Глава III
28 мая 2019 г., 16:07
Обнаружилась ещё одна раздражающая обязанность в Аврорате — написание самих отчётов. Существовало более ста различных формул, справок, образцов, которые нужно было знать, помнить наизусть, как всю свою родословную и гимн страны. Тонкс приобрела серовато-белый цвет с кончиков волос до пят, когда Мэтт провёл её в специальную комнату архива, где хранился перечень нужных документов, образцы, формуляры и многое другое из того, что относилось к безжалостной бюрократической машине. А Тонкс-то наивно думала, что хуже распределения отчётов ничего нет. Какая поразительная наивность! Ведь их же для этого надо писать!
— Их правда кто-то читает потом, проверяет, чтобы все эти цифры и буквы были правильные и чётко подобраны? — Нимфадора со страданием взглянула на напарника.
— Мне кажется, что нет. Но мой наставник убеждал, что это едва ли не самая ответственная часть работы аврора.
Мэтт был на несколько лет старше Тонкс. И его негласным наставником был Грегори Мэрдок, о котором ходили самые разнообразные легенды, в частности из-за его любви к… нетрадиционным летательным транспортам. Последнее его достижение — реактивная метла, которая была совершенно неуправляемой и которая по своему желанию атаковала небольшую ферму в Эдинбурге — вызвало много скандалов и споров. С тех пор Грегори работал в отделе администрации, где нашли применение ещё одной его любви — к соблюдению форм заполнения отчётов. Мэтт о тех формулах вспоминал с дрожью. Наставник ими его замучил.
Тонкс фыркнула. За неделю — ну, чуть больше — в Аврорате она успела выслушать множество баек из разных отделов, увидеть самых разнообразных волшебников. И в этом суетном мире отчёты были самой настоящей угрозой. Казалось, существовали свои формуляры совершенно на всё, даже на чрезмерное использование перьев и чернил.
Над своим отчётом про поход в магазин Абеларда Тонкс трудилась, стараясь заполнять по правилам. Указала все пункты: косвенное влияние, действие изобретений магглов, фантастические расы. Но уже на половине ей это совсем надоело. Поэтому к концу отчёт отчасти напоминал её эссе по зельеварению, где к описанию свойств лунного камня добавлялись предсказания Трелони про влияние сероборской капусты, а чтобы заполнить оставшиеся шестнадцать строчек — про важность беозара.
Руфус отчёт принял, поджав губы. Тонкая оправа его врезалась в кожу на переносице, будто хотела вплавиться. Но он ничего не сказал. А через день позвал Нимфадору и вручил новое дело. Ограбление.
В этот раз им выдали портключ в виде глянцевой пуговки, который забросил их в графство где-то между Глазго и Эдинбургом. Нимфадора с удовольствием вдохнула запах чуть влажной после недавнего дождя земли и травы. Они стояли на небольшой лесной опушке. Листья и стволы темнели из-за влаги, было слышно, как стекает дождевая вода и разбивается о землю. Тонкс повеселела. Её волосы мигом приняли такой же тёмно-зелёный цвет. Но совсем не болотистый, каким она любила выражать своё разочарование, а больше близкий к изумруду или редкому зелёному агату. Сейчас волосы были длинные, ложились ровными прядями на спину и напоминали зеленоватые дорожки ручейка.
— Где-то здесь должен быть вход через защитный барьер, — Мэтт зарылся в папку, которую выдал им Руфус. — Ты видишь где-нибудь пень с опятами?
Авроры огляделись. Тонкс, прищурившись, вглядывалась в высокую траву. Местами она доходила им до колена.
— Да! — она подошла к низкому круглому пню, который со всех сторон облепили опята.
— Отлично, — Мэтт встал рядом. — Теперь надо ухватиться за него одновременно. Хозяева должны быть предупреждены о нашем визите.
Они окружили пень, быстро переглянулись и одновременно ухватились за торчащие коряги. Секунду ничего не происходило. Но уже через мгновение лес перед ними разошёлся и вдали появились изящные кованые ворота и богатый особняк.
Тонкс присвистнула:
— Живут же некоторые.
— Чистокровные, — Тонкс напряглась, услышав ответ напарника, но быстро расслабилась, не уловив в этом никакого благоговения или восторга. Звучало… буднично.
— Да, верно, — она зябко повела плечами.
Львиные головы, которые венчали ворота, повернули к ним тяжёлые металлические гривы, а потом с лёгким скрипом засовы отворились.
Особняк был сделан из светлого камня. В нём было не меньше трёх этажей, и каждый был искусно, витиевато украшен колоннами, балконами, которые оплетали цветы. Дверь им открыл худосочный домовик, который тут же сообщил, что господ авроров ждут в хозяйском кабинете.
Глава одного из уважаемых чистокровных родов — мистер Бенедикт Фоули — ждал их за столом, расположившись в массивном кожаном кресле. Заметив их, он слегка привстал, кивнул головой и плавным жестом руки указал на кресла напротив.
— Берта, принеси чай, — приказал он маленькой домовихе, которая была тут же и сметала пыль с верхних полок старинного искусно украшенного шкафа из красного дерева. — Я ждал вас ещё утром, — сказал он. Хозяин был мужчиной взрослым, точно старше Тонкс или Мэтта, возможно, чуть младше Руфуса Скримджера. По волшебникам часто было трудно определить их настоящий возраст. Но у мистера Фоули была густая тёмно-каштановая шевелюра без единого намёка на седину. А гладко выбритые, чуть розоватые щёки говорили о крепком здоровье.
— В аврорате сейчас очень много дел. Времена не самые спокойные, — извиняющее начал Мэтт. Но Фоули пренебрежительно отмахнулся, перебив его:
— Как обычно. — Тонкс сильнее сжала челюсти, пристально наблюдая за ним.
— Вы заявили о пропаже, — она сверилась с делом, — бриллиантовых серёг.
— Да, — появилась Берта с серебряным подносом и фарфоровым сервизом на нём. — Сегодня ночью кто-то пробрался в мэнор и похитил старинные серьги моей прапрапрабабушки, — Бенедикт поднялся, авроры встали следом. Тонкс с сожалением поставила чашку обратно.
— Вы были в это время в мэноре?
— Нет, но была моя жена. Она и заметила то, что сигнальные чары были потревожены.
— А где были вы? — волшебники быстро шли по коридору. Тонкс удивлённо вертела головой. Это был уже третий коридор, в который они свернули. А дверей, пронёсшихся мимо, было точно больше десяти. Но мистер Фоул и не думал замедляться, ведя их куда-то в глубины своего фамильного особняка.
— На закрытом заседании банкиров в Бирмингеме. Вы можете это проверить в отделе магических перемещений в Министерстве. Я заказывал у них портключ в Париж перед тем, как отправиться в Бирмингем, воспользовавшись их камином, — наконец, мистер Фоул остановился возле одной неприметной двери в подземелье и провёл по ней пальцем, на котором был фамильный перстень. Дверь резко разрослась, заняв всю стену от пола до потолка, и отворилась.
— Когда ваша жена заметила, что чары спали? — спросила Тонкс, проходя вслед за всеми в подземное хранилище.
— Примерно в полчетвёртого ночи. Она услышала звон и почувствовала волны магии, которые всегда сопровождают подобное действо, — Бенедикт застыл у входа, равнодушно наблюдая за тем, как авроры шагами мерят хранилище и вытаскивают из расширенных зачарованных карманов необходимое оборудование. — Это заметили и эльфы.
Хранилище было роскошным. Тут были и сундуки с драгоценностями, и различные статуи, бюсты, портреты в золочёных рамах, многие из которых были пустые. Нимфадора видела стеллажи с книгами, с амулетами, склянки с редкими зельями и столько всего, что было тяжело всё сразу охватить взглядом.
Во времена войны с Грин-де-Вальдом прежний глава рода — Гектор Фоул — был министром магии. Такие богатства не были удивительны в этой семье, но их масштабы всё равно поражали. Тонкс пыталась представить, сколько таких хранилищ находится ещё под мэнором.
Мэтт достал из кармана что-то размером со спичечный коробок, но скоро этот предмет превратился в нечто, напоминающее маггловское радио. Диковинный прибор воспроизводил все заклинания, которые были использованы за последний месяц — намного продуктивнее, чем Фините Инкантатем.
Пока Мэтт возился, Нимфадора отошла чуть в сторонку. Она ходила, рассматривая странные обереги и амулеты. Потянувшись взглянуть на пустой портрет, она споткнулась обо что-то, что, звякнув, покатилось под сервант.
— Простите, пожалуйста, — Тонкс извиняющее улыбнулась, поворачиваясь к Бенедикту. Мистер Фоул лишь поджал губы. — А эти серьги были артефактом? — спросила она, желая избавиться от давящего напряжения. На портрете, который вызвал её интерес, всё никто не появлялся, хотя пустующая золотисто-белая софа говорила, что кто-то тут определённо должен быть.
— Они были старинные и очень дорогие, но магической ценности особо не представляли, — Нимфадора взглянула на него, недоумённо приподняв одну бровь.
— Взяли только их?
— Поисковые чары показали, что да. Всё остальное на месте.
— Но почему? — это казалось жутко странно. И нелогично. Даже ненормально, что в магическом мире крайне редко.
— Именно поэтому вы здесь, — в голосе мистера Фоула зазвенел металл, — узнать, почему украли, кто вор, и вернуть вещь законным хозяевам, то есть мне.
— Конечно, — елейным голоском пропела Тонкс, на одной ноге разворачиваясь к Мэтту, который, заведя чудо-агрегат, теперь с помощью волшебной палочки разбирал одно заклинание за другим.
— Тонкс, проверь, пожалуйста, не наслали ли на что-нибудь проклятье, — она кивнула и быстро натянула на свои тонкие запястья защитные перчатки из красноватой драконьей кожи. Внутри всё забурлило, закипело и огнём побежало по сосудам. Вот оно! Наконец-то работа на месте преступления, поиск проклятий и преступников и никаких отчётов с формуляром номер восемьдесят тридцать четыре о косвенном воздействии маггловских изобретений.
Достав из нагрудного потайного кармана аврорской мантии вредноскоп и зачарованные часы, которые не показывали время, но определяли колебания магии, Тонкс двинулась по периметру всего помещения. Возвращалась она обратно с разочарованным лицом, на котором теперь под глазами были переливающиеся нарисованные капли.
— Ничего. Совсем.
— У меня тоже не густо, — Мэтт почти закончил свой разбор. И пока что того, что могло иметь прямое отношение к делу, было ничтожно мало. — А в мэноре был кто-нибудь ещё, кроме вашей жены и домовиков? — спросил он, одновременно взмахом палочки уменьшая прибор.
— Сын. Он учится в Хогвартсе. И сейчас дома на летних каникулах.
— Мы можем с ними переговорить? — спросила Тонкс, подходя ближе.
— Сегодня утром они отправились в гости во Францию. Но всё, что они могли бы сказать, передал уже я.
— Да, верно. Но вдруг они что-то упустили, мы могли бы помочь вспомнить.
— В таком случае вам придётся ждать их возвращения, — терпение мистера Фоула заканчивалось. Он хмурился, смотря на авроров.
— А эти серьги — вы сказали, что они старинные — как попали в вашу семью? — Нимфадора смотрела прямо, спокойно. Капли с лица исчезли, оставив только светлую кожу, которая казалась сероватой в тусклом хранилище, где всё освещение — зачарованные лампы по стенам и Люмос палочки самого Фоула.
Бенедикт задумался. Он скрестил руки на груди. Пальцы с палочкой мерно барабанили по локтю.
— Боюсь, что точно не скажу. Мне рассказывали, что их пожаловали моей прародительнице в королевском дворце. За особые заслуги.
— А за какие, вы не знаете?
— Это было несколько веков назад! Разумеется, нет! — авроры переглянулись. Больше смысла оставаться не было никакого.
— Спасибо. Мы закончили.
***
Тонкс сидела за рабочим столом и грызла перо. Перед ней были разложены детали дела о воровстве серег пра-далекой-бабушки мистера Фоула. Если верить всему, что им рассказали, то единственная ценность этих серег — это материальная. Они были бриллиантовые: крупные грушевидные камни свисали цепочкой из золотого кольца, в центре которого был ещё один, особенно большой камень. Такое украшение только на бал и надеть. Другая их ценность — историческая. За какие бы заслуги они не были пожалованы, всё-таки это был королевский двор. Совершенно другая эпоха. — Но кто будет пробираться в особняк где-то в глуши, чтобы из огромного хранилища украсть какие-то обычные серьги, когда там куча других крутых штук? — Вот в этом и вопрос! — Нимфадора вздрогнула, когда поняла, что сказала вслух. Но Мэтт, устроившийся рядом с упаковкой шоколадных пончиков и двумя стаканами кофе, не заметил её неловкости. — Спорю на свою зарплату, что там найдётся всё для темномагического кровавого ритуала, который способен вызвать демона. А тут серьги. Пф. — Может, просто не успели? — Тонкс поморщилась от собственных слов. Она подтянула к себе кофе и взяла двумя пальцами один пончик. — Если лезли в такое место, то готовились тоже основательно, — Мэтт сделал, пододвигая к себе бумаги. — Не хочешь сходить в Гринготтс? Вдруг на эту старинную побрякушку были наложены какие-нибудь следящие чары? Они, конечно, уже давно должны были бы выдохнуться. Но вдруг. А я напишу отчёт о том, как мы сходили в Фоул-мэнор. Тонкс хватило всего раз вспомнить все формуляры, чтобы тут же с жаром закивать. Потонуть в этом канцеляризме не хотелось. А так, вдруг и правда что-то выяснится. — Заодно выясню, может, что-то ещё пропало, просто мистер Фоул не заметил. — Или не пропадало вовсе, — Мэтт неопределённо дёрнул головой, — решил получить компенсацию у банка, если серьги были застрахованы. — Тоже мысль, — согласилась Тонкс. Она в два укуса прикончила пончик, махнула на прощание и побежала быстрей из Аврората, чтобы не попасть на глаза Руфусу, который мог вполне решить, что приключений для стажёра за день и так хватило.***
Волшебный банк Гринготтс располагался в Косом переулке в Лондоне. Это было величественное здание, которое возвышалось среди магазинчиков и бутиков. Тонкс толкнула двери, проходя внутрь, и взглядом отыскала главного гоблина. Подойдя к высокому столу, она протянула справку с разрешением от Аврората проверить тайники мистера Фоула. Маленькие чёрные глазки пристально изучали бумаги, а потом Тонкс, которая старалась сохранить вежливую улыбку на лице и не принять какой-нибудь противный болотный цвет. — Эркки проведёт вас. Через пару минут к волшебнице подошёл низенький гоблин с длинным крючковатым носом. Он проворно шёл впереди, оттесняя Тонкс, первый забрался в вагонетку и всю дорогу игнорировал пытливый взгляд девушки, лицо которой в темноте принимало ужасающие облики. К концу путешествия к одному из дальних хранилищ на лице Нимфадоры была очаровательная улыбка, а гоблин сидел максимально далеко. Выудив из кармана золотой ключик, Эркки открыл хранилище и в этот раз пропустил вперёд Тонкс. Банковское хранилище мало чем отличалось от мэноровского. Только тут было больше золота и отсутствовали портреты. — Мне нужно узнать, на какие предметы были наложены следящие чары и все ли из них на месте, — бодро перечислила Нимфадора. — Сейчас, — Эркки прошёл к неприметному комоду с множеством маленьких ящиков. Он вытянул один и тот растянулся до следующей стены, являя ещё больше ящиков. Короткими пальцами гоблин перебирал бумаги в одном из таких. Выдернув несколько, он протянул их Нимфадоре. Та быстро забегала по ним глазами, предвкушающее водя кончиком языка по губам. — Чаши, кубки, амулеты, — она быстро пробежалась по листку и, сильно сминая, принялась за следующий, — опять амулеты. Не то, вновь не то. Можно ещё мне список застрахованных? — Да, — разрешение Аврората не было открывающим все двери, а в данный момент все хранилища. Всё это чётко регулировалось ещё десятком других отделов. И Тонкс могла искать только в определённых местах. Но не могла знать ничего о текущем финансовом состоянии и прочем. Хотя, смотря на такие горы золота, тяжело было представить, что семейство Фоул перебивается с трёх корочек хлеба на воду. Когда Эркки положил на стол рядом ещё кучу бумаг, Нимфадора вздохнула. Кажется, это надолго. Машина бюрократии настигла её и здесь. Нимфадора наколдовала себе стул и уселась перебирать бумаги. Перед глазами Тонкс пролетело с сотню различных амулетов, оберегов, три древнекитайских сервиза и два персидских ковра, но ни одних бриллиантовых серег. Род Фоулов был богат. Всегда богат. И никому из них даже в голову не пришло застраховать серьги, пожалованные кем-то из королевской свиты. Единственное упоминание о них Нимфадора нашла в хронике описи имущества: «Серьги бриллиантовые, пожалованы Джанет Фоул (в девичестве Макрегор), за заслуги перед английской короной». Неужели кто-то действительно решил их украсть? — Я закончила, — сообщила Тонкс, поднимаясь и потягиваясь. Мышцы задубели, и теперь по ним искорками пробегала боль. Вот что ждёт её, если она застрянет с отчётами. Эркки кивнул. Всё то время, что аврор работала, гоблин чистил свои перстни, а после считал деньги в хранилище, раскладывая разные номиналы в разные горки. В вагонетке Нимфадора не могла отделаться от волнения, которое хвосторогами ходило под кожей и жалило обрывками пламени. Выбравшись, она ещё раз потянулась, отмечая, что ноющее ощущение в мышцах исчезло. — Теперь надо только сдать это всё главному гоблину, закинуть оставшиеся бумаги в Аврорат и можно домой, — вслух сказала Нимфадора. В банке было шумно, впрочем, почти, как и всегда. Её понесло потоком куда-то в сторону от стола главного гоблина и выбросило где-то рядом с кабинками обмена валют и иностранных транзакций. Тонкс огляделась, расправляя бумаги, которые до этого прижимала к груди. Она встала на цыпочки, пытаясь понять, как обойти разношерстный поток посетителей и добраться до стола. Несколько кабинок открылись, и оттуда вышли волшебницы, облачённые в мантии. Они проходили, глядя на Тонкс с подозрением, оттесняя её плечом. Нимфадора фыркнула. — Мы уже закрыты. П`гиходите завт`га, — из очередной кабинки вышла волшебница в светло-голубой мантии. Нимфадора заморгала, уставившись в её яркие голубые глаза. — Эм… Нет. Мне не нужно. Я пытаюсь попасть к главному гоблину, — она потрясла бумагами в своей руке. Волшебница медленно перевела взгляд сперва на бумаги, потом на Тонкс, особенно пристально изучая ярко-розовые волосы. — Понятно, — она изящным движением поправила и без того идеально лежащие белокурые локоны и развернулась, чтобы уйти. Но Тонкс её остановила, схватив за локоть. Поймав недовольный взгляд волшебницы, Нимфадора отпустила её и, улыбаясь, спросила: — Не знаешь, как ещё можно добраться до главного гоблина? А то я тут застряну ещё на несколько часов. Волшебница несколько секунд смотрела на Тонкс, холодно поблёскивая своими голубыми глазами, но потом, недовольно поджав аккуратные губы, ответила: — Есть п`гоход по внут`геннему ко`гидогу. Но он для сот`гудников. — Ничего страшного, меня пропустят, — Нимфадора вытащила из нагрудного кармана мантии своё аврорское удостоверение. — Проводи, пожалуйста. А взамен я угощу тебя кофе. Волшебница бросила взгляд в сторону ушедших коллег, покусывая нижнюю губу. Было видно, что она уже успела пожалеть, что заговорила с Нимфадорой, но деваться было некуда. Она кивнула и, развернувшись, двинулась куда-то в сторону от многолюдной главной залы банка. Тонкс быстро юркнула следом. Они миновали небольшой поворот и двинулись по длинному узкому коридору. Из своих кабинетов выходили гоблины, волшебники, которые закончили рабочий день и теперь спешили домой. Волшебница впереди шла быстро, умело лавируя между всеми. И при этом её движения были очень мягкими и плавными, как с удивлением отмечала Нимфадора, едва поспевавшая следом и врезаясь то в одних, то в других. Под конец они обогнули по коридору главную залу и вышли из двери, оказавшейся прямо за столом главного гоблина. — Спасибо тебе! — Тонкс широко улыбнулась, её волосы приняли более мягкий розовый оттенок. Тонкие брови незнакомой волшебницы взметнулись вверх. — Скажи, как тебя зовут, чтобы я могла позднее угостить тебя кофе. Волшебница с сомнением посмотрела на Тонкс, но потом, сдавшись, ответила. — Флёр Делакур, — в этот раз буква «р» прозвучала намного чётче и правильнее. — Тогда до встречи, — Флёр быстро исчезла, смешавшись с остальными, а Тонкс повернулась в сторону гоблина. Надо было возвращаться к работе.
