Тонкс, просто Тонкс

      Мэтт плохо понимал, что хочет Тонкс. Он только заснул, когда вспыхнуло зелёное пламя камина и появилась растрёпанная розоволосая голова. Голос Тонкс был просто до омерзительного бодрым и радостным. Она мигом велела собираться и трансгрессировать в Аврорат. Не совсем понимая, зачем и почему он что-то делает, Мэтт действительно собрался и через двадцать минут уже стоял у входа в Аврорат, зевая и покачиваясь.       — Если это что-то не грандиозное, то я натравлю на тебя всех боггартов, какие только есть в Министерстве, — пообещал он, когда напарница появилась.       — Я тебе даже искать их помогу, — под глазами Нимфадоры были круги. Она выглядела так, словно её саму вытряхнули из кровати. Что, вполне возможно, так и было.       Аврорат ночью работал. Всегда было несколько дежурных авроров, тех, кто засиживался над делами, кто за годы службы привык отдавать всего себя только работе. Тонкс и Мэтт вошли в просторное помещение. Нимфадора сразу же бросилась к своему столу и закопалась в стопке бумаг.       — Объяснишь, что мы тут забыли ночью? — Мэтт встал рядом. Он тёр виски, следя за копошением Тонкс.       — Мне кажется, что я нашла связь, — Нимфадора нашла копию отчёта о визите в Фоул-мэннор. — Мне нужна твоя помощь в архиве, — Мэтт недоумённо заморгал.       — Ла-а-адно, но с тебя кофе, — тут же добавил он.       Архивом была огромная комната. Она была вся заполнена ящиками, подобно тем, что были в Гринготтсе, только тут им не было конца. Женщина-сквиб окинула их неприязненным взглядом, но разрешила пройти в архив и вручила огромную книгу-путеводитель — почти как пять хвалебных книг Малфоев — и удалилась в маленькую подсобку.       — И что мы ищем? — Мэтт со свистом оглядел ящики.       — Всё об аукционах и передачах фамильных драгоценностей, — Мэтт удостоил её уничтожающим взглядом и первым открыл путеводитель.       Тонкс вытащила из кармана записную книжку с зачарованным пером.       — Я помню про кофе, — она улыбнулась.       — Ну-ну, — фыркнул Мэтт, — Ящик триста тридцать один, пятнадцать — сорок четыре, — продиктовал он, и Тонкс двинулась к названному ящику, вновь отскакивая от внутренних переборок.       — Плакал мой сон, — добавил он, наблюдая за тем, как зарылась в папки напарница.       Было двенадцать дня, когда Мэтт захлопнул путеводитель. На столике уже было несколько пустых стаканчиков. У Тонкс руки зудели от пыли. Она перебрала огромную кипу бумаг. Но на листочке уже было несколько имён и фамилий. Теперь оставалось верить, что всё это имеет хоть какой-то смысл.       — Больше не могу, — Мэтт потянулся, разминая плечи и спину. — Ничего не вижу. Тонкс зевнула. Она смахнула выступившие слёзы и затолкала последнюю папку обратно в ящик.       — Достаточно.       — Ты домой сейчас? — Мэтт взглянул на напарницу. Сам он мечтал только о том, как вернётся домой и рухнет на кровать. И Руфус Скримджер может хоть съесть собственную мантию, ни одна сила — хоть тёмномагическая, хоть светлая — не поднимет его.       — Нет. Поеду в Фоул-мэннор, — спать хотелось безумно, но Тонкс чувствовала, что всё равно не уснёт. В ней кипела жуткая жажда деятельности.       — Как знаешь, — Мэтт удивлённо взглянул на неё. Напоследок он ободряюще хлопнул по плечу, а после растворился в путаных коридорах Министерства.       Тонкс вернулась в Аврорат, взяла разрешение и, дождавшись, когда свяжутся с мистером или миссис Фоул, переместилась в знакомый особняк.

***

      Миссис Фоул — высокая женщина с медно-рыжими волосами — встречала её в главной гостиной. Она окинула Тонкс быстрым взглядом чуть прищуренных глаз, а потом, поджав губы, велела следовать за ней.       Нимфадора опять разглядывала узкие коридоры, полностью уверенная, что самой выбраться из хранилища она бы не смогла. Иногда она смотрела на миссис Фоул. Спина была у неё настолько прямой, словно позвонки совсем срослись.       — Мистер Фоул говорил, что именно вы обнаружили, что потревожили сигнальные чары, — осторожно начала Тонкс.       — Да. Это было глубокой ночью, — аккуратная головка слегка кивнула.       — Не припомните, было ли в тот день что-то необычное? — они остановились у хранилища. Миссис Фоул провела палочкой по стене, снимая охранные чары.       — Это было давно, — с неудовольствием отметила она, — самый обычный день. Мы готовились к отъезду. Бенедикт был на съезде. Ганс летал на метле во дворе, а я собирала поклажу.       — А гости? Возможно, заходили соседи?       — Приходила только моя швея. Но Рита ушла ещё до обеда, — миссис Фоул на вопросы отвечала неохотно, иногда надменно дёргая острым кончика носа. Но Тонкс это не смущало.       Хранилище вновь поражало роскошью и богатством, но в этот раз Нимфадору это не интересовало. Она обошла помещение по периметру и остановилась ровно в центре.       — Вы часто устраиваете приёмы, вечера? — обратилась она к стоящей у двери волшебнице.       — Периодически. У Бенедикта очень уважаемые друзья и коллеги, это необходимо, — миссис Фоул ещё сильнее выпрямилась, расправляя плечи, хотя казалось, что прямее просто невозможно.       — В этом месяце тоже?       — Да.       — Можете позже прислать список всех гостей, которые присутствовали на нескольких последних вечерах, — Тонкс проигнорировала недовольно дёрнувшуюся миссис Фоуди вновь подошла к пустой картинной раме с бежевой софой. — Какая старинная рама, — Тонкс провела пальцами по золоченой резьбе, — век пятнадцатый? — деревянные цветы, вырезанные в раме, были почти как живые. Каждый лепесток расчерчен, выделялись пестики и крупные чашелистики. Среди цветов прятались ангелы с арфами. И всё сияло, покрытым тонким золотым слоем.       — Восемнадцатый, — высокомерно поправила миссис Фоул. — Это галерейная рама в венецианском стиле.       — Для знаменитой волшебницы? — Тонкс улыбнулась уголком губ, поворачиваясь к миссис Фоул.       — Разумеется. Эта многоуважаемая женщина прабабушка — Бенедикта, Мэриэнн Фоул.       — Да, точно, — Тонкс коротко засмеялась и несильно хлопнула себя по лбу. — Ведь именно её портрет висит в…       — В главной зале международного отдела в Министерстве, — светлые глаза миссис Фоул были поддёрнуты презрением.       Тонкс ещё раз осмотрела помещение и, остановившись взглядом на пустом портрете, кивнула самой себе и повернулась к ожидающей её волшебнице.       — Я закончила.       Стол Тонкс напоминал развороченную бумажную гору. Но на самом деле каждая гора была специально собранной и стояла ровно на своём месте. На отчётах о пропавших серьгах лежал присланный миссис Фоул календарь всех приёмов со списком гостей, рядом были вырванные листки из блокнота с указаниями об аукционах, где проходила продажа, без сомнения, потрясающих воображение, украшений, но совершенно немагических. На самом краю была заметка «Пророка» об очередном таком аукционе в субботу вечером. Была и нерассортированная стопка. В ней лежал её первый отчёт о падении дезиллюминационных чар с маленького магазинчика гоблина Абеларда и тетрадный листок с карандашным текстом Мэтта про пропавшую подвеску несчастного Барни Верстона.       Тонкс нерешительно кусала губы, пытаясь понять, стоит ли относить эти листочки к готовым горам, усложняя и сильнее запутывая клубок, который уже сейчас казалось невозможным распутать, или успокоить разбушевавшуюся паранойю, которая вдруг везде стала видеть заговор.       После Фоул-мэнора Тонкс вернулась досыпать. Она проспала до самого вечера, проигнорировав трёх очень злых сов из Министерства. В стопке бумаг, которая ждала на подоконнике, был и совершенно белый конверт с её именем, выписанным с художественными кудрями.       Тонкс не стала его открывать, чётко понимая, что только одна француженка могла так скрупулезно и виртуозно его изобразить. Письмо она спрятала в ящик комода и принялась выстраивать головоломку в виде дела, которое ей поручили, точно считая совершенно бесполезным и безвыходным, как и сама «аврор Нимфадора».       За окном был вечер четверга. Завтра пироговый день. В субботу аукцион. И у Тонкс остаётся неделя до конца стажировки. Неделя, чтобы доказать, что ожоги от гноя бубонтюбера, спаленные волосы из-за заклинаний и фурункулы от жалящих чар были совсем не напрасны. И она по праву зовётся аврором.       — Нимфадора! Почему тут опять свалка? — Андромеда застыла у порога, держась одной рукой за круглую ручку двери.       — Это мыслительный процесс, — не переставая раскладывать бумаги, отозвалась Тонкс. Она сжимала листок с отчётом о магазинчике Абеларда, то убирая его в новую горку, то вновь пряча назад.       — Это свалка. Ужин готов, спускайся, — Андромеда ещё раз окинула строгим взглядом захламленную комнату и тихо прикрыла за собой дверь.       — Да, конечно, — не оборачиваясь, пробормотала Тонкс.       В Академии Аврората один из старших инструкторов часто говорил, что у всего и всегда есть логика. В самом невообразимом хаосе есть своя строгая и чёткая логика. И тут она тоже должна была быть.       Тонкс прикусила подушечку большого пальца, вновь пробегаясь глазами по строчкам отчёта. На аукционах часто были различные собиратели антиквариата. Выставляли лоты и сами такие магазинчики. Мог ли Абелард выставлять или приобрести что-то, что интересует Тонкс?

***

      Абелард не казался удивлённым. Увидев Тонкс, он широко улыбнулся, обнажая желтые, похожие на клыки зубы.       — Решили что-то для себя приобрести? Я помню, те часы-ходики вам понравились, — он хитро подмигнул. — Они всё ещё на месте.       — Да, верно, но я просто заглянула, узнать, как вы, — Тонкс, сцепила руки за спиной, широко улыбаясь. Абелард подозрительно посмотрел на неё, но после кивнул, возвращаясь к кассе.       — Чары обновили. Теперь ничто их не потревожит. Конечно, это не возместит урон, который я понёс! — он зло сверкнул глазами.       Тонкс понимающе кивнула. Она рассматривала различные диковинные вещички. Здесь было много всего: куклы, которые меняли лица, шипящие и кусающие вредноскопы, зачарованные часы, даже бокал вина, который никогда не пустел. Возле прилавка на крючке висели простые бусы из различных минералов.       — Вы, наверное, часто бываете на аукционах, — осторожно сказала она, искоса следя за гоблином.       — Порой, — Абелард достал бархатный красный футляр и теперь полировал серебряные часы. — Но это несусветная пошлость. Истинный ценитель всегда найдёт то, что ищет.       — Конечно, — Тонкс неуверенно топталась возле понравившихся часов-ходиков. Спрашивать прямо у гоблина было бессмысленно. Этот народ испокон веков всё скрывал. К тому же, если Абелард поймёт, что может что-то получить, он будет торговаться даже за совершенно не нужную для дела информацию.       Вновь зазвенел колокольчик. Абелард поднял голову. Выражение раздражения тут же сменилось заискивающим, когда он увидел вошедшего.       — О, мистер Трэверс, какая приятная неожиданность! — его голос наполнился жидким мёдом. Он тут же спустился со своего возвышения возле кассы и, полностью игнорируя Тонкс, подошёл к посетителю. Нимфадора тоже обернулась на него, слегка нахмурившись. Трэверс. Не эта ли фамилия упоминалась во время рассказа о замороженном Барни?..       Она изучала высокого мужчину в чёрной мантии, наглухо застёгнутой до горла. На Тонкс он не смотрел, словно её и вовсе не было здесь. Прошёл в магазинчик, манерно стягивая перчатки.       — Я пришёл за заказом, — его голос звучал холодно и безжизненно, словно говорила каменная статуя.       — Конечно! — Абелард, шедший позади, осторожно обошёл его, кланяясь, и легко взметнулся по лестнице, скрываясь в недрах своего жилища.       Тонкс кожей ощущала лёд и тревогу, которые чем-то холодным вертелись в животе. К этому человеку не хотелось поворачиваться спиной. Мышцы сводило напряжением.       — Аврор? — Тонкс вздрогнула и непонимающе уставилась на волшебника. Он перчатками указал на её красную мантию. Нимфадора привычно надела её, собираясь утром.       — Да, — голос дрогнул.       — По делу? — он спрашивал бесцеремонно, словно и так знал, что ответят на любой его вопрос.       — По личному, — Тонкс вздрогнула и отвернулась.       — Так и не можете раскрыть дело о нападениях? — почудился аромат дыма. Тонкс обернулась. Волшебник закурил. — В «Пророке» пишут, что Аврорат продолжает топтаться на месте.       Тонкс бледно улыбнулась, с трудом растягивая онемевшие мышцы. К счастью, вышел Абелард со шкатулкой, и волшебник, окинув Тонкс равнодушным взглядом, подошёл к нему.       — Всё так, как вы и хотели, — Нимфадора видела, как мелькнули бриллианты, тут же исчезнув за захлопнувшейся крышкой.       — Прекрасно. Упакуйте.       Тонкс продолжила смотреть на витрину, изредка видя неясные отражения. Мистер Трэверс передал мешочек с золотыми монетами гоблину, а шкатулку спрятал в карман мантии. Уходя, он вновь взглянул на Тонкс, но не стал ничего говорить.       Нимфадора выдохнула. Она вышла следом, ощущая, что магазинчик за короткое время будто пропитался чем-то тёмным и гадким.       Начинал моросить дождь. Серое небо смотрелось безжизненным. Тонкс поёжилась. Она чувствовала холод. Но не тот, что всегда идёт с Темзы. Это был какой-то холод, идущий от людей. Тревожный и тёмный.       — Ты сошла с ума! — Мэтт взмахивал руками, огромными глазами смотря на Тонкс. — Такое просто не может быть!       — Я это понимаю! Но, поверь мне, всё действительно так! — Нимфадора схватила его за правую руку и крепко вцепилась в неё. — Я сама не могла поверить, но смотри, связь есть!       Они стояли в небольшой каморке между уровнями, куда волшебники выходили покурить. Тут было небольшое круглое окно, которое открывалось наружу. И это было единственное окно, которое показывало настоящий лондонский двор с узкой улочкой между домами.       — Посмотри, — Тонкс достала палочку и в воздухе нарисовала ею светящуюся оранжевым букву «ф». — Из Фоул-мэнора пропадают совершенно простые, пусть и до одури дорогие серьги. Ты сам видел, это хранилище защищено лучше, чем Гринготтс! Безумие лезть туда только ради каких-то мордредовых серег!       — Согласен. Но это могло быть даже не основной целью. Возможно, они хотели украсть что-то иное, — Мэтт скрестил руки на груди.       — Я тоже так думала, пока не произошло это убийство на вокзале Кингс-Кросс, — на расстоянии от «ф» появилась буква «б». — Снова пропадает какое-то бесполезное украшение.       — Это слишком слабая связь, — покачал головой напарник. Однако Тонкс была готова к такому ответу. Оно яро закивала и вновь принялась рисовать палочкой.       — Я тоже так подумала! Вспомни, мистер Фоул сказал, что серьги дали за заслуги. И его жена, когда я была там вчера, это подтвердила. И Трэверсы тоже получили украшение за какие-то там заслуги! Понимаешь? — она горящими глазами уставилась на Мэтта. — Было одно событие, за что все получили награды. Разные рода. Чистокровные, — Мэтт задумался.       — Хорошо, это звучит убедительнее, что ты нашла дальше?       — В архиве мы с тобой нашли ещё несколько случаев передачи таких украшений на аукционах, — к точкам с буквами в воздухе добавилось ещё несколько. — Что это за событие было, конечно, никто не помнит или не хочет говорить. Три века минуло. Да и раз магической ценности нет, то и избавляются от них достаточно просто.       — Поэтому эти аукционы и передачи остаются почти незамеченными, — Тонкс с жаром кивнула, широко улыбаясь. Лицо Мэтта просветлело. Он радостно смотрел на точки, которые перетянули нити. — Но зачем они кому-то ещё? Тем более идти на убийство, — Мэтт нахмурился.       — Не знаю, — призналась Тонкс. Она тоже смотрела на линии и точки. — У Барни Верстона большие долги. Наверное, он хотел отдать что-то Трэверсам, надеясь на поддержку. Я видела мистера Трэверса сегодня. Он не похож на того, кто потом отдал бы фамильную ценность на аукцион. Удобнее было устранить его совсем.       Они замерли. По спине бежал холод, но вместе с тем в крови был адреналин. Тонкс готова была броситься в адское пламя в эту же чёртову секунду. Она вновь повернулась к Мэтту.       — Именно поэтому мне надо, чтобы ты достал мне приглашение на аукцион завтра вечером!       Мэтт с сомнением смотрел то на напарницу, то на схему в воздухе. Под конец он тяжело вздохнул, встряхивая кудрями.       — Ты ведь понимаешь, что если провалишься, то тебя выгонят без права на восстановление?       — Да.       — Тебя даже к отчётам не подпустят.       — Знаю.       — Скримджер из тебя высосет все соки, как дементор.       — Понимаю.       — Уверена?       — Да! — Тонкс сжала кулаки.       — Хорошо. Пришлю вечером с совой, — Мэтт опять вздохнул. Оставалось верить, что сам Мерлин поможет Тонкс.

***

      Возможно, это было совсем необязательно. Хотя, конечно же, просто необходимо! Ведь Тонкс хотела быть первоклассным аврором, который, безусловно, подходит со всей важностью и ответственностью к делу. И этот визит полностью оправдан, необходим и, конечно, нужен.       Тонкс спорила с собой третий час. Сотый круг она делала возле главного входа в волшебный банк Гринготтс. В руках у неё была небольшая коробочка светло-розового цвета с воздушным печеньем, которые были полные перламутрового крема. Рабочий день должен был закончиться, и Тонкс караулила с минуты на минуту появление одной француженки. Волосы в этот раз были чуть прилежнее уложены. Царапина на щеке исчезла. И она опять была в аврорской мантии.       У Тонкс были две причины для встречи с Флёр. Попросить о помощи с делом и извиниться.       — Нет, сначала извиниться, а потом попросить, — пробормотала она себе под нос. — Не перепутать. Да.       — Тонкс? — голос раздался за спиной. Нимфадора вздрогнула и, злясь на себя, развернулась. Флёр стояла на пару ступенек выше её.       — Привет, — Тонкс нерешительно махнула рукой. — Я… Это тебе, — она поднялась и вручила коробку с печеньем. Флёр удивлённо взглянула на подарок и медленно кивнула.       — Merci.       — Я… — Нимфадора опустила голову, изучая носки своих ботинок. Мама постоянно говорила, что в таких должно быть стыдно ходить. — Хотела извиниться. И поблагодарить. Твоя настойка мне очень помогла. И ещё раз прости, что тогда… ну… помешала, испугала, наверное, — в голове это звучало куда красивее и стройнее.       — Тебе не стоило беспокоиться, — Флёр спрятала подарок в карман, уменьшив до спичечного коробка, и подошла вплотную. — Как твоя щека?       Тонкс вздрогнула, когда прохладные, гладкие пальцы коснулись скул.       — Всё прошло. Просто отлично, — она заулыбалась, заметив, что Флёр смотрит с теплотой.       — Я рада, — лицу стало жарко. Тонкс чуть отвела в сторону голову, взмахивая волосами. — Что-то случилось?       — Да, — Нимфадора нерешительно кусала нижнюю губу. Она выдохнула и взглянула на француженку. — Мне очень нужна твоя помощь, — голубые глаза удивлённо блеснули.       В прошлый раз Тонкс не заметила, но в квартире у Флёр действительно пахло цветами, как и от всех её вещей, писем. Но это не розы. Совсем. Это аромат был почти неуловимым, ненавязчивым, и Тонкс догадывалась, что он полностью опутывает француженку.       К просьбе о помощи та отнеслась серьёзно. Тут же предложила пойти к ней и заняться делом. Тонкс было необходимо за пару часов освоить все важные и совсем ненавистные ей штуки, принятые в высшем обществе. Аукцион был продолжением приёма, куда приходили по особым приглашениям. И вести себя там надо было соответствующим образом, не выдавая в себе ничего «плебейского».       — Поп`гобуй пройти до конца этой комнаты, — они разместились в небольшой гостиной-спальне. Флёр сидела в кресле, скрестив ноги, и пристально наблюдала за тем, как Тонкс привычно размашисто в два-три шага дошла до другого конца комнаты.       — Нельзя так шагать. Меньше, — она недовольно цокнула, когда Тонкс вновь стала делать свои огромные шаги. — `Гуки. `Гуки надо держать иначе!       Тонкс постаралась выполнить. Она вновь прошла по комнате, держа руки по швам. Но Флёр недовольно мотнула головой.       — Смотри, — она легко встала и прошла со своего места к Тонкс. Та видела, как легко и естественно двигается француженка, и её руки совсем не лежали плетьми. Нимфадора наклонила голову вбок, пытаясь понять, как же она их держала. Не сгибала, не разводила локти; они просто… свободно двигались, но смотрелось это совершенно восхитительно и изящно.       Повторить такое не получилось. Ни с первой попытки. Ни со второй. На третьей подошла Флёр.       — Мягче, мягче, — ладони схватили руки Тонкс в запястьях. — Чуть-чуть, — она несильно нажала, заставляя немного согнуться. — Вот. Запомнила? — голубые глаза взглянули на Нимфадору. Тонкс молча кивнула, чувствуя напряжение. Ладони исчезли, и Флёр отошла на несколько шагов в сторону.       Тонкс попробовала пройти, держа руки так, как их поставила Флёр. Стало лучше. Француженка улыбнулась.       Флёр долго объясняла, что мизинчик нужно оттопырить, чтобы поставить бесшумно чашку, что вино нужно лишь пригубить и никогда не есть мясо на шпажках. Нимфадора не была уверена, что всё запомнила. Она часто ловила себя на том, что просто смотрит на то, как плавно ставит чашку Флёр, как двигаются её губы, когда она пьёт воду из бокала. И слушала, слушала её голос. Он казался… серебряным. Как звон колокольчиков, но в сто тысяч раз чище и красивее.       — Танцы! — Тонкс простонала. Это было самым трудным и ужасным. Нимфадора совершенно, никак и ни при каких обстоятельствах не умела танцевать. — Не надо. Это просто ужасно.         Флёр поднялась с кресла и протянула руку.       — Пошли.       — Нет, — замотала головой Тонкс. — Я не умею танцевать. Это не дано. Невозможно.       — Глупости! — Флёр сама взяла её за руку и потянула.       — Я отдавлю тебе все ноги. Нет. И сломаю себе. Точно сломаю! — Тонкс неловко встала, держа руки на весу. Флёр, Фыркнув, сама положила руку на талию Тонкс, а второй обхватила пальцами ладонь Нимфадоры.       — Это не сложно.       — Враньё. Это супер сложно!       — Никто не `гождается с умением танцевать. Смот`ги, шаги очень простые!       — Рождаются. Мои родители стояли не в той очереди и взяли неуклюжесть.       Нимфадора не поднимала головы, следя за ногами Флёр. Она двигалась неуклюже, путаясь в собственных ногах, и постоянно пыталась отскочить в сторону, боясь случайно отдавить чужие.       Рука у Флёр была тонкой, и она держала её ладонь мягко, почти невесомо. Тонкс следила только за ногами, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Они танцевали. Правда, танцевали. Шаг. Приставить вторую ногу. Шаг. Тапочки у Флёр были какие-то совсем простые, клетчатые. Точно такие же были у Тонкс дома. Но даже в них стройные длинные ноги француженки смотрелись изящно, когда Нимфадора просто была в тапочках. Обычно.       — Посмот`ги на меня, — попросила Флёр, и Тонкс резко вскинула голову. — Нужно смотреть в глаза, — Нимфадора кивнула, смотря огромными глазами.       Стало страшно. Но страшно по-особенному, когда каждый нерв — словно заиндевелая снежинка, готовая разбиться от неловкого касания. У Флёр глаза были, как тысячи синих, голубых и бирюзовых огоньков. И огромный чёрный зрачок.       Они продолжали танцевать, и Тонкс почти не дышала. Ноги и голова жили отдельно друг от друга. Было странно, что она до сих пор не отдавила Флёр ноги. Пальцы сильнее обхватили её руку, переплетаясь. Коже стало горячо. Горячо было в голове. Тонкс кончиком прошлась по пересохшим губам.       Она была смелой. Это говорили даже преподаватели в Академии, когда Тонкс, забыв о перчатках, лезла в ящики с какими-то сомнительными штуками. Говорила Помона Спраут, когда Тонкс пришла к ней после ЖАБА, чтобы сказать, что она прошла в Академию. Да даже Снейп говорил, когда Нимфадора смешивала заведомо несовместимые вещи, из-за чего котёл взрывался.       Но сейчас смелость ушла. Запах цветов стал ещё сильнее, ещё ярче. Так пахли волосы Флёр, которые коснулись её щеки, так пахла её кожа, когда подрагивающий бездонный зрачок оказался невозможно близко, и так пахла она сама, когда такие же сухие губы коснулись рта Нимфадоры.       Танец завершился. Тонкс застыла. Пальцы всё так же были переплетены. А Флёр целовала. И никто из них не закрыл глаз. Нимфадора разорвала поцелуй первая. Неловко вырвала руку и замерла, не зная куда деть глаза.       — Это… — это случилось. А потом Тонкс сделала то, что не делает ни один хороший аврор: она сбежала. Трансгрессировала прямо на месте, успев заметить, как зло блеснули глаза Флёр.