавиться от зудящего чувства внутри? Либо он начал верить во все сплетни, либо сам себе навязывает, потому что Юнги перед ним не тот, о ком говорят, как о властном фаворите Принца, что за него и убить может. Нет, напротив даже, — новые фавориты — новые друзья. Юнги рассказывает о своей жизни до гарема и это отнюдь не самая приятная история, но что самое интересное — она сильно похожа на тэхенову прошлую жизнь, разве что Юнги жил совсем бедно. Его также избивал отец, а мать работала в полях почти двадцать четыре часа в сутки не разгибая спины, из-за чего, конечно, вскоре скончалась; у Юнги есть маленькая сестренка, и он своей спиной прикрывал ее, когда отец замахивался грубым хлыстом. Юнги Гуку благодарен за то, что вытащил его из этого ада. Они встретились, когда Принц как обычный горожанин в капюшоне со стражей ходил к купцам, расспрашивал в городе, как идут дела, всего ли хватает, так, невзначай, и случайно забрел на улицу с обветшалыми домами, где все еще жили люди, но малые единицы. Недовольно нахмурившись, Гук осматривал дома и услышал крики ребенка почти в самом конце, и пройти мимо совесть не позволила, да и ему, как будущему правителю, просто нельзя было это сделать. Картина перед ним предстала весьма печальная, где рослый мужчина хлыстом избивал подростка лет семнадцати-восемнадцати, что защищал маленькую девочку, наплевав на адскую боль. Стража альфу скрутила, и Гук просто не мог не предложить этому омеге, уже после оказания медицинской помощи, перейти к нему в гарем, а Юнги не мог не согласиться, хотя была возможность сказать «нет». Тэхен от этой истории, да еще и того, как Юнги красочно ее описал, еле сдержал слезы, а ведь никогда сентиментальным не был. Они много разговаривают еще после, и Тэхен рушит все свои думы об этом парне, потому что Юнги оказывается очень хорошим человеком, который обещает познакомить его со своей дочерью — Шинхе, и сыном — Юнгуком. Тэхен посмеивается с соединенных двух имен мальчика в одно, и Юнги шуточно начинает его избивать, мол, что такого, почему бы и нет, а Тэхен еще больше начинает смеяться, заливаясь на весь гарем. То, что за ним с улыбкой на лице наблюдает Гук, не знает.