Часть шестая.
13 июня 2019 г., 15:03
***
Проснулся он через несколько часов.
Потолок пещеры, в которой они сейчас находились, был покрыт многовековой плесенью и мхом. Где–то шумела вода, и холодная влажность насквозь пропитала эти стены, вырисовывая на них причудливые узоры.
Дейенерис сидела у стены с наспех перебинтованной рукой и мучительно пыталась развести огонь. Это у неё получалось откровенно плохо – сырые сучки, невесть откуда взявшиеся в этой забытой Богами дыре, никак не хотели загораться.
– Позвольте мне, – сказал он, и Дейенерис от неожиданности вздрогнула, увидев его обескровленное лицо перед собою. – Что с драконами?
– Дрогон лежит возле пещеры и пытается зализать свою рану. Копье он смог вытащить, но кровь останавливается лишь на время, и при движении рана снова начинает кровоточить. Думаю, понадобится много времени на его восстановление.
– А что с Рейегалем? Он не ранен?
– Рейегаль принес нас обоих в эту пещеру и сейчас охотится где–то неподалеку. К счастью, он пострадал меньше всех.
Королева отвернулась, пряча назойливую влагу в глазах. С недавнего времени она зарекалась плакать, однако гибель сына подкосила её, заставила снова почувствовать себя беззащитной слабенькой девочкой. Вина тяжким грузом опустилась на сердце, а её удушливо горький привкус лишал её воздуха, заставляя хрупкое тело биться в молчаливой агонии.
– Мне, правда, жаль, что всё так вышло, – произнёс Джон, словно прочитав её мысли. – Я не знал, что у Короля Ночи есть оружие против драконов. Не нужно было нам сюда лететь.
– Зато теперь это знаю я, – она снова стала жесткой, как натянутая струна. – Я выступлю на стороне Севера, можете не сомневаться. И я лично хочу уничтожить это чудовище, из–за которого погиб мой Визерион.
Её красивое лицо снова исказила гримаса боли, а на ткани выступили кровавые пятна. Джон отвлекся от костра, который уже начал разгораться, и схватил пострадавшую руку девушки.
– Интересно, каким образом? – он осторожно снял насквозь пропитавшийся кровью лоскут и внимательно осмотрел длинную царапину, протянувшуюся по всей левой руке. – Как оказалось, Белых Ходоков даже драконий огонь не берёт. Только в ближнем бою, оружием из валирийской стали или драконьего стекла можно победить их. А вы, насколько мне известно, не владеете ни одним, ни другим.
Дейенерис смешно и как-то по–детски надула свои губы, что Джон невольно засмотрелся на них. И это было удивительно, даже как–то неожиданно для него самого, поставившего на себе крест. После гибели Игритт он просто физически не мог смотреть на других женщин, хотя в Винтерфелле было множество легкомысленных девиц, желающих согреть постель Короля Севера.
– Их можно убить только с помощью этого? – она кивнула на Длинный Коготь, который каким- то чудом остался при нём даже после падения. – Если это так, то мы обречены.
Королева сморщилась, когда он достаточно болезненно провел своим пальцем по ране, и едва не заплакала, когда холодная жижа коснулась её рваных краёв. Джон же продолжал обкладывать царапину мхом, который он срывал тут же со стен, а затем хорошенько прожевывал, превращая его в кашицу. – Не бойтесь – заметил он её беспокойство и попытку отстраниться. – Этот мох одичалые используют для лечения своих ран, и если его не приложить, то пойдет заражение, и тогда вы можете лишиться своей руки.
Дейенерис с сомнением посмотрела на него, с неохотой отогнав болезненные воспоминания. Когда–то давно похожим способом был убит её муж, да и сейчас ничего не мешает Королю Севера проделать тот же самый трюк. Но с другой стороны, зачем это ему? Он мог с легкостью убить её тысячами способов, но не сделал этого, а, наоборот, спас жизнь. Она до сих пор не могла забыть ту силу, с которой он вцепился в её руку и то отчаяние, с которым он смотрел на неё, перед тем как отпустить.
– Есть ещё драконье стекло, – возразил Джон. – Но его можно найти только в одном месте – на Драконьем камне.
– Значит, нам нужно как можно быстрее начать его добычу, – ответила Дейенерис после небольшой паузы. – Значит, именно поэтому вы обратились ко мне? Вы надеялись, что я разрешу северянам добывать его?
– Это была одна из причин. Я также надеялся на помощь ваших армий и драконов.
– Но при этом вы не желаете преклонять колено? – уточнила Королева. – Не слишком ли самонадеянно и неразумно?
Джон внимательно посмотрел на сидящую перед ним девушку, которая так же внимательно смотрела на него. И хотя рана была ужа давно перевязана, а кровь остановлена, всё же отпускать её руку он не спешил.
– Северяне надели на меня корону не для того, чтобы я разбрасывался ею. К тому же, Таргариены принесли слишком много горя Северу, чтобы склоняться перед ними, – ответил Джон со всей честностью, на которую был способен. – А вы всё-таки Таргариен, дочь Безумного короля, убившего моего деда.
Глаза королевы вспыхнули, и она с силой и раздражением вырвала свою руку.
– Я надеялась, что у вас хватит ума не судить дочь по поступкам отца, которого она даже никогда не видела, – бросила она, вставая. – Как последняя Таргариен я приношу свои изменения дому Старк. Мой отец был жестоким человеком, и я признаю это.
Дейенерис подошла к отвесной скале и отвернулась от него, всем своим видом показывая своё разочарование.
Напряжение повисло в воздухе, а хрупкое и почти невесомое взаимопонимание начало исчезать подобно дымке. Джон вздохнул и встал рядом.
– Я никогда не винил вас в преступлениях вашего отца, но вот так просто довериться незнакомке я тоже не могу. Но я очень хочу вам довериться, Дейенерис. Надеюсь, и вы сможете. Хотя бы ради мира между нашими государствами.
– Я не хочу сейчас обсуждать это, – устало произнесла она, когда, наконец, обернулась. – По крайней мере, сейчас нас сближает общий враг, а значит, нам придется сотрудничать, хотим мы это или нет. Поэтому, Север получит разрешение на добычу драконьего стекла. Можете отдавать распоряжения своим людям.
Её тон был холодным, как и ветер, задувающий в пещеру огромные сугробы.
Поняв, что от Дейенерис больше ничего не добиться, Джон Сноу вышел наружу и обнаружил, что Дрогон почти полностью скрыт под снежным одеялом, а его дыхание почти незаметно и прерывисто. Кровь медленно капала из раны, величиною с человеческую ладонь и пропитывала промерзшую насквозь землю. Рейегаль же кружил в небе, высматривая добычу для себя и своего старшего брата. Он был голоден, и Джон чувствовал его усталость и раздражение, но в этих суровых краях уже давно не было хорошего зверя или дичи. Все словно попрятались глубоко в норы, либо вовсе ушли подальше из этих проклятых мест.
Когда он вернулся, Дейенерис уже спала, прислонившись спиной к жёсткому камню. Костёр почти погас, и он подкинул ещё немного дров, которые тут же затрещали, поднимая в воздух множество искр. Затем он снял с себя плащ, от которого остались лишь жалкие лохмотья и укрыл им дрожащую Дейенерис, а сам прошел в глубь пещеры, где обнаружил несколько ответвлений, в конце которых зияла темнота и неизвестность. Всюду на стенах здесь рос мох, тот же самый, которым он некоторое время назад обрабатывал рану Дейенерис. Недолго думая, он сорвал его весь, насколько позволял его невысокий рост, и вынес к дракону, который даже не шелохнулся, когда он подошёл к нему.
Молясь всем Богам ему известным и неизвестным, Джон легонько прикоснулся к пробитой чешуе, приложив немного мха, после чего отбежал подальше, перепуганный его внезапным рёвом.
Дрогон принюхался к ране и лизнул её, подозрительно косясь на Джона. Успокоившись, он снова отвернулся, после чего король Севера продолжил начатое.
Рейегаль заинтересовался происходящим на земле и приземлился рядом с Дрогоном, после чего улёгся рядом, вытянув перед собой поврежденную лапу.
– Извини, друг. Но тебе может не хватить – усмехнулся Джон, но, тем не менее, оставил немного целительного мха.
Рейгаль довольно заурчал совсем как Призрак в его волчьем младенчестве, когда его наглой морде перепадало какое-нибудь лакомство.
– Вот увидит нас с тобой твоя мама, и не сносить мне тогда головы, – добавил Джон, размазывая целебную кашицу по зеленой чешуе. – А она мне ещё понадобится. Так что давай сделаем вид, что ничего необычного не произошло, хорошо?
Если бы дракон бы мог ответить своему всаднику, то, наверняка, ответил бы. Поэтому, Джону оставалось уповать лишь на его понимание, промелькнувшее во взгляде и на собственную осторожность, которая до сих пор сохраняла ему жизнь.
Когда со всеми ранами и царапинами было покончено, Джон Сноу вернулся к Дейенерис, которая уже лежала на земле, откинув его плащ в сторону. Лихорадка лишь усилилась, однако повреждённая рука уже не кровоточила, а выступившая кровь свернулась. От костра остались лишь одни угли, которые усиленно раздувал ветер, стремясь возродить почти угасшее пламя.
Становилось слишком холодно для пребывания в этой части пещеры, и Джон, взяв Дейенерис на руки, показавшуюся ему слишком лёгкой и хрупкой, прошел дальше в её пугающую глубину. Пройдя несколько десятков шагов, он наткнулся на брошенный кем–то факел и остановился, уложив девушку на землю.
Дейенерис застонала, позвав кого-то по имени, и Джону показалось, что это был "Визерион". Одинокая слеза скатилась по бледной щеке и тут же растворилась в многовековой пыли, покрывающей здесь всё вокруг.
Когда факел охватило пламя, Сноу разглядел в отдалении груду хлама, при ближайшем рассмотрении оказавшейся мешками с давно прогнившими овощами. Наверняка, здесь когда-то жили люди – пещера достаточно хорошо защищала от проникновения хищников и сильного ветра, к тому совсем рядом находится ручей с чистой водой. Среди мешков нашёлся и котелок, который он решил приспособить для костра.
Всё это время, пока он занимался своими нехитрыми приготовлениями, Дейенерис провела в бреду, призывая попеременно своего покойного мужа и брата. Но имя погибшего дракона она всё же произносила чаще и с какой–то особенной горечью, граничащей с агонией.
Он присел рядом, чтобы смахнуть прилипшую прядь волос с покрытого испариной лба и сам не заметил, как уснул, убаюканный тихим мерцанием пламени. Проснулся он через несколько часов, когда почувствовал её лёгкое движение возле себя, слишком близкое для допустимых приличий.
Её жар спал, но она всё же была ещё слишком горячей. А может она всегда была такая, и в жилах её и правда течет огонь. Но Джон кожей чувствовал исходящее от неё тепло, и благодаря этому ледяная игла в его сердце таяла, оставляя после себя тугую боль.
Он не видел ее лица в темноте, но чувствовал, что она смотрит на него. Смотрит и молчит, погруженная в свои мысли, и попыток отстраниться не предпринимает.
Когда она, наконец, решила отодвинуться, Джон удержал её за руку.
– Слишком холодно, – возразил он. – А для костра нет больше дров, чтоб разжечь его.
Дейенерис не стала спорить и придвинулась ещё ближе, из-за чего его сердце внезапно застучало, как заводное. Джон понадеялся, что через толщу меха, она не почувствует его напряжения, и отвернулся, сделав вид, что заинтересовался таинственностью пещерных коридоров, из которых не доносилось ни звука.
Но вскоре всё изменилось, и где-то в глубине раздался какой-то шорох, больше похожий на скрежет железа о камень. Сноу тут же вскочил, помог встать испуганной Дейенерис, и вместе они направились к источнику шума.
– Держитесь за моей спиной, – шепнул Джон и покрепче перехватил Длинный коготь. – И старайтесь не отставать – в таких пещерах запросто можно потеряться.
Дейенерис кивнула, напряженно всматриваясь в темноту. Из глубин коридора пахло затхлостью, а проходы становились уже с каждым пройденным шагом. Наконец, они вышли на небольшую площадку, освещенную луной, которая пробивалась сюда через небольшое отверстие в стене.
Вдруг в серебряные волосы королевы что-то вцепилось, вырвав клок волос. Дейенерис истошно закричала, пригнувшись, а Джон взмахнул мечом, перерубив пополам черные крылья.
– Летучая мышь, – констатировал он очевидное. – Это хорошо. Будет чем утолить голод. Интересно, а других здесь больше нет?
Дейенерис поднялась и с недовольным видом водрузила на голову упавшую шапку.
– А вы всегда такой невозмутимый? – спросила она, когда заметила, что Джон прячет от неё свою улыбку. – Кажется, вас вообще ничего не может удивить.
– Почему же, может, – ответил он, пряча добычу в приготовленный мешок. – Просто служба в дозоре очень хорошо закаляет характер. И умение скрывать свои эмоции – одно из главных качеств хорошего разведчика.
– И многое вы скрываете? – продолжала допытываться Дейенерис. – Чем больше я смотрю на вас, тем больше запутываюсь, кто вы. И признаться честно, это меня в вас и пугает.
– Я всего лишь человек, желающий защитить свой народ и свою семью, – вздохнул он. – И честь для меня превыше всего. Таким был мой отец, а я всегда восхищался им и пытался быть похожим. Поэтому, вам не надо бояться меня. Я не способен причинить вред вам, либо кому то ни было без особых на то причин.
– Почему же вы сбежали со Стены? Насколько я знаю, ваша служба посмертна, – спросила она, когда они свернули в очередной коридор подземного лабиринта.
– Я не нарушил клятву, если вы об этом. Моя клятва закончилось ровно в тот момент, когда кинжалы моих братьев дозорных вошли в моё сердце и погасили в нём жизнь. Жрица красного Бога воскресила меня на следующий день после смерти. Но вы, наверное, снова не поверите мне. И будете правы – я бы сам в это не поверил.
Дейенерис молчала, видимо о чём- то задумавшись. Прежде до неё доходили слухи о чуде, произошедшем на Стене, и она, конечно же, им не верила. Сейчас же всё изменилось, древние сказки обретали реальность прямо на глазах, и это пугало её, внушало ужас. Внезапно она вспомнила давний морок колдунов Кварта с покрытым снегом Железным троном и слова Кинвары – красной жрицы, назвавшей её избранной. А что если и это правда? Но в чём тогда состоит её роль?
За всеми этими размышлениями, она не заметила, что свернула не туда, оказавшись в неизвестной темной пещере. Нога наступила на что-то, и она упала, больно ударившись головой о лежачий камень. Руку обагрила кровь, и Дейенерис застонала, обнаружив перед собой мертвеца.
– Я же просил не отходить от меня! – раздался голос Джона Сноу совсем рядом. – Похоже, вас и на минуту оставить нельзя, что – нибудь да случится с вами.
Дейенерис могла бы возмутиться, если бы не картина, представшая перед ней.
– Кто они? – спросила она, рассматривая лежащие в обнимку скелеты.
– Скорее всего, одичалые. И судя по одежде, мужчина и женщина – сделал вывод Джон. – Их либо убили свои же, враждебно настроенные племена, либо их сгубил холод. Надо бы вынести их к драконам и сжечь, пока не поздно.
– Видимо, они любили друг друга, – произнесла задумчиво Дейенерис. – И умерли вместе, в объятиях друг друга. Хорошая смерть.
– Не хотел бы я видеть, как мой любимый человек умирает рядом со мной, – возразил Джон. – Уж, лучше сделать всё возможное, но спасти его, чем бездействовать, глядя на то, как из него уходит жизнь.
Он направился к скелетам, когда их пустые глазницы неожиданно засветились голубым. Они бросились одновременно, оттесняя его к стене, и едва не схватили Дейенерис, которая не умела вовремя среагировать и спрятаться.
– Осторожнее! – крикнул он, срубив руку, схватившую королеву. Раненый мертвец упал грудой костей к её ногам, а её спутница исступленно заверещала, на миг оглушив их.
– Что же ты медлишь! Убей её! – Дейенерис спряталась за его спиной, пока он отбивался от ударов её ржавого топора.
– У меня есть идея получше! – закричал он и изловчись, всем своим весом навалился на неё и сбросил в небольшую расщелину, из которой она так и не смогла выбраться. Затем он сбросил на неё мешок и завязал его, как только она оказалась внутри.
– Нам нужны доказательства, чтобы убедить остальных, – пояснил он, когда мертвая в мешке затихла. – К счастью, оно сейчас у нас есть, но нам пора выбираться, пока сюда не пришли остальные.
Словно в ответ, снаружи взревели драконы, и Джон глазами Рейегаля увидел приближающую бурю. За ним шли мертвецы, направляемые Королем Ночи на мертвом Визерионе, из глотки которого вырывалось синее пламя.
– Бежим! – закричал Джон и, забросив мешок на спину, бросился к выходу. Дейенерис бросилась за ним, стараясь не отставать, пока не увидела Дрогона, ожидающего её возле входа в пещеру.
– Улетайте! Я задержу их! – снова закричал он, когда Дейенерис оказалась на спине дракона. Мешок он прикрепил между его острых шипов и, убедившись, что он не свалится, спрыгнул на землю.
Дракон взлетел, оставив второго наездника на земле. Дейенерис в ужасе смотрела, как Джон превращается в точку, а после и вовсе пропадает в месиве из мертвых тел. Напрасно она взывала к Дрогону – дракон не слушал её, устремив взор в предрассветное небо. Не слушал её и Рейегаль, вступивший в смертельную схватку с Визерионом.
