Не мог же он потеряться...

Едва открыв глаза, Эзоп чувствует сильнейшую боль по всему телу. Попытавшись хотя-бы приподняться с места, серовласый тут же падает обратно на кровать, стиснув зубы. У ног Карла лежала голова фотографа. Его белоснежные волосы так изящно лежали на одеяле, создавая необычный узор. Бальзамировщик аккуратно провёл рукой по одной из прядей, и невольно выдохнул, осознавая, что сейчас даже просто по голове погладить маньяка не может. От этой мысли бросало в дрожь, а на глаза накатывались слёзы. Эзоп мог бы тихо плакать ещё много времени, если бы не гейша, вошедшая в комнату. — Доброе утро, Карл — улыбнулась она, стараясь как можно тише закрыть за собой дверь — Джозеф вчера настоял на том, чтобы ты спал здесь — Мичико заметила покрасневшие глаза выжившего и встревоженно подлетела к нему — Карл? Что-то произошло? — Всё в порядке… — состроив улыбку, ответил Эзоп, держа в руке белую прядь. — Я понимаю твои чувства… — японка неловко отводит взгляд в сторону — Он боялся навредить тебе, поэтому спал почти что на полу… — сообщила она, повернувшись к фотографу. — Так больно смотреть на того, кого не можешь даже обнять… — выдыхает гробовщик, всё же вставая с места — передай ему, пожалуйста, что я очень ценю его поддержку сейчас, но мне пора идти… *** Кларку страшно. Впервые за всё время, которое он провёл здесь. Страшно не потому, что Карл может пострадать — его заменят, в случае чего. Он боялся отношения выживших к изгою, и того, как они легко поверили клевете Дайер. Пророк был о докторше лучшего мнения. Дверь с протяжным скрипом открылась, и в неё, даже не постучав, врывается Наиб. — Илай! — тяжело дыша, окликает он товарища — Они совсем с ума сошли! Я… я слышал их разговор!.. — Тише… — Кларк аккуратно усадил гостя на кровать, придерживая за плечи — Что произошло? — Если говорить кратко: Эзопа надо спасать. Эти психи сведут его в могилу… *** Едва Карл добрался до своей комнаты: он запер комнату и даже подставил стул к двери, на всякий случай. Парень сел на кровать, обхватив руками колени, и прижался к холодной стене. Он до сих пор не понимал, как за пару дней все стали его ненавидеть, и даже желать ему смерти. Но больше всего гробовщика вводил в ступор поступок Эмили — она нагло клеветала на него, и обернула всё поместье против него. Эзоп даже не был уверен, на его ли стороне Илай. Погрузившись в свои мысли, серовласый и не заметил запах гари, постепенно заполняющий его комнату. «Ч-что за?..» — подумал он, оглядываясь по сторонам. Одно было ясно точно: нужно бежать. Вскочив с места, Карл кинулся к двери, отбросив стул в сторону: но кто-то придерживал её снаружи. В панике, Эзоп стучит по двери, пытается всеми оставшимися силами открыть её, но безуспешно. Гробовщик понимает, что нужно выбираться отсюда — и смотрит на окно. «Другого выхода у меня нет…» — говорит он про себя, а после прыгает, молясь не разбиться. *** Эзоп приземлился на куст шиповника в углу сада. Ему было уже плевать на боль от ожогов и колких шипов, впившихся в кожу. Всё что ему нужно было сейчас — выбраться из этого кошмара. Собрав остатки сил в кулак, он выползает из кустарника, и тут же падает на землю. Больше ничего сделать он не сможет: тело ломит от боли. В таком состоянии Эзоп и лежит ещё несколько часов, прежде чем упасть в обморок, надеясь, что он больше не проснётся. *** — Крыса поджарена — усмехнулся футболист, заходя к Эмили в комнату — Как ты и просила. — Спасибо — улыбнувшись, ответила она, с нотками печали в голосе — Уж думала, никогда от него не избавлюсь... Нападающий покидает комнату, оставляя Дайер наедине со своими мыслями. Докторшу накрывают воспоминания: детские крики, больница, её смех и кровь, много крови. В голове одна за другой всплывают картины, и лица детей, медленно умирающих от боли. Гримасы ужаса, которые так радовали её, вновь мелькают перед глазами. Вот мальчик взахлёб рыдает, и медленно задыхается, из-за того что ему лёгкие набили ватой. Девушка хватается руками за голову, пытаясь избавиться от всех этих мыслей, но безуспешно: воспоминания захватили её разум. *** Рыжеволосая девочка неистово кричит от боли, пытается позвать кого-то на помощь, а в её теле несколько сквозных отверстий. Кровь уже давно окрасила тоненькое платьице в алый цвет. Мученица захлёбывается в собственных слезах, продолжает звать на помощь, а в ответ лишь звонкий смех Дайер. — Милая моя... — Эмили приподнимает девочку за подбородок, а во второй руке у неё непрозрачная банка — Прекращай кричать, иначе придётся отведать немного вкусных жучков — усмехается брюнетка, открывая банку — Шучу. Они отведают тебя~ Тараканы мгновенно заползают в кровоточащие раны, проникая внутрь органов и поедая мягкую плоть. Пациентка уже не кричит, а лишь тихо всхлипывает. Спустя около сорока минут, бедная девочка сдается, и умирает, не сумев выдержать таких страданий. — Слабачка — фыркает Дайер, направляясь в другую палату, уже к следующему ребёнку. *** — Эмили! — резко врывается в комнату Эмма, вытащив докторшу из её мыслей — Я нашла этого предателя в саду. Что с ним делать? — Оставь его мне... — Ухмыляется она, поднимаясь с места — У меня есть парочка идей, как можно повеселиться.