до встречи с тобой

1.

полгода спустя. Тонкие длинные пальцы нежно касаются грубой коры дерева, на распущенные плечи будто на мед садятся пчелы, жужжа прямо над ухом. Человек, спрятавшийся за могучим дубом, тихонько выглядывает из-за него в поиске другого, чей запах почему-то никак не улавливается. Тэхен аккуратно выходит в свет, из-за чего камень топаза цветом моря на его шее начинает блистать на ярком солнце: дарящему этот подарок, омега словно океан, в котором хочется утонуть бесследно. Он спиной опирается о дерево и разглядывает весь лес, надеясь уловить хоть какое-то движение, однако его альфа будто невидимка, либо же как разбойник, надеющийся поймать свою драгоценность весьма забавным способом. Тэхен слышит хруст ветки сбоку от него, наивно резко разворачивается в другую сторону и попадает в любимые объятия. — Вот ты и попался, — с улыбкой на лице шепчет Чонгук. — Ц, — закатывает омега глаза, но альфу обнимает. — Я и сам уже хотел сдаться… — Да конечно. — Правда! — восклицает он. — Мы устали немного прятаться от Вас, мой Господин. — Господин? Тэхен нежно смотрит в темные и глубокие, как Марианская впадина, глаза напротив, и с той же нежностью и любовью в голосе, на выдохе произносит: — Муж. Мой любимый муж. Чонгук улыбается так ярко, что любое солнце бы позавидовало. Он целует омегу в губы, мягко толкая его к дереву и, опираясь на него рукой, второй поднимает его подбородок, целуя глубже. В это время ветер насвистывает свою мелодию под а капеллу птиц, сидящих на деревьях, а водопад громком шумом дает о себе знать где-то недалеко. Чонгук отстраняется и опускается на колени, целуя Тэхена в прилично выпирающий живот. — Ему тоже должно достаться. — А ты уже выучил его прихоти, — смеется Тэхен. В тот вечер изменилось слишком многое. В тот вечер Чонгук сломался дважды и одной новостью исцелился полностью. Его остановили на половине пути к брату, когда сказали, что Тэхен упал с лестницы, и деревянный пол окрашивается его кровью. Это заставило его вернуться, и благодаря омеге он не совершил ужасную ошибку, потому что совершенно точно он бы убил Чимина и глазом не моргнув. Когда лекарь в лазарете осмотрел омегу, он вышел наружу к Принцу с улыбкой на лице, сказав, что тот будет жить и отделался лишь разбитым виском, да вывихнутой рукой. И что с ребенком все в порядке. На этом моменте Чонгук не понял, а лекарь мягко объяснил, что Тэхен ждет ребенка. Сейчас у того на виске уродливый, но небольшой шрам, и седьмой месяц беременности, которую он не воспринял сразу всерьез и начал отмахиваться, как от глупой шутки. Потом было не до смеха. Три дня он плакал: первые два от нежелания и того, почему Чонгук от него испорченного не отказался, и третий от радости, когда альфа подарил ему топаз на цепочке и наглядно показал, как его любит, и как рад тому, что у него будет еще один наследник. Чимин эту новость по слухам воспринял ужасно. Он разгромил свои покои и, ничего не сказав семье, под покровом ночи скрылся из дворца, передав через письмо императору, что отныне он будет биться за трон. Чимин Чонгуку врагом стал, и последний от данной новости целый день в своих покоях провел за бутылкой вина, да не одной. В конце концов, он решил, что если Чимин пойдет на него войной, то он будет готов и даст отпор, ибо теперь у него появился прекрасный повод быть живым и невредимым лишь для одного. Через месяц весь дворец и город стояли на ушах от самой неожиданной новости за долгое время: принц Гук сделал предложение о замужестве гаремному омеге. Отец того был в гневе, потому что Принц обязан сделать предложение такому же принцу или принцессе из другого государства, дабы их объединить, но Гук влюбился, и Намджун по себе знает, что влюбленного мало что остановит. Свадьба была роскошной, гуляло все государство. То, что были недовольные этим брачным союзом — это понятно, но большинство приняло эту новость с улыбкой на лице. По приказу императора, пока тот не издаст последний вздох — Тэхен должен был оставаться в гареме, но в улучшенных условиях, как другие фавориты, и его поселили в комнату рядом с Сонхва, с которым он сдружился во много лучше, чем с Юнги. Что говорить о Юнги… что ж, рано или поздно маски трескаются, как хрусталь. Его и вовсе разбилась, а осколки ее — это гнев и зависть. Омега после новости о замужестве словно собака с цепи сорвался. Дети у него отошли на второй план, а на первом поселились не самые приятные мысли, с которыми он засыпает и просыпается. «Что в тебе есть такого, чего нет во мне, раз он тебя замуж позвал, а не меня?», — ядовито шипел Юнги в разбитое лицо Тэхена, когда излишне выпил, а омега просто попался в этот момент ему на пути: «Почему не я, ведь это я подарил ему двух детей?!», — и после этих слов сделал еще один удар, который увидел Сонхва, вовремя проходивший мимо пустого коридора, где обычно стража не стоит. В тот вечер Юнги прилюдно наказали двадцатью ударами хлыста по спине за причинение вреда не то чтобы просто гаремному омеге, а жениху будущего императора. Но и это не все наказание: у него забрали детей на два месяца, и это был тот самый момент, когда Тэхен умолял Гука этого не делать, потому что Юнги разбивался на глазах, а его крики и мольбы о прощении слышал весь дворец, лишь бы Принц этого не делал. «У тебя доброе сердце, но он совершил ошибку, и сейчас за нее расплачивается», — сказал тогда Чонгук своему омеге, аккуратно поглаживая большим пальцем синяк на скуле. С того момента Юнги и Тэхен стали друг другу как Чонгук и Чимин, разве что, Тэхену ни ссоры, ни войны не нужны. После свадьбы у Тэхена, как у мужа будущего императора, появилось немного власти, и он, решив этим воспользоваться во благо, отдал приказ построить школу искусств, конечно же, прежде обсудив это с Гуком: так как омега выучился на дизайнера, он бы хотел там преподавать, вот разве что, об этом он своего мужа оповестить забыл (не хотел). На сегодняшний день школа все еще не достроена, но финиш уже близится, и Тэхен ждет не дождется этого момента, когда можно будет набирать туда детей и делать из них настоящие таланты. А еще Тэхен часто думает о том, отражается ли все это на будущем… Чонгук поднимается с колен и, поглаживая округлый живот сквозь белый ханбок, целует омегу в лоб, счастливо улыбаясь. Ему кажется, он никогда не был таким счастливым. Кто бы мог подумать, что попаданец из будущего в прошлое станет для него четырьмя стихиями, всем миром и вселенной? — Почему не сказал? — Тэхен в миг убирает улыбку с лица, с какой-то мольбой в глазах смотря на своего мужа. — О чем? — тоже посерьезнел тот. — О том, что принц Чи идет на государство с армией. — Боже… Кто тебе сказал? — Птичка напела. — Скажи птичке, что шейка у нее тонкая и хрупкая: стоит только поднажать- — Чонгук! Альфа отходит от мужа и смотрит вдаль, где сквозь уже почти голых деревьев виднеется тот самый водопад, где у них в воде было шикарное занятие любовью. Приятные воспоминания накрывают с головой. — Я сам хотел тебе сказать сегодня. Мягко, чтобы ты не начал паниковать. Ненавижу, когда эти птички докладывают тебе все первыми. — Я лишь краем уха услышал от гаремных этот слух, а там уже попросил узнать поподробнее, так что не преувеличивай и не нагоняй на других. Лучше скажи мне, ты действительно уже готовишь армию к войне? — А как иначе? Нам с детства суждено было биться за трон, и так как изначально он от него отказался, то я просто так не сдамся. Если мне придется убить родного брата, значит, так оно и будет. — Не нравится мне все это… Ты пропустишь рождение сына, оставишь меня на столь длительное время и самое главное — сам можешь пострадать. А то и не выиграть… — Эй, — хватает его за плечи Чонгук, — ты в меня не веришь? — Я верю в тебя, люблю тебя, и не знаю жизни без тебя, — Тэхен обхватывает ладонями лицо мужа и целует в губы, держа поток слез при себе. — До встречи с тобой жизнь не имела смысла. Я просто боюсь. — Ты мой мир, моя вселенная. Моя любовь к тебе настолько сильна, что она победит. Ты мне веришь? Тэхен все-таки смаргивает слезу, которую быстро сцеловывает Чонгук, ощущая солоноватый привкус и кивает, мягко улыбаясь. Он правда верит, но почему изнутри что-то саднит и давит неким тяжелым грузом? Тэхен не может понять, а это чувство никак его покидать не хочет.

2.

Через неделю сборов, Тэхен провожает Принца и Хосока с армией на войну, молясь за них до тех пор, пока те не скрылись за солнцем, опускающимся за горизонт. Тэхен, позабыв о растущем в себе малыше, всю ночь проливал слезы в подушку, держа за руку успокаивающего его Сонхва, что все время рядом. Кто бы мог подумать, что человек, о котором он думал, как об убийце, смог стать ему лучшим другом. Мольба за Гука и ушедших с ним продолжается каждый день на протяжении двух месяцев: Тэхен по паре часов сидит у водопада в лесу в сопровождении стражи и тихо молится, чувствуя, как пинается малыш, который ни разу за всю беременность его сильно не потревожил, чему он сильно рад. Омега вспоминает, как Джин, во очередной раз сидя за печатью своей книги, мог напомнить ему о том, каким Тэ был непослушным: что во время беременности мамы, что после рождения, и улыбается. Он все так же скучает по родителю и брату, постоянно думая, как они там, что происходит, и от каждой думы о них, одинокая слеза скатывается по бледной щеке. Вот и сейчас он, сидя на камне, смотрит в водную гладь, вспоминая их с Чонгуком здесь приятные моменты и улыбается печально, потому что последняя от него весточка гонцом была три недели назад, и Тэхен просто не может не переживать. Он слышит шаги позади и оборачивается, завидев идущего к нему Чонхэ — своего нового смотрителя. Лиу вместе с Минги на следующий день после того, как Тэ упал с лестницы, выгнали из дворца, поручив это дело новым: Ноянг — общий смотритель, очень хороший бета пожилого возраста и Чонхэ — смотритель Тэхена, который является омегой средних лет, чему последний сильно удивился, ведь обычно на такую работу берут бет, но как объяснил сам Чонхэ — у него нарушения в организме, из-за чего у него не бывает течек и не может быть детей. Тэхен сильно расстроился, когда узнал, что Лиу выгнали, но хорошо, что он не знает, что на самом деле его и Минги казнил сам Гук за то, что тогда произошло: Минги отдал его на ночь брату, а Лиу не досмотрел за подчиненным, забыв проверить его перед сном и уснул. Он свою участь принял, покаявшись за огромную ошибку, однако Минги настойчиво стоял на своем, доказывая, что на Тэхена у него приказа точного не было, и он вправе был отдать его на ночь принцу Чи, если тот того захотел. Из-за этого он умирал медленно и мучительно, а Лиу закрыл глаза и позволил мечу взмахнуть над его шеей, что отсек голову от тела. Таковы законы и наказания. — Ты как? Ничего не беспокоит? — спрашивает Чонхэ, подойдя ближе. — Ты здесь уже третий час, я беспокоюсь. — Кажется, я задумался, — отвечает омега и подает руку смотрителю, чтобы тот помог встать, что дается тяжело из-за огромного живота. — Ох, такое ощущение, что там двойня, а не один ребенок. — Все возможно. — Не пугай меня, — отмахивается Тэ, улыбаясь. — А что, ты бы не хотел? — Мне с одним-то тяжело будет, а ты о возможной двойне говоришь. Чонхэ-хен, не говори так. Старший смеется и Тэхен его смех подхватывает. Они уходят от водопада во дворец, и по пути к гарему Чонхэ останавливает Ноянг, отводя того в сторону. Улыбчивый омега убирает улыбку с лица в тот же момент, когда губы его хена начинают шевелиться и что-то говорить; Тэхен начинает нервничать. Казалось бы, без повода, но в груди почему-то сразу щемит и в голове всплывает образ Гука, а ребенок в животе резко дает пинок, из-за чего Тэ морщится. Чонхэ отходит от Ноянга, к нему подходит и, не смотря в глаза, берет под руку. — Пойдем. — Хен, почему ты побледнел? Что он сказал? — спрашивает Тэхен, но смотритель молчит. — Чонхэ-хен, ответь мне! — Н-ничего не случилось. — Тогда почему твой голос дрожит?! — Тэхен~а, послушай, случилось непредвиденное, и сейчас самое главное — это спрятать тебя и- — Зачем? Что с моим мужем?! — Тэхен хватает старшего за воротник ханбока и резко корчится от легкой боли, тут же хватаясь за низ живота. — Что-то не т-так… — О Боже, Тэ, у тебя воды отошли! — Рано же еще… — Стража! Акушера сюда, сейчас же!

3: в это же время.

Испачканные в крови копны волос прилипают к лицу, в горле саднит: там вязко и мерзко от грязной слюны, смешанной с противной кровью, которую принц отхаркивает из своих легких. Он стоит на коленях, шатаясь из стороны в сторону и мысленно не дает себе упасть, хоть и сил на сражения больше не осталось. Обрамленный собственной кровью свой меч в руках того, кого всю свою жизнь любил, кому всегда доверял и готов был склонить за него голову, а теперь не доверяет, а голову таки склонить пришлось — заставили. Он еще не проиграл, но и вкус победы на языке не чувствует. Единственное, о чем думает — о детях, о Тэхене, и их еще не родившемся ребенке, которого возможно даже не увидит. Тэхена не увидит. Чонгук хочет коснуться его нежной щеки, хочет прошептать на ухо слова любви, о том, что он — его воздух, без которого он задохнется на секунды, что он — единственное, что освещает ему путь, и если появись бы тот прямо сейчас, Гуку кажется, что он бы и горы свернул, лишь бы с ним быть, дышать одним воздухом на двоих и ждать появления на свет их ребенка. Когда если Гук выживет, ему еще предстоит найти предателя, что отдал брату карту с путем, которым он должен был выиграть время в случае поражения и выйти из этого сражения сухим, но случилось то, что случилось. Чонгук и армия должны были подкрасться с левого берега, в то время как Хосок с другой частью армии начали нападать с правого, однако на правом никого не было, а левый берег заполонили воины Чимина и сам Принц, уже готовый к сражению с собственным братом. В какой момент потерянный в этой ситуации Чонгук потерял и контроль над своим мечом — непонятно. Весь мир в одну секунду стал против него, и лишь воины, отдающие за него свои жизни, тягались за его, и не только потому, что это их долг, а потому что именно они его растили как воина, именно с ними и своими братьями Чонгук учился держать меч. За каждую падшую мечом Чимина и его армии жизнь, он готов понести наказание, однако справедливо ли то, что это должна быть его смерть? За какие такие грехи он стоит на коленях перед братом, отхаркиваясь горькой кровью? — Знаешь, — подает голос брат, по-тихому наворачивая круги вокруг младшего, — почему я отказался от престола? Потому что отец попросил. В тот день мы с тобой двое надвое сражались, ибо поссорились и нужно было выплеснуть гнев. Я проиграл, — встает напротив, опускаясь на одно колено, не брезгуя запачкать пыльные штанины кровью. — Ты занес надо мной меч, когда я не смог, и отец увидел это. Позже он пришел ко мне в покои и напрямую попросил отказаться от престола, якобы во мне не хватает смелости поднять меч на брата, а значит и смысла нет бороться за престол, потому что я не смогу тебя убить… Я сдержал обиду, перед старейшинами и народом заявил об отказе и уехал создавать свое государство. — Ты всегда был любимчиком отца, — после паузы резко говорит Чимин, зло вставая на своих двоих и сверкнув перед лицом Чонгука его же мечом. — Ты всегда был на шаг впереди, однако… я тебя опередил. Уже как семь месяцев, ты, дорогой мой братец, окружен моими людьми и напичкан ядом, потому и не в силах встать, хотя выдержал бы еще один бой. — О чем ты… говоришь, — слабо тянет Чон. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Ты в пищу принимал достаточное количество яда, чтобы дегустатор не прочувствовал, и он очень медленно атаковал твою кровь. Мне, если честно, даже делать-то ничего не нужно: ты и сам скоро в могилу сляжешь. — Нечестно играешь, брат, — усмехаясь горести правды, сплевывает на землю кровь, Чонгук. На самом деле, он давно приметил изменения в своем организме: вялость, постоянная сонливость и частые отеки сильно тревожили, хотя он не придавал особое этому значение, потому что было не до этого. И в этом его ошибка. — На войне все средства хороши. Брат. А Чонгук яд не только в себя принимал, он еще и слушает его, потому как с уст Чимина только он и сочится. Были братьями — стали врагами. В глазах старшего только ненависть и зависть волнами хлещет, он жадный до желания стереть родную частицу себя ради того, чтобы быть первым во всем и всегда. — Ты может и убьешь меня, но до этого момента тебе меня не сломить, — твердо говорит Чонгук, хотя и сам не знает, чего этим может добиться. Но и Чимин не промах. — Уверен? — хищный оскал появляется на его лице. — Как там Тэхен поживает? Кажется, пыль в воздухе тормозит вместе с чонгуковым дыханием. — Не родил еще? Ах, что же это я. Стоит, наверное, проведать его. Гостинцы привезти. Как думаешь? — Не- В глазах резко темнеет, а в затылке отдает тупой болью. Тело принца грузным мешком валится на землю, поднимая в воздух пыль. — А я и не тебя спрашивал. Хен, — обращается Чимин к стоящему позади бессознательного брата главному главнокомандующему своей армии, — пошли гонца в Кенбоккун и организуй побег для Мин Юнги. В благодарность за такую помощь, пусть отправят его в мой дворец вместе с детьми и примут так, будто он мой муж. Авось скоро и станет, — облизнув нижнюю губу, опускает он взгляд на Гука. — А мы отправляемся к моему горячо любимому отцу.