до встречи с тобой

Холодный пот с головой накрывает дрожащее тело, ветер лижет возбужденную кожу: кто-то открыл окно? Тихий, но действующий на нервы скулеж, неспящих напрягает, а усилившийся запах въедается в легкие, и кого-то это сильно раздражает, ибо не все здесь цветы любят. Тэхен на шкурах ворочается, дышит тяжко: ему снится кошмар, и в это же время начинается течка. Лекарь вправду сказал, что если три раза в день пить травяной отвар с жутким привкусом, то цикл придет в норму, но не упомянул, что это возможно так скоро, ведь прошло всего три недели, хотя курс пропить нужно было как минимум месяца два. Тэхен просыпается от резкого жжения в заднем проходе и выгибается в спине как кошка, начиная плакать: кажется, это впервые, когда течка начинается слишком болезненно, и омеге хочется на стенку лезть от этого ужасного чувства. Живот внизу скручивает так, будто изнутри все сжимают в кулаке и делают некий массаж, только он, отнюдь, не самый приятный. Видимо, сбившийся цикл дает о себе знать. Судя по тому, что Лиу уже тут как тут, кому-то все же надоело это слышать, будто сам в подобной ситуации не бывал. Смотритель сонный, с отпечатком ладони на щеке, но увидев течного омегу, тут же одергивает себя ото сна и бежит за нужным отваром, чтобы на время подготовки страдания чужие облегчить. Тэхен на все запахи кроме своего реагирует остро, поэтому не сразу принимает жидкость со зловещей вонью. Кое-как сдержав рвотный позыв, он страдает еще минут десять и успокаивается, ибо наполовину густой отвар действительно помогает унять дрожь и стягивающую боль в животе. За это время Лиу успевает сообщить о нем Принцу, который, как оказалось, и не спал вовсе. Вместе с Минги они уводят почти бессознательного омегу в купальню, где нужные люди делают свое дело: обмывают его тело разными средствами, удаляют лишние волоски, натирают кожу маслами, запахами схожими с его, чтобы не испортить. Когда приступают к его внешнему виду и одежде, Тэхен словно просыпается, не сразу понимает, что трое человек с ним делают, и у рядом стоящего Лиу интересуется, зачем все это. Ответ заставил сердце биться чаще, и дрожь вновь вернулась, и она вовсе не от предвкушения. Ему наносят легкий макияж, подкрашивают тусклые волосы и распускают, из-за чего они ниспадают на плечи. Одевают его в шелковый, темно-зеленый халат, и Тэхен ни к месту задумывается, что цвет этот вовсе не его — совсем ни к лицу, ни к коже, от чего становится досадно, но если это просьба самого принца, кто он, что может ослушаться? Приняв на себе мерзкий цвет, Тэхен не замечает, как слезинка сама по себе скатывается по его щеке, не понимает, откуда ей вообще сейчас взяться, когда он себя сдерживает, мысленно прося оставаться сильным. Почему вдруг расклеивается — не понимает, ну подумаешь, проведет недельку в покоях всеми желанного альфы, ведь и сам его внутренне желает, хоть и боится, но потом осознает, что Гуку наследники нужны, и распадается внутри на части, ибо сможет ли? Тэхен о детях раньше двадцати пяти-семи никогда не задумывался, не считал никогда, что выносить в себе дитя — это его прямая обязанность по жизни, а теперь, здесь, это необходимость, и это страшно. Лиу Тэхена ведет из гарема в главный дворец, где находятся покои принца, проводит по длинным темным коридорам, на стены которого хочется посмотреть, но Тэхен взгляда от пола оторвать не в силах, вскоре чувствует холод по телу и свой запах, который вновь усиливается. Голова начинает кружиться, и он почти падает, но Лиу под нужным боком оказывается, ловит его и шепчет еще немного потерпеть, совсем чуть-чуть осталось. Они с трудом доходят до массивных дверей и Лиу приходится омегу отпустить, чтобы постучаться, и это зря, потому что тот падает, но вдруг чувствует грубые теплые руки на талии. Расфокусированный взгляд пытается понять, кто его поймал, и когда Тэхен видит, полностью расслабляется, обмякнув в руках принца. — Дальше я сам. Спасибо, Лиу. Смотритель, кланяясь, удаляется, а Гук, подхватив омегу на руки, входит в свои покои, ладонями ощущая жар его тела и дрожь, аккуратно кладет на свое ложе и отстраняется, так как тот почти без сознания и дышит совсем тяжко. В таких ситуациях он просто ждет, когда омега придет в себя. Долго ждать не приходится. Тэхен начинает изнывать от вернувшихся спазм в животе через половину часа, как показывают песочные часы на письменном столе принца. Тэхен отворяет глаза и резко дергается назад, завидев нависшего над ним альфу. — Тебе зеленый совсем не идет. Надо отрубить головы тем, кто надел это на тебя, — а Тэхен и поспорить не может, разве что с последним сказанным, но все, что на языке вертится, сказать не получается, когда рука альфы тянется к его лицу и оглаживает бархатную кожу. Глаза спускаются к губам и он видит блеск в черных омутах, сплошное желание и некое безумство. В следующую минуту Тэхен чувствует чужие, слегка покусанные губы на своих, теплых и мягких, и растворяется в этой нежности, с которой его целуют. Тэхен под чужим языком на коже в районе сосков возбуждается еще сильнее, стонет тихо, но красочно, выгибается, подобно кошке, будто все это у него в первый раз. Гук садится на кровати и тянет Тэхена на себя, чтобы тот был на нем. Потянув за ленту на талии халата, шелк, струящимися движениями, спадает с золотой кожи к бедрам, больше оголяя юное тело, и принц начинает выцеловывать каждый сантиметр по истине прекрасной на вкус кожи. Тэхен опирается ладонями о чужие плечи, запрокидывает голову назад, открывая больший вид, стонет и рефлекторно подается бедрами вперед, потому что в заду ноет, хочется, чтобы хоть что-то уже в него проникло. Альфа намек понимает, в обильно течную дырочку палец вставляет, думает, что даже масла здесь не нужны и чувствует, как Тэхен сразу же на палец насаживаться начинает. Гуку нравится, как тот уже на трех двигается, а ему даже делать ничего не приходится, разве что манящее тело целовать, свободной рукой бедра до синяков сжимать, оставляя полумесяцы от ногтей. Тэхен вмиг оказывается лежащим на лопатках, между его ног пристроился голый, возбужденный до предела принц, и он правда не заметил, когда тот успел раздеться. Омега опускает взгляд вниз и сильно жмурится, потому что как это в него войдет, не порвав — не понимает. Тэхен уже мысленно готов к временной боли, но тело нет, а иначе бы приняло хотя бы головку, которую Гук пытается просунуть. Тот просит не сжиматься, но Тэхен свое тело не контролирует, знает, что альфа старается не навредить, сделать все аккуратно, но это лишь нервирует, поэтому Тэхен хватает его за бедра и резко впечатывает в себя. Это было глупо, даже сам альфа не ожидал такого поворота событий, но омегу за стальную выдержку готов миллион раз расцеловать, потому что держится тот и правда стойко, хотя боль на его лице словами не описать. Слезами зато можно, которые ручьем текут из красных глаз. Гук видит кровь, омегу целует в уголки глаз, губ, все лицо поцелуями покрывает, надеясь, что это уменьшит боль, не двигается, привыкнуть дает. В какой момент осторожность они к чертям послали — неизвестно, потому что сейчас Гук размашисто вбивается в прекрасно пахнущего омегу, губами ловя его стоны и крики, и оставляя на шее следы своей страсти. Он трахает его на весу, на себя сажает, какие только позы не применяет — всего мало. Тэхена мало. С ним каждая смена кажется самой первой, каждый поцелуй, все. Гуку впервые действительно мало. Он упивается этим телом, все никак напиться, насытиться не может. Тэхен голос срывает, лишь тяжело дышит теперь и простыни в ладонях сминает, рвет почти, потому что до дрожи в теле хорошо, но вскоре он плачет, ибо Гук позволяет узлу внутри набухнуть и происходит сцепка, а это больно; омега даже не сразу понимает, что случилось. Поцелуи все неприятные ощущения компенсируют, и он падает на черные, влажные от пота, простыни, лицом утыкаясь в подушку. Альфа ложится сзади, обнимая его за талию. — Мое имя Чонгук, — Тэхен вздрагивает, и вовсе не от того, что принц сказал это резко и неожиданно, а от того, что он назвал свое полное имя. Хуа рассказывал, что своим полным именем принцы и все правители делятся лишь с приближенными и фаворитами: значит ли это, что Тэхен стал одним из них? Сомнение так или иначе заселяется где-то внутри и омега ждет какого-то продолжения, которого и не следует вовсе. — Чонгук… — будто на вкус пробует его имя, Тэхен, немного хрипло отзываясь. Чонгук же по его плечу кончиком носа проводит, все запахом насытиться не может. — Почему Вы сказали мне свое имя? Минутная тишина, давящая атмосфера, смоченные в слюне чужие губы и шепот над ухом: — Потому что моим будешь. В следующую секунду связки Тэхена волшебным образом восстанавливаются и из горла вылетает гортанный крик, который он не в силах сдержать, а все потому что Чонгук словно в сочное мясо, как оголодавший зверь, в изгиб плеча Тэхена вгрызается, пуская струи крови. От ноющей, нестерпимой боли Тэхен теряет сознание, а Чонгук как зачарованный любуется своей меткой, которая на омеге смотрится безумно эстетично и красиво. Определенно цвет Тэхена — красный.