Каринэ

Глава 8 Вдох, выдох. Лёгкие наполнились уютом ворожеи. Альвеолы перерабатывают ностальгию. Всё здесь напоминает об ушедших днях. Об улетевших в замкнутые комнаты ядовитых воспоминаниях, где Зоя была слабой, и ей во всём приходилось слушать Дусю. Быть обычным ребёнком: школа, кружки, развлечения в поле. Ключи отыскались, они все скованны на связке заботливой матери. Брусенко-старшая гуляет в поместье её второй жизни, улавливая прошлое сачком для бабочек: вот здесь она расчёсывает куклу, там гладит котёнка, там сидит у папы на коленях, там учится вязать, исколов подушечки пальцев. Там она стоит ночью перед окном и загадывает желание, заметив павшую звезду, там мама молится перед иконами, когда температура дочери перевалила за тридцать восемь и пять, и всё это превращается в огромный ком ненависти. Ненависти исключительно к ворожее: запреты, запреты, запреты. Как много их было для такой самоуверенной девочки. Чересчур много в солнечные дни становления личности, которая пожелала как можно быстрее избавиться от надзирателя, запрыгнув в руки Андрея, подарив ему Карину в шестнадцать лет. Всё было прекрасно, пока муж не отлучился на небо, оставив в память о себе барахло в комоде, дом и, конечно же, дочь с его глазами цвета осенней земли. Зоинька снова здесь, на этом же месте, где недавно упаковывала вещи для переезда в новое жильё. Так странно оказаться в своей комнате, оказаться там, где есть частичка тебя: в мебели, в углах, в воздухе, в краске, в обоях, в потолке. Везде только ты, с планами в будущее. Летаешь перед собой настоящей, не замечая как тебе было хорошо под родительским крылом кирпичной птицы. - Здесь всё по-прежнему, - подметила Брусенко-старшая, обратившись к Дусе. - Всё да не всё, постельное новое, я, как и раньше меняю его раз в две недели. - Потому что Карина спит на моей кровати? - Нет, солнышко. Кариночка всегда спит со мной. - А зачем же тогда менять постельное? - Не знаю, да и какая разница, - решила сменить тему разговора хозяйка дома. – Снимай тряпки, я пойду их застираю, а ты укладывайся. Подчинившись, матери, пышка сменила образ солидной персоны, на простачку в полинявшей ночнушке. Ворожея помогла ей прилечь, укрыв Зоиньку холодным одеялом. - Вот так моё солнышко, засыпай, - прошептала Дуся, присев около дочери. – Какая же ты у меня взрослая, - улыбнулась постаревшая мама, поцеловав Ивановну в щёку. - А красивая? – опомнилась гостья. - Конечно красивая, ты всегда у меня самая красивая, - подчеркнула на прощенье пастушка, уйдя на кухню отстирывать грязную одежду вдовы. Дочь, как и пятнадцать лет назад засыпает, а мама стирает тряпки, только один домовой дожидается, когда хозяйка последует примеру кровиночки. Спустя час: бельё развешено, свет погас, скрип двуспальной кровати заставил охранника спуститься с чердака, обойти все комнаты, проследить за спокойным дыханием жильцов и встать перед входной дверью его дома. Он не пропустит нечисть, достав маленький меч с гравировкой, слушая за окном как она бродит по двору ища щели слабости. И так пройдёт его дозор, пока Дуся не проснётся, как всегда, в одно и то же время. Молитва православного человека даст ему знак о возвращении на чердак, где припрятан малюсенький ночлег из сена и перьев давно улетевших синичек. Напьётся воды, спрячет меч, свернётся эмбрионом и уснёт до следующей вылазки, не просыпаясь до захода солнца. Ночь не успела завершиться первыми лучами солнца, а пастушка уже на ногах, скачет по хате, управляясь перед отъездом к внучке. Лёгкий завтрак для домашней живности, подготовка внешнего вида дочери, где пришлось поработать швейной машинкой на агрессивных брюках, после приготовление куриного бульона и второго блюда и уже только тогда можно разбудить Зоиньку. Мама не спеша подкрадывается на носочках. Медленно присаживается возле Ивановны и нежным движением ладони, поглаживает короткостриженую гостью. - Просыпайся моё солнышко, просыпайся, - мурчала ворожея, пытаясь как можно мягче вернуть дочь в реальность. - А? Что? – испугалась вдова. – Сколько время? - Полседьмого моё солнышко. - Мама отвали, я не буду вставать так рано, - заявила пышка, отвернувшись от Дуси. - Как это рано? Я столько всего успела сделать и тебя не будила, - хвасталась мама, пропустив хамство, мимо ушей. – Так что давай, просыпайся и пошли в роддом… - Какой ещё роддом? Не трогай меня! - Ты ж сама хотела Кариночку проведать, давай солнышко, я жду тебя на кухне, не придёшь, без тебя поем и уйду. Хозяйка играться не станет, у неё есть свой план действий, балласт не нужен, упрашивать лодырей не в её стиле. Это подтвердит любой мужик в районе Сенокос: «Не баба, а мужик!», - как любил выражаться её давно усопший сосед Васька – любитель тяжкого труда. Дуся приступила к завтраку. Жареная яичница с салом и луком. Гренки хрустят между вставной челюстью и нижним рядом чудом уцелевших зубов. Настроение играет на баяне. Петухи ревут в каждом дворе. Свежий воздух из открытой форточки наполняют старушку. Здоровье выбрало её, и не зря, ведь ворожея не променяет этот дар ни за какие деньги. Зоя не выдерживает, слюни бегут к столу. Женский коллектив разрывает подарок курицы. Мама Карины уже давно позабыла эти завтраки, поэтому навёрстывает упущенное, запивая всё холодненьким молочком. - Так, посуда вымыта, начинаем одеваться, - прогремела хозяйка дома. - Может позже? Я так нажралась, - умоляет пышка. - Ты хочешь, чтоб твою дочь помоями кормили? - Почему сразу помоями? - не поняла Брусенко-старшая. - Они другим не кормят. Всё водой разбавленное, потом с туалета месяц не слезешь. Вставай, я тебе уже всё приготовила, вещи на стуле возле машинки. - Ты брюки мои заштопала? – обрадовалась солнышко, зная о том, как аккуратно строчит её мамочка. - А как ты хотела? Меня просить не нужно. Не дважды, не трижды. Вижу и делаю… - Ты у меня самая лучшая, - хлопнула в ладоши Зоинька, обняв ворожею. – Просто этот костюм… - Андрюша подарил, - перебила Дуся. - Всё-то ты знаешь, - улыбнулась вдова, убежав в соседнюю комнату, для примерки пострадавшей вещи. - Эх, девки, девки, - выдохнула бабуля, уйдя следом за кровиночкой. – Ну как? – спросила Дуся, наблюдая за тем, как пышка, одевает, старые брюки. - Узковато, ну ничего. - Ты может себе, какого другого мужика бы нашла, чтоб он тебе чего подарил, а то ты я смотрю только в том, на что Андрюша раскошелился. - Так перевелись мужики, - фыркнула рыжая женщина. - Моего возраста все с жёнами, а их попробуй у этих ведьм отобрать… - Ну не знаю, не знаю, да и не об этом сейчас, - опомнилась мама пышки. – Брюки хорошо сели? - Хорошо мам, не переживай. - Тогда пошли, Кариночка, наверное, уже проснулась. - И что нам теперь бежать из-за того что она может быть проснулась? Ничего страшного, подождёт… - Не бежать Зоинька, а лететь. Мамы спешат. Ворожея всеми силами пытается не уступать молодухе, используя третью ногу. Пакет, шурша, врывается в городской транспорт. Заспанные пассажиры вдыхают куриный бульон, котлетки и толчёную картошку. Шесть остановок, они на месте. Родильное отделение впускает незнакомок. Дуся первая заходит в палату внучки, здороваясь с соседками Кариночки. Брусенко-старшая залетает следом и сразу же видит недовольное лицо школьницы. - Бабушка, я же просила!