Тонкс, просто Тонкс

      Тонкс сидела на какой-то старой парте в медицинском отсеке, когда, резко толкнув дверь, вошёл Руфус Скримджер. Щёку всё равно продолжало дёргать, несмотря на зелье и заклинание. Целитель сказал, что царапина оказалась глубокой — вывеска, падая, умудрилась прийтись ржавым углом, — и Тонкс чудом повезло, что не задело глаз. На руках были тугие повязки.       Заметив Скуримджера, Тонкс устало выдохнула, предчувствуя скорую бурю. Интересно, её сразу выгонят с позором или дадут время попрощаться с остальными?       — Цела? — бросил Скримджер ей, тут же подзывая кого-то из целителей.       — Вроде, да, — Тонкс попробовала осторожно пошевелить губами, чувствуя, как боль вновь простреливает щёку и скулу. Она поморщилась, прикладывая руку к ране.       — Успела что-нибудь заметить? — Скримджер пристально оглядел её и принял бумаги от целителя.       — Немного, — Тонкс отняла руку и осторожно слезла с парты. Хотелось домой. Упасть на мягкую кровать и заснуть.       — Слей воспоминания в думосбор. Завтра отдыхай. Но к концу рабочего дня подойди, обсудим всё, изучив воспоминания — твои и остальных, — быстро отдал приказы Скримджер, полностью поворачиваясь к целителю:       — Как себя чувствует потерпевший?       — Заклинание задело его лишь краем. Он немного путается, но память не пострадала, — быстро отрапортовал высокий мужчина в форменной жёлтой мантии Мунго. Тонкс взглянула ему за спину, где за дверью с матовыми стёклами сидел тот самый волшебник из переулка. — Мы напоили его успокаивающими зельями. Через несколько минут он сможет ответить на ваши вопросы.       — Хорошо, — Скримджер кивнул и вновь взглянул на Тонкс. — Не забудь про воспоминания, — напомнил он, уходя.       — Да, конечно, — Тонкс, морщась натягивала куртку.       — Постой, — остановил её целитель у дверей. — Возьми зелья «Сна без сновидений», — он протянул ей небольшой флакончик из тёмно-синего стекла. — Руки уже к утру болеть не будут. А щека через день.       — Хорошо, — она спрятала флакончик в карман. И, напоследок кивнув целителю, вышла из помещения.       Не забыв оставить в кабинете Скримджера пузырёк с серебристо-голубым воспоминанием, Тонкс двинулась к каминам. На обычные прогулки по магическому Лондону или трансгрессию не было сил, во втором случае вдобавок можно было случайно расщепиться.       Дома было тихо. За окном — глубокая ночь, поскольку миссия затянулась. После обвала прибыли авроры и целители. Они спешно помогали всем, кто мог пострадать, восстанавливали стену. Потом Тонкс много и долго дёргали. То коллеги, которым надо было срочно всё задокументировать, чтобы сдать отчёт, то целители, которые хотели убедиться, что Тонкс прекрасно их слышит, видит и может связно ответить на вопросы. Пришлось терпеть несколько проверок на проклятия, обработку царапин и ссадин, и только потом её оставили в покое, дав посидеть на обветшалой парте, пребывая в полнейшей прострации.       Камин находился на кухне. Тонкс тихо выбралась из него, стараясь не скрипеть жёсткими подошвами сапог. На столе мягко мерцала заколдованная лампа. Нимфадора тихо потушила её и прошла к лестнице. С трудом, сжимая крепко зубы, она перевязанными руками стянула сапоги и оставила их у подножия лестницы.       Ступая по холодным ступенькам, Тонкс, поднялась к себе в комнату и упала на неразобранную кровать прямо в куртке из драконьей кожи и плотных тёмно-синих джинсах. Она смотрела на потолок в своей комнате и ощущала приятную тишину. Не только в доме, где все спали, а в голове — кристальная тишина. Наверное, это от зелий, которые ей дали, чтобы притупить боль. Но было неожиданно приятно вот так лежать.       Несколько минут спустя Тонкс решила всё-таки стянуть верхнюю одежду, а то утром Андромеда обязательно выговорит, если застанет её такой в постели. Шипя, она сняла куртку, небрежно вешая её на спинку стульчика, и стащила джинсы.       Пузырёк с зельем Тонкс поставила на тумбочку. Он казался почти чёрным. Немного понаблюдав за тем, как бегают тени по потолку и противоположной стене — напротив окна Тонкс стоял маггловский уличный фонарь; их дом, как и множество других волшебных примостился в обычном жилом районе Лондоне, прячась среди двойников — она перевернулась на живот и плотно сомкнула веки.       У неё никогда не было проблем со сном. А сейчас была и спасительная тишина в голове. Засыпая, Тонкс вновь видела сусальное золото на воротах Риджентс-парка и ощущала в руке чуть влажную из-за дождя тёплую ладонь Флёр.       Флёр снимала небольшую квартиру на втором этаже в районе Марлебон на пересечении Оксфорд и Бейкер стрит. На первом этаже располагалась частная пекарня. Окна выходили на оживлённую часть города. Было шумно и ярко. Но в самой квартире царило приятное спокойствие. Зачарованные окна совсем не пропускали шума. На подоконнике даже росли какие-то цветы, у которых были длинные и кудрявые латинские имена. Ещё несколько горшков стояли в гостиной, которая одновременно служила и спальней.       Тонкс держала в ладонях чашку с каркаде и пыталась собрать воедино убегающие мысли.       Она спала недолго, всего лишь несколько часов. Боль в щеке вернулась. Заживление — это всегда болезненный процесс, даже с магией. Тонкс это помнила, когда вцепилась пальцами в волосы, стараясь унять бесконечное острое сверление.       Потом она с трудом переоделась, вышла на улицу и пришла в Гринготтс, где с трудом объяснила, что ей нужно в хранилище семейства Фоул. В воспалённом мозгу жужжала какая-то мысль. Её срочно требовалось поймать, и для этого необходимо было проникнуть в хранилище.       Но туда Тонкс не попала. Её заметила Флёр, которая смотрела на неё круглыми глазами. Нимфадора догадывалась, что сейчас она совсем не в том виде, чтобы вообще ходить по людным улицам. А для ухоженной, всегда одетой с иголочки француженки это была настоящая, как любила говорить Андромеда, вопиющая глупость. Но вот Флёр исчезла, а уже через пару минут появилась в голубой мантии и, крепко взяв её за локоть, не переставая говорить кому-то что-то на французском, потащила Тонкс к внутренним каминам.       — У меня нет подходящей мази, — Флёр вновь появилась на кухне. На ней всё ещё была рабочая голубая мантия. Ткань мягко блестела и казалась очень гладкой на ощупь. — Но моя la mamie говорила, что если добавить в рябиновый отвар немного цветов чистотела, то процесс пойдёт быстрее, — Тонкс тихо наблюдала за тем, как Флёр сначала вытащила зеленоватую бутыль из шкафа, потом исчезла в ванной, откуда вернулась с ворохом каких-то душистых хлопковых мешочков. Флёр быстро измельчила сушёные оранжевые цветочки, потом добавила их в бутыль. Каркаде почти остыл. Нимфадора бесцельно наблюдала за розоватой жидкостью, иногда натыкаясь взглядом на бинты и пропадая на некоторое время из реальности.       — Тонкс? — она вздрогнула, увидев Флёр прямо перед собой. — Можно? — прохладные пальцы коснулись пылающей щеки. Тонкс едва заметно кивнула.       Флёр быстрым движением убрала успевшую крепко прилипнуть повязку. Тонкс поморщилась, ощущая, как рана стала жечь и пылать ещё сильнее. По щеке что-то потекло.       Она внимательно смотрела на Флёр, пользуясь впервые такой возможностью её близко рассмотреть. Кожа, как и ожидалось, была совершенно чистой и гладкой. Флёр смотрела хмуро, и из-за этого между тонкими светлыми бровями появилась складка. Тонкс видела каждую длинную светлую ресничку, каждый голубой пигмент радужки.       — Это, наверное, выглядит ужаснее, чем есть на самом деле, — Нимфадора попробовала слабо улыбнуться. Но Флёр недовольно цокнула. Она сузила глаза, прикладывая полотенце, остро пахнущее травами, к щеке.       — Не отвлекай, — Тонкс затаила дыхание. Касание Флёр были осторожными, даже ласковыми. Она промакивала рану мягкими, чуть давящими движениями. Холодные пальцы трогали края, аккуратно втирая настойку рябинового отвара.       Жжение стало утихать. Появился холод, который будто заморозил щёку, и Тонкс ярче стала чувствовать касания Флёр, холодные пальцы которой казались обжигающе горячими.       — Лучше? — голубые глаза оказались невыносимо близко. Тонкс кивнула, не отрывая от неё взгляда. Голубая радужка только издалека казалась однотонной. В ней было куда больше цвета и оттенков.       — Я дам тебе домой настой. Об`габотай вече`гом. Хо`гошо? — Флёр отодвинулась. Она, не глядя на Тонкс, резким движением выбросила в раковину грязное полотенце и повернулась к кухонному шкафу. — Я согрею ещё ка`гкаде.       Флёр почти идеально знала английский. И обычно её лёгкая картавость была почти незаметной. Но сейчас она рычала яснее и чаще. Тонкс дотронулась пальцами до нового пластыря на щеке и вновь взглянула на Флёр.       — Спасибо. Боли больше не чувствую.       — Надо ещё `гуки обработать, — Тонкс уставилась на ладони и потянула бинты на одной. Царапины зарубцевались.       — Не стоит. С ними всё нормально, — она растирала ладони, с удовлетворением выдыхая. Боли нигде не было.       Флёр подошла ближе и сама осмотрела ладони. Поджав губы, она согласилась, что здесь её чудодейственная настойка была не нужна.       — Прости, что оторвала тебя от работы, — начала Тонкс. Теперь, когда перед глазами не было мутной болезненной пелены, накатило чувство вины. Появилось дикое желание натянуть рукава кофты на руки, а голову втянуть в шею. — Вломилась, считай, без приглашения.       — Я сама пригласила, — Флёр достала палочку из кармана мантии и взмахнула ею в сторону чайника. Зажглась конфорка. — Всё хорошо.       — Да, пожалуй, — сдалась Тонкс, вновь уставившись на руки.       На кухне витало напряжение. Тонкс не знала, о чём говорить. А Флёр не спешила начать разговор. Она сначала разогревала воду, потом вновь заваривала каркадэ и опять подавала его в белых чашках. Тонкс она оставила одну только раз, чтобы сменить рабочую мантию, и вернулась уже в простом, но элегантном домашнем платье с рукавами-воланами.       — Мне казалось, что ты живёшь в районе, как Мейда Вейл, — сказала Тонкс, когда молчание стало давить. Флёр приподняла одну бровь, слегка повернув к ней голову. — Ну… Там такие белые французские домики и улицы.       — Эта квартира была подобрана Гринготтсом, — пожала плечами Флёр. — Я не выбирала. Но мне понравился район. Тут до всего близко. Не нужно даже трангреси`говать.       — Да, точно, — каркаде был горячим, и Тонкс пила очень осторожно, ощущая незнакомый до этого чуть горьковатый вкус.       — Да и я ведь мне важно разобраться в Лондоне. Франция — это дом, а я на работе.       — Ты уедешь после обратно? — Тонкс больно прикусила язык. Она крепче взяла чашку и смотрела только на красные лепесточки. Конечно, уедет. Флёр ведь здесь только по распределению. Так многие делают. И Флёр тоже. Наверное…       — Не знаю, — Тонкс вздрогнула. Ей казалось, что она ждала ответа куда дольше. Но чаинка всё так же плыла, за окном шумел Лондон, а Флёр только сделала глоток и теперь убрала чашку на стол и смотрела на неё.       — Времени ещё всё равно много, чтобы решить, — нервно улыбнулась Нимфадора, тоже ставя чашку на стол.       — Много, — Флёр не отвела взгляд, как это делала всё время, что Тонкс была в её квартире. Она подперла голову левой рукой и стала водить пальцем по ободку чашки. Нимфадора опустила голову. Она поскребла ногтем одну из царапин, отрывая корку.       — Мне идти надо. Работа, — она поднялась, всё ещё кожей ощущая пристальный взгляд.       — Конечно. Я сейчас п`говожу. Подожди только, — Тонкс осталась стоять в маленькой кухне, впервые рассматривая её куда с большим интересом, чем всё это время. Стены тут были кремовые. Картина с каким-то неподвижным лесным пейзажем. Скромно и чисто.       — Готово, — Флёр накинула мантию поверх домашнего платья.       Они вместе вышли на улицу, перешли через дорогу и забежали в какую-то аптеку. Там Флёр приветливо кивнул аптекарь, на что та коротко улыбнулась и вновь, держа Тонкс за локоть, повела куда-то вглубь. Открылся очередной магический проход.       — Держи, — в руку сунули пузырёк с настойкой. — Один `газ на ночь.       — Да, поняла. Спасибо, — Тонкс бледно улыбнулась Флёр, отмечая, что сегодня она держится в стороне. — Удачи. Француженка молча кивнула и, не дожидаясь, пока Тонкс пропадёт, ушла.       На обсуждении Тонкс никто не ругал. Она удивлённо слушала то, как выдвигались разные версии. Теперь, благодаря ей, дело начинало двигаться. Она ловила одобрительные взгляды коллег. Скримджер тоже ничего против не сказал. Нимфадора ощущала себя даже неуютно из-за этого.       — Думаю, что с этим пока разобрались, — Скримджер махнул палочкой на сферу, и теперь в нём крутилось новое воспоминание: убийство на вокзале Кингс-Кросс. — Что по этому у нас?       В этот раз обсуждение не было в узком кругу. Присутствовал весь отдел. Это была плановая разборка всех дел, которыми занимались в данный момент авроры. День, который проводился два раза в месяц.       — Целители подтвердили действие яда. Смесь сурьмы с ядом ночной Златки в небольших количествах, — отчитался волшебник, сидевший напротив Тонкс. Кажется, его звали Джон.       — А причина визита?       — Собирался отдать некую фамильную подвеску дальним родственникам, — Джон сверился со своими записями — Трэверсы. Мы полагаем, что это было преднамеренное убийство. У Барни Верстона есть ферма в Шотландии. Его семья, сказали, уже давно в долгах, землю хотят забрать. У него было много недоброжелателей. Считаем, что это и был мотив. В данный момент проверяем подозреваемых.       Тонкс смотрела на буквально замороженное тело Барни, которое вновь и вновь появлялось в сфере. Потом его заменило изображение подвески с крупными бриллиантами. Вновь вычурное, совершенно бесполезное украшение.       — Разбирайтесь быстрее. Хватит их собирать, как карточки из-под шоколадных лягушек, — Руфус махнул рукой, всех отпуская.       — Тонкс, — задержал он Нимфадору. Та замерла. — Не тяни с делом Фоула. Если надо, ещё раз наведайтесь.       — Да, сэр.       Андромеда принесла в комнату поднос со стаканом горячего шоколада. К нему прилагалось блюдце с розовым и белым зефиром. Тонкс легла сразу, как вернулась после собрания. Но не спала. Лежала и слушала. Слушала, как мать вполголоса говорит с отцом о том, что ему пора сменить рабочую мантию, что стоит наведаться в Косую аллею. И опять что-то про пироги.       — Не вижу твоего былого энтузиазма, — сказала Андромеда, кивнув в сторону бледно-розовых волос. — Последний раз ты так выглядела, когда готовилась к ЖАБА.       — Сейчас сложнее, — невесело хмыкнула Тонкс, садясь.       — Разве? — Андромеда изогнула бровь. — Тогда ты в письмах клялась, что ничего более жуткого с тобой просто не может произойти.       — Взрослею, — Тонкс с наслаждением попробовала горячий шоколад.       — Опаздываешь, — Андромеда лукаво ухмыльнулась, видя, что цвет волос становится вновь жвачно-розовым. — Не можешь раскрыть дело?       — Никак.       — И Цисси не смогла помочь?       — Нет. Я эту книжку раз сто пролистала, — хваленая книга лежала на письменном столе, заваленная всякими отчётами, которые Тонкс также притащила с работы, надеясь когда-нибудь их закончить.       — Может, не там ищешь? — Андромеда со вздохом стала собирать раскиданные вещи.       — Это было несколько веков назад. Всё, что есть, это только слухи и какие-то короткие записи. Сомневаюсь, что есть хоть один живой свидетель, который к тому же пребывал бы в здравом уме, — Тонкс допила горячий шоколад и забрала стопку вещей у матери.       — Попробуй, — пожала плечами Андромеда.       Дверь за ней тихо закрылась. Тонкс несколько секунд смотрела на светлую полоску на полу, потом достала настой и принялась обрабатывать царапину. Теперь она и правда выглядело лучше раз в десять.       О Флёр она старалась не думать. Их прощание было… натянутым.       Тонкс быстро прошлёпала босыми ногами к кровати и, натянув повыше одеяло, плотно сомкнула веки. Зелье вновь осталось стоять на тумбочке.       В этот раз Нимфадора уснула быстро. Но это был тревожный сон. Опять кремовая кухня, где уже разрослись настоящие джунгли. Среди буйно цветущих лиан сидела Флёр, и вся её грудь искрилась. Когда Тонкс подошла ближе, то поняла, что яркое свечение создавали бриллианты, которые странным узором были сложены в колье и сейчас украшали выступающие косточки ключицы, впадинку между грудями. Флёр сидела и пила каркаде, которое наливала ей в чашку юркая и гибкая Небит. Вновь плыл золотистый фараон между солнцами и звёздами. И даже он мерк и становился бледным из-за сияния камней. Носились дети, а несчастный Барни Верстон, в жилах которого замёрзла кровь, подавал Небит браслеты из осмия.       Тонкс резко распахнула глаза. Она вскочила, путаясь ногами в одеяле, и со вскриком упала, больно ударившись затылком. Морщась и охая, Нимфадора выбралась из путаницы вещей, схватила джинсы и бросилась вниз к камину.