Тонкс, просто Тонкс

      В семье Нимфадоры Тонкс были свои определённые правила. Например, завтракали они всегда вместе. Не важно, надо ли кому-то на службу в восемь, а кому-то в десять. В шесть утра все поднимались и садились завтракать.       Мать Нимфадоры — Андромеда Тонкс — очень любила эту традицию, и даже конец света в виде явления Тёмного Лорда не мог это изменить.       Тонкс зевала почти каждую минуту, пытаясь намазать джем на поджаристый тост. Джем капал с ножа на тарелку, на стол, но она продолжала густо намазывать его, пока вся золотистая поджаристая сторона не оказалась покрыта малиновым слоем.       — Нимфадора, где твои манеры? — Андромеда левитировала на колени дочери вафельное полотенце. — Ты аврор. Надо соответствовать.       — Тонкс, просто Тонкс. И я пока стажёр.       — Называть вместо имени фамилию — неприлично, — большие тёмно-карие глаза матери уставились на неё с укором. Джем продолжал капать, а Тонкс, видя, что заляпала ещё и стол, принялась пальцами растирать сладкую лужицу. Андромеда закатила глаза и взмахнула палочкой — пятно свернулось и исчезло. — И порядок не любишь.       — Зато его любишь ты, мама, — Нимфадора улыбнулась и быстрее вгрызлась зубами в тост.       — И это необыкновенная удача, — вмешался в разговор её отец — Тед Тонкс, — перелистывая «Ежедневный пророк». У матери Нимфадоры были в арсенале свыше сотни разных бытовых и хозяйственных заклинаний. Даже было заклятие «призыва второго носка». А сводить пятна она умела ста восемью разными способами. К сожалению, больше такого рвения к чистоте никто в семье не разделял.       — Но мама права — не стоит называться по фамилии. Это может обидеть. К тому же имя у тебя чудесное.       «Нимфадора» никак не подходило к такой простой фамилии, как «Тонкс». Они сочетались примерно так же, как сомбреро и бальное платье. Имя придумала мама, следуя старинным традициям своего рода, а отец был в восторге от её решения. Он всегда бывал в восторге от всего, что она делала.       — Что там пишут? — спросила торопливо Нимфадора, не давая завязаться привычному спору о том, что «имя определяет человека, и нет, простые имена не подойдут».       — Нападение с ограблением в Косом переулке, — отец вернулся к криминальной полосе.       — Ограбление?! — Тонкс встала, уронив тост на тарелку. — Что украли?       — Артефакты, вроде как украшения какие-то, — едва он договорил, как Нимфадора сорвалась и побежала в свою комнату. Схватив аврорскую мантию, попутно натянув свитер и брюки из плотной ткани, она побежала к двери.       — Нимфадора, куда ты? А завтрак?       — Я уже поела! — донеслось перед тем, как хлопнула входная дверь. Тонкс спешила на работу.

***

      У Руфуса Скримджера дёргалась бровь. Допрос шёл уже второй час, но получить хоть сколько-то вменяемых ответов не выходило. Потерпевший — Джонатан Максимилияс — помнил только то, как выходил из бара с сумкой, доверху набитой артефактами, амулетами и прочими магическими и полумагическими побрякушками, а после уже очнулся где-то на задворках Косого переулка в груде мусора. Причём, судя по всему, это было вообще его единственное воспоминание. Сумки ожидаемо не было. Разумеется, ни момента нападения, ни годных соображений Максимилияс не имел. И можно было бы это списать на самое типичное ограбление, если бы данный случай не был седьмым за последние полгода.       План у воров был один и тот же — поджидали волшебника, оглушали чарами, грабили. Чары же оказывались такими мощными, что весь этот эпизод, а вместе с ним и несколько других, просто вырывали из памяти.       — А в баре вы с кем говорили? Может, с вами знакомился кто-то? — спрашивал Руфус, чувствуя, что в голос просачивается сдерживаемый гнев.       Джонатан — худосочный волшебник в мантии, цвет которой тяжело было как-то идентифицировать, — тёр виски. Густые брови были напряжённо сведены на переносице.       — Говорил.       — С кем?       — С барменом… да… — Максимилияс зажмурился. На его лице застыло выражение глубокого страдания.       — А ещё кто-то был?       — Профессор.       — Какой? — Руфус украдкой вздохнул.       — Зельеварения. Из… Болгарии? Или Италии…       — Это все артефакты, которые были? — спросил глава Аврората, показывая на два листочка у себя на столе.       — Вроде. Нет… Не знаю, — допрос грозил пойти по очередному кругу. Решив, что больше нет никакой надобности вновь пытать несчастную голову Джонатана Максимилияса, Руфус устало кивнул, подзывая секретаря и колдомедика. Возможно, после курса лечения в Мунго в памяти волшебника хоть что-то появится. Ведь в этот раз в памяти было даже меньше обычного — он вообще не помнил: ни про то, кто он, за исключением имени и что прибыл откуда-то издалека, ни того, откуда у него столько артефактов и почему он таскал их в простой холщовой сумке, которую мог унести даже садовый гном.       — Как убедитесь, что его приняли в Мунго, возвращайтесь, — сказал Руфус группке авроров, которые первыми прибыли на место преступления, — будет совещание, — он повернулся, чтобы уйти, но остановился и, немного поразмыслив, барабаня по столу, добавил: — И стажёра позовите.

***

      В Министерстве магии для Аврората — отдела борьбы с тёмной магией — отводился целый этаж на верхних уровнях. Он включал множество разных помещений, где готовили мантии, проверяли оборудование, вели допросы, хранили улики. Кабинет для совещаний был одним из дальних. Здесь совсем не было окон, даже зачарованных. Стены были голыми, серыми. С потолка лился холодный серо-белый свет. Стоял круглый стол, а посередине была сфера, которая светилась равнодушным голубоватым светом, показывая воспоминания, необходимые для конкретного обсуждения.       Тонкс села рядом с Мэттом. Она вертела головой, стараясь разглядеть всех присутствующих. Здесь были не только безликие сотрудники их отдела, но и различные техники, специалисты, криминалисты. По телу волной бежали искорки возбуждения. Руки чесались от желания немедленно натянуть защитные перчатки. Аврорская мантия, наглухо застёгнутая на все петли, готова была заискриться: так билась ключом магия, заставляя трещать защитные заклинания на мантии.       Руфус Скримджер сел во главе их стола. Дождавшись, пока остальные займут места, он левитировал к сфере хрустальный миниатюрный сосуд, напоминающих один из тех, где хранят духи. Сфера впитала воспоминания и засветилось насыщенно-голубым светом.       — Первое нападение было третьего марта этого года. На мистера Беримора напали, когда он возвращался из аптечной лавки, — сфера показала пожилого волшебника с длинной бородой, который ходил, опираясь на трость с серебристым орлом на верхушке. — Исчезли новоприобретённые зелья, сломанный вредноскоп и фамильные часы.       — Второй жертвой стала Агата Маршен. Работает колдомедиком в Мунго. Шла на вызов. Оглушена заклятием, исчезла сумка с зельями, — старый волшебник сменился на изображение немолодой женщины в лимонном халате с рисунком герба больницы на груди.       Тонкс старалась внимательно всматриваться в каждого пострадавшего, пытаясь выцепить общее, что могло бы объединять этих людей. Но это было сложно сделать. Тут были мужчины и женщины, молодые и старые. Дипломированные специалисты и те, кто работал на полставки клерком на нижних уровнях Министерства.       — Нападения в основном происходили на территории Косого переулка, Чёртова перекрёстка и прилегающих к ним небольших районов.       Началось бурное обсуждение. Выдвигались теории. Нимфадора поворачивала голову то к одному говорившему, то к другому. Пытались искать общие нити.       — Может, жертвы были знакомы друг с другом или состояли в одном сообществе? — говорил грузный волшебник с одутловатым лицом. — Сейчас много таких. Ещё со времён Того-Кого-Нельзя-Называть осталось, — за столом все зашушукались.       — Мисс Мэри Вуд сто сорок восемь — эта женщина путает имена своих кошек с именами внуков. Сомнительно, что она может состоять в тайном сообществе, — Руфус с трудом сдержал надменное фырканье.       — Это могут быть и простые разбойные нападения, — донеслось рядом с Тонкс. Она уставилась на плечистого аврора. — Видят, что есть большая сумка, вот и грабят, — такая версия была ближе остальных к реальности.       — Вот это и надо проверить, — Скримджер кивнул и в упор уставился на Нимфадору. — Аврор Нимфадора, этим займётесь вы.       — Я? — Тонкс удивлённо ткнула в себя указательным пальцем, огромными глазами смотря на своего начальника.       — Да. Если это не просто банда воров, а организованная преступная группа, то намного выгоднее, чтобы лицо им было совершенно незнакомо. Вы как раз новичок в отделе.       Она яро закивала головой, впиваясь ногтями в мантию.       — Конечно, сэр!       После обеда Тонкс, Руфус Скримджер и Мэтт, которого все считали напарником новенькой, собрались в небольшой комнате. Под потолком было круглое зачарованное окно. Кругом стояли всякие картонные коробки, в которых что-то иногда поблёскивало или пищало. В одной угрожающе щёлкал степлер.       Комната была как хранилище, куда сбрасывали ненужную канцелярию, разного рода потеряшки, а иногда улики по давно забытым и закрытым делам. На коробках были пожелтевшие наклейки, где разными почерками выводились дата, номер дела и комбинация цифр, которая зашифровывала все необходимые детали.       Именно здесь глава Аврората решил провести тренировку для Нимфадоры Тонкс. Волшебница сидела на импровизированном стульчике из нескольких коробок, забитых бумагами, и изучала выданную ей характеристику.       — Примешь нужный облик, когда будешь недалеко от района, — консультировал Руфус. — Никому ничего лишнего не говори. Действовать только по инструкции.       — То есть мне надо будет выпивать в «Шляпе зельевара», два часа рассказывая о… — Тонкс ещё раз сверилась с записями. — Своей подагре? Да это же подозрительно! — в выданной ей легенде говорилось, что ей предстоит превратиться в пожилого зельевара из Шотландии, который приехал на небольшой съезд в малую гильдию. Некто Андерсон страдал уже десять лет от подагры, тяжело дышал и ходил, хромая. И именно об этих проблемах следовало распространяться за кружечкой пива.       — Аврор Нимфадора, следуйте инструкции, — жёстко сказал Руфус. — Превращайтесь.       Волшебница недовольно дёрнула носом, услышав своё имя, но сдержалась от фырканья и прикрыла глаза. Потоки магии вновь поднялись внутри, разливаясь ласковым теплом по телу. Она, прикусив язык, пыталась удержать образ, который собиралась принять.       Через секунду ноги и руки стали укорачиваться, расширяться. Стройное поджарое тело девушки сменило грузное, тяжелое, с выпирающим пузом. К концу минуты перед аврорами стояли немощный старик, неловко опирающийся на правую ногу и тяжело дышащий. Мистер Андерсон собственной персоной.       — Теперь отвечай на вопросы, — Руфус протянул бумаги Мэтту, который огромными глазами смотрел на напарницу. — Откуда вы приехали?       — Из Шотландии, мистер. Из местечка под названием Аурхом. Мерлином забытая дыра, — ответила Тонкс каркающим голосом.       — Последнее убери, — строго поправил глава Аврората. — Сколько вам лет?       — Сто четырнадцать.       — С какой целью приехали в Лондон?       — Посетить многоуважаемый съезд малой гильдии зельеваров. Это древнейшая гильдия, учреждённая самим Мерлином! — Тонкс постаралась предать своему карканью нотки гордости. Руфус только неодобрительно качнул головой. Мэтт за его спиной, сидящий на каком-то старом и шатком столе, сочувственно улыбнулся.       — Что вы с собой привезли? — продолжился допрос.       — Зелья, новейшие разработки и редчайшие экземпляры.       — Аурхом — небольшое поселение в Шотландии, сомнительно, что там могут быть редчайшие и новейшие зелья, — нахмурился аврор. — Прочти весь материал и чтобы знала лучше, чем действия беозара во время отравлений.       Тренировка затянулась. Руфус дрессировал не хуже драконовода. И жалил словами он примерно, как Венгерская Хвосторога.       — Больше сутулься! Это дряхлый старик, он не может держать спину так прямо.       — Припадай больше на правую ногу.       — Не держи сумку, как авоську. Помни, что там пусть и не опасные, но тем не менее дорогие зелья.       Это тело было тяжёлым, неподъёмным. Тонкс будто не просто превратилась в старика, но и приняла зелье старости, чтобы необходимые десятки лет накинулись полностью. Её привычная прыгучесть и подвижность старалась выбраться наружу, но старый лев тут же это замечал и одёргивал, заставляя медленно передвигать ноги, говорить с одышкой и рассказывать о подагре.       Через несколько часов Тонкс была выжата. Её уже посещали мысли о том, что перебирать отчёты действительно не так уж и плохо. Да, работа пыльная, совершенно бесполезная, но зато и рабочий график нормированный и физические нагрузки очень умеренные.       Наконец Руфус дал отбой. Он протянул Тонкс огромную папку с описанием свойств зелий, деятельности малой гильдии, жизни в Аурхоме и симптомами подагры.       — У тебя ещё день, чтобы подготовиться. Потом выступаем. Там будут авроры под оборотным, но вся основная работа на тебе, — тёмно-карие глаза Скримджера в упор уставились на неё. — Не подведите, аврор Нимфадора.       «Шляпа зельевара» находился на Чёртовом перекрёстке. Дальше от него можно было попасть в Косой переулок или углубиться в трущобы и выйти в менее известные районы магического Лондона. Паб же был на самом пересечении. Вывеска с криво нацарапанным названием и зелёная дощечка в виде шляпы рядом.       Тонкс в виде старика Андерсона толкнула тяжёлую скрипучую дверь и прошла внутрь, тут же оказываясь в полумраке большого помещения. Доносился шум, стук кружек по столу. Тонкс тяжело прокряхтела к барной стойке и водрузила своё тело на стульчик.       — Мне, — «Андерсон» уставился подслеповатыми глазками на доску, где мелом были нацарапаны имеющиеся напитки и закуски, — пинту светлого гномьевого.       Бармен — высокий и тощий бородатый мужчина неопределённого возраста — молча развернулся к бочкам и принялся наполнять стакан.       — Давно я не был здесь, — протянул каркающее «Андерсон». Он принялся слабо барабанить по столу и оглядываться. В заведении было людно. Время близилось вечернее, и многие, следуя старинной английской традиции, шли пропустить пинту-другую в пабы.       Тонкс ощущала сильное волнение. Целый день в Аврорате, а потом дома она повторяла и заучивала свою роль. В какой-то момент ей казалось, что теперь у неё есть все шансы поступить в Магическую Академию Искусств. Даже мама заметила, что вздохи и жалобы на подагру очень схожи с теми, что издавала прапрабабушка.       Зачарованный мешочек в кармане старой и местами полинявшей мантии оттягивал карман. Руфус Скримджер, выдавая его, напомнил, что зелья казённые и за каждое придётся заполнять особую форму, так что в интересах самой Нимфадоры миссию не провалить, а зелья после вернуть.       Перед «Андерсоном» поставили кружку с пивом.       — Твоё здоровье, — Тонкс приподняла кружку и тут же сделала большой глоток. — Эх, совсем разучились делать пиво, — бармен не повёл и бровью, поворачиваясь к следующему, чтобы принять заказ.       Тонкс хмуро свела густые седые брови на переносице. Просто сидеть и ждать было долго и скучно. К тому же ей надо было как-то громогласно намекнуть, что она совершенно беспомощна из-за подагры и несёт мешок с зельями. Но завести с немощным стариком разговор никто не стремился. А растягивать кружку пива на несколько часов было странно.       Волшебница ещё раз огляделась и решила нарушить самое главное правило Руфуса Скримджера: «Никакой самодеятельности!».       Сделав ещё один глоток, Тонкс толкнула локтём только вошедшего волшебника в тёмно-зелёной мантии.       — Не берите гномье! Всё равно никто не может повторить рецепт Диодира. Да и откуда? Его рецепт потеряли ещё в Месопотамии! — волшебник удивлённо взглянул на старика и неловко кивнул. Он быстро забрал своё сливочное пиво и убрался куда-то вглубь, опасаясь, что старик пристанет.       — Я в Лондоне сорок лет не был, — доверительно поделилась Тонкс с молчаливым барменом. — Всё у себя, не вылезаю.       Время шло. Тонкс допила свою пинту и заказала новую. Паб всё наполнялся. Несколько относительно молодых волшебников собрались в группку и обсуждали квиддичный матч. Должен был быть матч между Сканторпскими Стрелами и Уимбурнскими Осами. Команды враждовали почти с самого основания. И очередной матч обещал такое же жаркое противостояние. Волшебники делали ставки.       — Разве это команды, — громко фыркнула Тонкс, поднося кружку к губами. На пушистых усах осталась пенка. Волшебники напряглись и замолчали, косясь на него.       — А что с ними не так? — спросил один из них в вычурной чёрной модной мантии.       — Воюют между собой, как шавки. Вот «Кенмарские Коршуны» — великая команда, — Тонкс со стуком поставила кружку на стол. «Коршуны» были старинной ирландской командой. Они не раз выходили на международные чемпионаты. Их ярко-зелёная форма и талисманы в виде лепреконов были узнаваемы во всех странах. И Осы со Стрелами рядом несколько меркли.       Волшебники зашептались. Слова «Андерсона» всколыхнули давний конфликт между болельщиками за Ирландию и Англию.       — Что-то в последнем сезоне они были так себе, — ответил всё тот же молодой волшебник.       — Да их штрафовали столько раз за жульничество! — встрял кто-то из его друзей.       — Будто Осы всегда играли чисто?! Бред! — вклинился волшебник, сидевший за одним из ближайших столов. — Помню я ещё их игру пятилетней давности, Мордредовы отродья.       — А ты чего выступаешь? Правильно говорят — жульничают! — слово за словом в спор вклинивалось всё больше людей. Скоро барная стойка была оккупирована людьми.       Вспоминали прошлые игры, разносили отдельных игроков, переходили на личности. Тонкс усмехнулась в усы. Сделав ещё глоток, она сказала:       — И квиддич уже не тот! Это вам не игра осени седьмого года!       В пабе становилось жарче. Заказывали уже что покрепче. Лица мелькали перед глазами Нимфадоры. Вот молодые волшебники, которые раскраснелись, в голос защищая своих фаворитов. Вот бармен, который безостановочно подавал одну пинту за другой. Вот с дальних столов подтягивались волшебники. Один раз даже мелькнуло бледное мальчишеское лицо. Наверное, отец, заглянувший пропустить стакан-другой, теперь горячо спорил, забыв о ребёнке.       — А вы ведь не местный? — раздалось неожиданно сбоку. Тонкс вздрогнула и развернулась. Рядом, медленно попивая сливочное пиво, сидел мужчина средних лет. Мантия у него была простая, но аккуратная, тёмно-серого цвета. Было видно, что хозяин хорошо о ней заботится. Глаза, казавшиеся карими, смотрели с любопытством.       — Нет, — каркающее ответила Тонкс, — это вы верно подметили. Из Шотландии. Я на съезд малой гильдии. Уважаемая гильдия, скажу вам! Три ордена Мерлина!       — Правда? — удивился волшебник. — Не знал. Будете что-то представлять?       — Да какое там. Это из моей-то глуши? Так, стариков своих увидеть. Прикупить чего чутка, — Тонкс похлопала себя по карману мантии, улыбаясь в усы.       Тем временем спорящие, истратив все аргументы, перешли к магическим заклинаниям. На стойку между Тонкс и незнакомцем упала чья-то тлеющая шляпа.       — Опасно тут становится, — кивнув в сторону шляпы, улыбнулся мужчина.       — Это да. Уходить надо, а то так и меня подпалят, — Тонкс тяжело поднялась.       — Вы, наверное, в «У Барни» остановились? Приличная гостиница, правда, окна выходят в эту сторону, бывает шумно, — вывеску гостиницы Нимфадора успела заметить, когда шла в паб. Она находилась совсем недалеко за поворотом, но сейчас на улице было темно. Если кто-то решит напасть, то лучшего времени и места не найти.       — Да, вы правы, — согласилась она. Делая вид, что застёгивает мантию, аврор нащупала палочку. Если этот незнакомец именно тот, на кого они охотятся, то ей надо быть начеку.       — Тогда я вас провожу, — волшебник отряхнул свою мантию и повернулся к Тонкс.       Они двинулись к выходу. Вот он толкнул дверь — показалась тёмная улица — и повернулся в ожидании к Тонкс. Нимфадора сглотнула ком в горле. Резко со стороны барной стойки раздались истошный крик и звон битого стекла. Они обернулись. Какой-то высокий плечистый волшебник тряс за руку худого и бледного мальчишку.       — Обворовать хотел, паршивец?!       — Нет! Клянусь, что нет! Я только напоминалку хотел поднять! — звонкий дрожащий голос разносился по пабу.       — Врёшь! По глазам вижу, что врёшь! Обчистить ты хотел!       Нимфадора бросила короткий взгляд в сторону незнакомца, который тоже смотрел на мальчугана, тяжело вздохнула и поковыляла к ним.       — Чего на мальца орёшь, как банши? — Тонкс втиснулась между мальчиком и волшебников. — Говорит же, что напоминалку оборонил. Акцио! — рука тяжело взмахнула палочкой, призывая сверкающий полупрозрачный шар-сферу, который тут же упал в протянутую мальчишескую ладонь.       — Спасибо, мистер! — мальчик прижал к груди свою вещицу и поспешил убежать. Тонкс взглянула в сторону двери. Незнакомца там не было.

***

      Тонкс без сил упала на стул, устроив голову поверх бумаг. Утром к оставшимся отчётам добавились ещё за четырнадцатый век. Мэтт сочувственно улыбнулся и примостил на краю стаканчик с кофе. Пенка была зачарована, поэтому иногда она принимала вид кролика или гарцующего единорога.       — Тролль? — спросил он, усаживаясь напротив.       — Минус тролль, — ровно столько могла поставить себе Нимфадора за провал задания. Руфус, которому доложили, что аврор Нимфадора пренебрегла планом и устроила самодеятельность, распекал волшебницу целый час. В своих выражениях он не был столь изощрён, как Северус Снейп, но был так же полон надменности и разочарования. Отпуская, глава Аврората ничего больше не добавил, но у Тонкс осталось чёткое ощущение того, что ещё один промах, и она вылетит даже быстрее, чем вышибает на квиддиче бладжер.       — Не всё так плохо. Мне тут сказали, что за тебя ещё и словечко замолвили, — Тонкс фыркнула. Она знала, что кроме указаний на все её косяки, были и те, кто заметил, что она хорошо вжилась в роль.       Наблюдающих под оборотным было двое. Один из них — Томас Харрисон, — встретив её рано утром, сказал, что она обязательно справилась бы, будь немного опытнее. Что этот провал не такой уж и кошмарный. Жаль только, Скримджер не особо прислушивался к этому.       — Ты всё ещё в деле про кражу серёг, так что успеешь доказать, что тут по праву, — попытался приободрить Мэтт.       Серьги. О них Нимфадора помнила. Только вот сможет ли она доказать?       — Надеюсь, пока что у меня отчёты до пяти вечера, а потом пирог с мамой.       — Пирог? — удивился Мэтт.       — Да, сегодня пятница. Мама готовит пирог, — Тонкс хлопнула в ладоши.       Кроме традиции обязательных совместных завтраков, была и традиция пятничных пирогов. Андромеда готовила несколько разных: с тыквой, с черникой, с печёной картошкой и много других. Она в течение одного месяца никогда не повторялась с начинкой.       Эти пироги Тонкс могла есть за столом, сидя на кровати в своей спальне, устроившись в гостиной за учебником. И никогда это не надоедало.       Но с недавних пор Андромеда стала готовить ещё больше пирогов. И несколько из них потом собирала в гору из широких плоских тарелок, накрывала особым блюдом и, наложив согревающие чары, закутывала в огромное вафельное полотенце, превращая в узелок с едой.       — Нимфадора! — позвала Андромеда, когда узелок был готов.       — Тонкс! — та спустилась, натягивая куртку из драконьей кожи.       — Нимфадора, будь осторожна, — мать с улыбкой наблюдала за тем, как дочь взяла узелок и пошла к выходу.       Теперь в пироговую традицию вошло ещё и то, что каждый вечер пятницы Нимфадора работала в доставке пирогов на Гриммо, 12.