Белый волк с кровью дракона

      Тяжелые тучи опустились над равниной, скрыв собою бледно–желтый лик луны. Путники бесшумно ступали по рыхлому снегу, следуя за своим проводником, оглядывались по сторонам, вздрагивая от каждого шороха. В этом лесу не пели птицы, не рыскали звери, лишь одинокий ветер завывал в древних ветвях застывших деревьев. Вот хрустнула ветка, и в алых глазах проснулся азарт. Лапы оттолкнулись от поваленного дерева , и могучее тело бросилось во тьму, принюхиваясь и ощетинившись. Послышался визг. Нечеловеческий, волчий.       Они бросились врассыпную, когда на них выскочил первый. Мертвец когда то был ребенком – маленькое несформировавшееся тело едва удерживало равновесие, а крохотные ручонки плохо справлялись с ржавым кинжалом. Однако, глаза существа были странно живыми. Они прожигали насквозь своей убийственной синевой, завораживали, ослепляли. Ребенок не стал медлить и напал первым. И тут же рассыпался, когда Длинный коготь коснулся его груди. Следом за ним из темноты выскочило ещё двое, Джон в мгновение ока прикончил и их. Всего их было тридцать. Тормунд и его товарищи рубили их своими мечами и топорами, лишая голов, рук и ног. Обездвиженные они кричали, бились в конвульсиях и замирали навечно, когда валирийская сталь впивалась в их зачарованные, мертвые тела. Джон был молчалив, хмур и решителен. Сталь плясала легко и свободно, отдаваясь нервной дрожью в уставших мускулах. Умертвия падали к его ногам один за другим, но удовлетворение от их убийства не наступало. Он жаждал их крови, и эта его жажда была подобна бездонной пропасти. Наконец, перед ним предстал тридцатый. С бешеной яростью Станнис замахнулся на него своей единственной рукой и оцарапал кожу на правой щеке. Джон увернулся, а потом еще и еще. Клинки сталкивались, и сталь звенела. Глаза светились ярой решительностью, тела кружились в смертельной пляске. Остальные не вмешивались. Изловчившись, Джон сделал выпад и Станнис дрогнул. Меч вошёл глубоко в бок, прошелся дугой, разрубая тело пополам. Меч выпал из онемевших пальцев и вонзился в снег. Сноу подошел к поверженной плоти и посмотрел в ледяные глаза. В них уже не было ни смерти, ни жизни, но была пустота, в которой он увидел собственное отражение. Холод пронесся по коже, и он поежился – убийственная жажда отступила, сменившись дикой болью и усталостью. – Возвращаемся! – раздался его голос среди тишины. Его спутники кивнули и тенью последовали за ним. *** Санса стояла возле чардрева, когда позади неё раздались тихие осторожные шаги. Мизинец встал рядом и посмотрел на вырезанный лик, чьи глаза смотрели на них с подозрительной внимательностью. Ему стало не по себе от этого взгляда, и он отвернулся, встав к девушке вполоборота. – Сочувствую вашей утрате, – его ласковый голос показался ей ударом плетью. – Мальчик был ещё совсем юн и не заслуживал такой смерти... – Такую смерть никто не заслуживает, – Санса обернулась и посмотрела на него с холодной усталостью. – Переходите к сути, лорд Бейлиш. Знаю же, что вы пришли сюда не ради пустых слов. Что вы хотите от нас? – Я думаю, вы догадываетесь, – Петир наклонился к ней, обдав ароматом своих благовоний. – Я надеялся стать вашим другом, Санса. И хочу, чтобы вы позволили мне быть рядом с вами. Его губы едва не коснулись её щеки, когда Санса отступила на шаг. Мизинец по-змеиному сузил глаза, а лицо исказила небрежная улыбка. – Я вижу, что вы всё ещё не доверяете мне, – он подошёл к ней снова и взял её руку в свою. – Даже после того, как я в очередной раз спас вам жизнь. – Не доверять никому стало частью моих убеждений, – возразила Санса, вырывая руку. – Касательно вашей помощи... – она отошла чуть в сторону, блеснув на свету золотом своих волос, – я найду способ отблагодарить вас так, как вы того заслуживаете. – Значит ли это, что и брату своему вы тоже не доверяете? – Мизинец был настойчив как никогда и до отвращения навязчив. – Насколько я могу судить, Вольный народ его боготворит. – Без него и Вольного народа нам не пережить эту зиму, – бросила Санса через плечо. – Вы же видели ИХ, лорд Бейлиш. Вам не одержать вверх над ними при помощи своих интриг. Вы беззащитны как младенец, Петир. Признайте это. – Да это так. В этом вы правы. Против них я бессилен. Но всё же я привык рассчитывать ходы на много шагов вперёд. Что будет с Севером в том случае, если Джон Сноу победит в этой войне? Кому достанется корона? – Корона достанется Старкам, как и всегда, – пожала плечами девушка. – Чужаков здесь не жалуют. С этими словами она ушла, оставив мужчину размышлять в одиночестве. Происходящее ему сильно не нравилось. Опасность упрямо дышала в спину, неизвестность пугала. Инстинкты просто вопили о том, что благоразумнее покинуть эти недружелюбные земли и отсидеться в безопасности Орлиного гнезда. Но другой голос соблазнял его и уговаривал подождать. Слишком многое стоит на кону, чтоб так запросто от него отказываться. Поразмыслив об этом ещё немного, Петир вышел из богорощи, не заметив движения за своей спиной. Ворон сел на ветку, и взгляд его прояснился, став изначально черным. Каркнув, он устремился ввысь, пролетел над молчаливой процессией и направился на север, туда, где в чаще леса лежал на санях его хозяин. *** Сегодня Джон впервые зашёл в опочивальню своего отца. Прошло уже несколько дней, после того как он вернулся в Винтерфелл. На протяжении всего времени у него не находилось даже одной минуты, чтобы погоревать о прошлом. Сожжение погибших, решение срочных вопросов, таких как ремонт и обустройство замка, подготовка его к долгой зиме, суд над Рамси и исполнение приговора – всё это отнимало много времени и сил. К тому же впереди должен был состояться Совет, на котором необходимо было поднять вопрос о создании единого войска против мертвых и поиск новых союзников. Джон надеялся заполучить поддержку знатных домов, хотя печальный опыт прошлых переговоров заставил его сильно сомневаться в успехе этой затеи. Никто не хочет верить бастарду, к тому же сбежавшему от своих обязательств и клятв. Наверняка, большинство считает его дезертиром, считая слухи, распространившиеся по всему Северу всего лишь глупыми выдумками. Безоговорочно доверяет ему только Вольный народ, Север же и Долина предпочтут подчиниться истинной носительнице фамилии. К счастью, Санса на его стороне и разделяет его убеждения, касательно войны с Королем ночи. Тихо скрипнула дверь, и в опочивальню вошёл Давос Сиворт. – Леди Меллисандра покинула замок и направилась на юг, – зло процедил он. – Хотя, я бы предпочел видеть её голову на пике. – Не могу же я казнить своего спасителя, – ответил Джон. – Надеюсь, у неё хватит ума не возвращаться сюда. – Если это произойдет, я казню эту ведьму на месте. И даже вы не сможете мне помешать. Джон не стал возражать. Он никогда не одобрял убийства невинных, а убийство невинных детей тем более. Чем думал Станнис, когда позволил огню охватить собственную родную кровь? Неужели, так легко отказаться от родственных уз, когда на кону стоит другая цель? Более низменная? Ответ на этот вопрос так и остался открытым. Дела и заботы снова полностью поглотили его на следующее утро. Санса неустанно помогала ему, взяв на себя заботу о пропитании прибывающих в замок северян. Ещё через две недели состоялся совет. Северяне и Рыцари Долины не горели желанием находиться под одной крышей с одичалыми, отчего в главном зале ни на секунду не смолкала отборная брань. – Мы никогда не будем иметь ничего общего с Одичалыми! – воскликнул лорд Мандерли, вставая со своего места. – Этим дикарям не место на Севере! – Не вам решать, где нам находиться! – выкрикнул Тормунд со своей скамьи. – Без нашей помощи ваши жирные и ухоженные задницы до сих пор бы пороли розги Болтонов! Северяне снова взревели, да и одичалые ни в чем им не отступали. Джон сидел в угрюмом молчании за главным столом, рядом с Сансой, наблюдая за разворачивающейся перед ними вакханалией. Наконец, ему это надоело, и он вскочил на ноги, вынуждая десятки ртов разом замолкнуть. – Хватит! – взревел он. – Сейчас не время для таких дрязг. Пусть это и не просто, но нам нужно учиться существовать вместе. Король Ночи не будет разбираться, кто из вас одичалый, а кто северянин. Он уничтожит всех! – От Короля Ночи нас отделяет Стена, защищавшая нас тысячи лет, а эти дикари будут жить рядом с нами. Кто знает, что они будут творить на нашей земле? Нашим законам они не подчиняются! – вскочил со своего места лорд Гловер. – Вольный народ дал слово не нарушать наши законы и сдержит его, – заявил Джон. – В противном случае я лично отвечу за их преступления. Зал снова взревел, но на сей раз намного тише. Джон же продолжил: – Вам ли не знать, что истинные друзья познаются на поле боя? Вольный народ доказал, что держит своё слово и ответил на зов, в то время как многие из вас отсиживались в своих замках. Тысячи лет мы враждовали, теперь же для вражды не осталось времени. Нам нужно объединяться. Только так мы можем выжить!       Лианна Мормонт, всё это время хранившая молчание, неожиданно заговорила. – Я доверяю Джону Сноу, – сказала она. – Я видела тело его мертвого брата, когда его только привели в Винтерфелл. Это дело рук не людей, а монстров, и я слышала разговоры солдат, столкнувшихся с ними. Они все страшно напуганы, хотя и не хотят признаваться в этом. Мы не знаем, как бороться с ними, у нас нет подходящего оружия. У нас есть только Джон Сноу, который боролся с ними и побеждал, и у нас есть Вольный народ, который выживал среди них долгое время. Мы будем идиотами, если откажемся от их помощи. И мы будем идиотами, если не поверим Джону Сноу. Пусть и не по фамилии, но по крови, он истинный сын своего отца, Неда Старка. Он– белый волк и мой Король Севера! Не ожидавший такого Джон оторопел. В него впились десятки сомневающихся взглядов, от которых ему стало не по себе. Он посмотрел на сестру, но она улыбалась, и в её глазах не было недовольства или осуждения. – Слова леди Мормонт суровы, но в тоже время правдивы, – снова заговорил лорд Мандерли. – Мой дом не ответил на зов, потому что я не хотел, чтоб Мандерли снова гибли понапрасну. Но я ошибался и признаю это. Когда-то я клялся в верности Робу Старку, молодому волку. Теперь же я отдаю свой меч Джону Сноу, Белому волку. Теперь он мой Король! Пожилой седовласый мужчина встал на колени и поставил свой меч перед собой. А затем и лорд Гловер присоединился к нему. Спустя несколько мгновений лорды уже вставали со своих мест и тут же преклоняли колена. – Король Севера! Король Севера! – кричали они в едином порыве. Джон смотрел на них, и глаза его загорались странной решительностью. Он не желал этого бремени, но если это бремя поможет всем им выжить, то он с радостью примет его и будет стараться быть достойным и не разочаровать возложенных на него надежд. А где-то в тени боковых колонн сидел лорд Бейлиш и со злостью смотрел на улыбающуюся Сансу, которая впрочем стала серьезной, когда их взгляды случайно встретились. *** Сильнейшие порывы ветра вбивали снег в опочивальню даже сквозь закрытые ставни. Пламя свечи нервно мерцало, заставляя мужчину щуриться над неровными строчками письма, которое прислал его друг из Цитадели. «Драконий камень – древнейшая вотчина свергнутой династии Таргариенов и бывший замок Станисса Баратеона, имеет под собой бессчетные залежи драконьего стекла – смертельного оружия против Белых ходоков. Других известных месторождений этого хрупкого материала, к сожалению, обнаружено не было» – писал Сэм. Что ж. Новость с одной стороны хорошая, но в то же время неутешительная. По имеющимся у них данным, Драконий Камень сейчас занимает Дейенерис Таргариен и её драконы, и она вряд ли позволит чужакам бродить у неё под носом и беспрепятственно возделывать породу. Следовательно, у них есть два выхода. Первый основывается на силе, но он практически невыполним, учитывая всю мощность её армии и её драконов. Другой настолько же сложен, насколько было сложно примирить одичалых и северян. Однако, он как раз вполне выполним при правильном подходе и должной решительности. Санса точно не обрадуется этому его решению и наверняка попробует его уговорить. Не обрадуются и северяне, которые тут же захотят лишить его короны. Да и что греха таить, он и сам не горел желанием идти на переговоры с дочерью Безумного Короля. Вздохнув, Джон погладил Призрака, лежащего возле его ног. Волк лизнул его в ответ и заскулил. В последнее время, он всё чаще стал подавать голос, что было само по себе удивительно. Даже будучи волчонком, Призрак всегда был молчалив, как бы Джон не пытался получить от него ответ. Теперь же он всё чаще выл на луну, заставляя хозяина просыпаться посреди ночи. В дверь постучали, и в опочивальню вошла Санса. Увидев в руках брата письмо, она нахмурилась. – Плохие новости? – спросила она, опускаясь в кресло у камина. – И да, и нет. Кажется, мы нашли оружие, способное уничтожить мертвецов. – Так это же хорошо! – воскликнула Санса, но увидев выражение лица брата, резко молчала. – Тогда что не так? – Оно на Драконьем камне – ответил Джон. В опочивальне наступила тишина, прерываемая лишь тихим потрескиванием поленьев в камине. Призрак же выскочил за дверь, будто решив, что брату и сестре нужно поговорить без лишних свидетелей. – Только не говори, что ты решил ехать туда, – осторожно начала Санса. – Не забывай, Таргариены почти уничтожили нашу семью. – Я не такой идиот, как ты думаешь – возразил Джон. – И на память не жалуюсь. Но без союза с Дейенерис нам просто не выжить. – Не думаю, что она так запросто согласиться нам помочь и не потребует ничего взамен. А я не допущу очередного преклонения Севера перед Железным троном. – И я не хочу этого, поэтому и хочу попытаться её убедить стать союзниками без преклонения колен, – вздохнул Джон. – Да и потом, другого выхода у нас всё равно нет. – Лорды ни за что не дадут своего согласия, – возразила Санса. – Так что эта идея заранее обречена на провал. – Значит, и ты меня не поддержишь? – Джон посмотрел в голубые глаза сестры и нахмурился. – Я действительно думал, что ты в меня веришь. – Верю, – произнесла она дрогнувшим голосом, когда его мозолистая ладонь коснулась её волос. – Постараюсь поверить – поправилась она. – Вот и замечательно, – улыбнулся Джон и снова подошёл к письменному столу. – Раз уж самая упрямая северянка на моей стороне, то с остальными договориться явно не составит труда. Сквозь слегка прикрытую дверь хорошо был слышен звонкий смех Сансы, а после него монотонное скольжение пера по бумаге. Мизинец напряженно вслушивался в звуки, доносящиеся из комнаты, и к своему неудовольствию обнаружил, что ссора между братом и сестрой, на которую он возлагал большие надежды, так и не состоялась. Сплюнув от досады на пол, он направился к себе и закрылся там, черкая что-то на небольшом листе бумаги. Утром письмо уже было отправлено. *** Волны с оглушительным рёвом бились о берег, поднимая в воздух столпы соленых брызг. Драконы парили в небе, и Дейенерис, улыбаясь, наблюдала за ними со своего балкона. Медленной, осторожной походкой к ней подошел её десница – Тирион Ланнистер и с серьезным выражением лица протянул письмо. – Что это? – спросила она карлика, поворачиваясь к нему. – Ответ с Севера пришел раньше, чем мы предполагали, – сообщил он. – Но боюсь, содержимое письма вам не понравится. Съедаемая любопытством Дейенерис погрузилась в строки. Почерк отправителя был ровным и аккуратным, но манера написания письма обескураживала. По мере прочтения, лицо её вытягивалось от удивления, а взгляд становился жестким. Отправивший это письмо явно был бесстрашным человеком.