Белый волк с кровью дракона

      Дейенерис впервые вошла в его покои через несколько дней после их возвращения. В покоях было жарко натоплено, и Джон стоял в одной лишь льняной рубахе, через тонкую материю которой просвечивала перебинтованная рана. Он ещё не до конца восстановился и теперь стоял возле окна, любуясь полетом драконов, чьи крики всё ещё пугали местный народ. – Почему он принял тебя? – спросила она без всяких приветствий. – С тех пор, как Рейегаль увидел тебя, он стал другим. Совершенно чужим. И он больше не слышит меня. В её голосе послышалась горечь, смешанная с ревностью. И она определено ненавидела его в этот момент. Джон вздохнул и обернулся. Во взгляде его читалось сожаление. – Не знаю, – просто ответил он. – В конце концов, на драконах летали не только Таргариены. – В детстве мне рассказывали об этом предании, – Дейенерис подошла к нему, отчего его мгновенно бросило в жар. – Простая крестьянская девочка стала наездницей Овцекрада – дикого дракона, чья чешуя отливала бурым. До этого никому из Таргариенов не удавалось подчинить его. – Но она подчинила. И она не была Таргариеном. Как и я. Сейчас Джон смотрел прямо на неё. В его взгляде что–то было едва уловимое, то, что Дейенерис едва могла распознать. С лица его ушли тени, исчезла болезненная бледность, он был по–прежнему красив и притягателен. Дени вновь одернула себя – она не должна думать о нём. Не сейчас, не на пороге смертельной опасности, не тогда, когда она вновь может лишиться своего сына. – Я не хочу терять его – честно призналась она. – Драконы мои дети, единственные дети. И других у меня больше никогда не будет. – Кто это сказал? – Джон подошёл к камину и подкинул ещё дров, благодаря чему пламя радостно затрещало, а по коже Дени заскользило благодатное тепло. – Ведьма, убившая моего мужа, – горькие воспоминания вновь посетили её, но Дени усилием воли заставила их исчезнуть. – Уже столько лет прошло, а я всё ещё неполноценна. – Я бы не стал верить словам этой ведьмы, – возразил Джон, усаживаясь за письменный стол. – Она могла обмануть тебя. – Сказал тот, чью жизнь вернула другая ведьма, – Дени горько усмехнулась, невольно скользнув глазами по груди мужчины, там, где должно быть скрывается его шрам. – Не забирай его у меня, Джон. Прошу тебя. – Я не держу его, – его глаза сузились, и он взял в руки кубок с водой. – Дракон волен поступать, как хочет. И если он решит присоединиться ко мне и лететь на Север, я не стану его прогонять. В покоях снова воцарилась тишина, вызванная нарастающим раздражением. Дени хотелось встать и уйти, но она почему – то продолжала стоять и изучать его задумчивый профиль. До тех пор, пока их не прервал стук в дверь. – Срочные донесения для Вашего Величества! – объявил сир Давос, когда дверь открылась. Десницу Короля севера сопровождал и десница королевы – Тирион Ланнистер. Увидев их вместе, Тирион нахмурился. Он кожей чувствовал повисшие в воздухе напряжение и ему не нравились взгляды, которыми король и королева одаривали друг друга, думая, что их никто не замечает, в том числе и они сами. Наивно и глупо. – Это от Сансы, – Джон распечатал первое послание и принялся внимательно читать его. – Она просит меня срочно вернуться в Винтерфелл. Это касается Брана, моего брата. – Ваш брат жив? – удивился Тирион. – Я думал, что ваших младших братьев убил Теон Грейджой. – Как видите, нет, – ответил Король Севера. – Арья и Бран живы. И они ждут меня. – Поздравляю, – в голосе Дени не чувствовалось особой радости. – Так вы вернётесь в Винтерфелл? – Вернусь, но позже, – второе послание совершенно его обескуражило, и голос его стал жёстким, как сталь. – Тормунд Великанья Смерть докладывает о массовых повреждениях Стены. Кажется, она разрушается. Никому не надо было объяснять, что это обозначает. Лица их стали напряжёнными и суровыми. Тирион залпом выпил бокал вина. – Немедленно созывайте совет! – объявил Джон. – Королевство должно знать о надвигающейся опасности. *** Совет состоялся на закате под мерцающие блики свечей, отражающихся на каменных стенах. Джон Сноу и Дейенерис сидели во главе огромного стола, протянувшегося на весь зал, и внимательно смотрели на задумчивые лица своих подданных, многие из которых едва сдерживались, чтобы не вцепиться друг другу в глотки. Но время мелких стычек прошло, и необходимо было принять общее решение, способное спасти или хотя бы продлить их никчемные жизни. – Как я уже сказал ранее, основные войска севера останутся здесь, в Белой Гавани, а лорд Мандерли продолжит заниматься укреплением города и готовиться к возможной осаде. Лорд Гловер и я со своими людьми поплывем на Драконий камень, чтобы начать работы по добыче и переработке драконьего стекла. И нам понадобятся хорошие кузнецы – выдержал паузу он, а затем продолжил. – Драконье стекло весьма хрупкий материал, и нам нужны действительно лучшие знатоки своего дела. – Есть ли у вас такие на примете? – Есть, – ответил сир Давос со своего места. – Но я давно не видел этого человека. Возможно, он в Королевской Гавани... – Думаю, если он действительно способен нам помочь, то нам стоит попытаться найти его. Пошлите человека за ним. – Когда вы вернётесь на север? – подал голос лорд Мандерли. – И что будет делать Дейенерис Таргариен? Она присоединится к нам? – Присоединится, – Дейенерис спокойно ответила на вызов скептически настроенного лорда. – Северяне, безупречные и дотракийцы единым войском выступят против короля ночи. Но при одном условии... Множество лиц уставились на неё в ожидании продолжения. – Север подпишет договор, по условиям которого Джон Сноу и его народ обязуется в случае победы над мертвыми помочь мне со взятием Королевской Гавани. Дальнейшая же судьба северного королевства будет зависеть только от вашего короля. Я могу понять стремление к вашей независимости, но не могу смириться с этим. По крайней мере, без всяческих гарантий с вашей стороны. Поэтому, дабы закрепить этот договор и гарантировать выполнение его условий, я предлагаю политический союз. Точнее брак. Между мной и королём севера.       Все взгляды переместились теперь к Джону, который и сам в этот момент был, мягко сказать, в шоке. – Полагаю, моё мнение об этом уже никто не спрашивает – прокашлялся он. – Так вы отказываетесь? – Дейенерис обернулась к нему, нервно постукивая пальцами по деревянной поверхности стола. – Что ж, в таком случае... – Я ещё не закончил свою мысль, – тон его был резок, и Дейенерис нахмурилась, видя, что он недоволен. – Если брак гарантирует свободу и безопасность моему народу, то я согласен. Ради него я готов прямо сейчас принять брачные обеты. Лорды возбуждённо загалдели, обсуждая принятое решение. На лицах многих читалось недоумение, на лицах большинства – сомнение и недовольство. Наконец, сир Давос вскочил со своего места с кубком в руках. – Ну, если стороны пришли к соглашению, почему бы нам не выпить за это знаменательное событие? За Джона Сноу, Короля Севера и Дейенерис Таргариен, Королеву Юга! Лорды, пусть и с задержкой, но подняли кубки. Всюду раздались сухие поздравления, пожелания долгой жизни и счастья обрученным. Молчал лишь один Тирион, прожигающий тяжёлым взглядом свой доверху наполненный кубок. – Это всё, конечно, хорошо. Свадьба, объединение государства и прочее, но.... – проговорил он со своего места. – Это всё будет совершенно бесполезно, если мы не победим Короля Ночи. А как его победить, мы пока не знаем. Если верить словам Короля Севера, ему не страшен ни драконий или прочий огонь, против него бесполезна и валирийская сталь. И у него есть дракон, способный перенести его через Стену. Тогда как мы победим его? От Джона Сноу не укрылся его тон, насквозь пропитанный недовольством и разочарованием. Похоже, Дейенерис даже не сказала ему и приняла решение о браке самостоятельно. – Цитадель уже получила приказ проштудировать все древние свитки, касаемые нашего прошлого. Мой хороший друг, с которым я плечом к плечу служил в Ночном Дозоре, обещал сделать всё возможное, чтоб найти способ уничтожить Короля Ночи. – Но нам вряд ли удастся остановить его даже нашей объединенной армией, – едко заметил Тирион. – Нам нужны союзники. Почему бы нам не запросить перемирие и не попросить помощи у Железного трона. Джон и Дейенерис переглянулись. – Перемирие с Серсеей Ланнистер? – воскликнула Королева. – Вы в своём уме? Зачем ей это делать? Да она скорее объединится с королем мертвых, чем со мной. – Королева Дейенерис права. Зачем Серсее заключать перемирие с нами? – ответил Джон. – Она прекрасно осведомлена о наших договоренностях. И она знает, что мы выступим против неё после победы над мертвыми. – Именно поэтому она и согласится, – Тирион выпил своё вино и наполнил кубок новым. – Лорд Варис, что там принесли ваши пташки? Мастер над шептунами всё это время ведущий беседу с Миссандеей, сидел по левую руку от Ланнистера. Его рыхлое и упитанное тело выделялось среди прочих и было надушено ароматными благовониями, а на пухлых пальцах его поблескивали драгоценные перстни, не посрамившие бы самого короля. Джон невольно бросил взгляд на свои руки – изъеденные мозолями они никогда не нуждались в чём-то подобном. – Мои пташки говорят, что Серсея Ланнистер ждёт ребёнка. И вероятно в очередной раз от своего брата, если Эурон Грейджой вдруг не оказался шустрее. Зал снова загалдел. Какие бы разногласия не разделяли присутствующих здесь, всё же одно их всё-таки объединяло – ненависть к Ланнистерам. Что не могло не обрадовать Дени, кожей чувствующей враждебность к собственной персоне. – Никто из присутствующих здесь не знает мою сестру, как знаю её я, – продолжил десница Дейенерис, когда зал немного успокоился. – Она может быть беспощадна и коварна к своим врагам, но в то же время она очень сильно любит своих детей. И сделает всё, чтоб защитить их. Если она узнает, насколько опасна армия мёртвых, когда каждый падший её враг пополняет ряды армии Короля Ночи, то, скорее всего, запросит перемирие, чем будет отсиживаться в своем замке. – Хорошо. Допустим , она согласится на перемирие, – голос Дени был полон сомнения и лукавства. – И допустим, вместе мы победим Короля Ночи, но что потом? Сомневаюсь, что наши разногласия когда–либо исчезнут. Серсея никогда добровольно не отдаст трон, я же от него отказываться, отнюдь не намерена. Как я могу доверять ей, когда любой из её людей может перерезать мне горло во сне? – Никто и не говорит о доверии, ваше величество, – в этот самый момент карлик был настойчив, как никогда. – Речь о выживании. Так у нас будет хотя бы какой–то шанс. В конце концов, с живыми намного легче договориться. – И как же нам сделать это? – настало время Королю Севера задавать вопросы. – У нас есть живой мертвец, но нет возможности показать его Серсее. Не откроет же она для нас ворота. – Я сам поеду в Королевскую Гавань, – ответил Тирион. – И встречусь с Джейме. А он сможет уговорить нашу сестру. Сир Давос, вы, кажется, были контрабандистом когда- то? Вот сейчас ваши умения и понадобятся.       Сир Давос посмотрел на своего короля и, не увидев в его взгляде возражений, согласился. – Я и так планировал ехать в Королевскую Гавань ради поиска кузнеца, так что десница королевы может присоединиться ко мне. Но, учтите. Я не боец. Дейенерис сильно сомневалась, и Тирион видел это. В конце концов, она даже придвинулась к Джону, видимо, чтобы услышать его мнение на этот счёт. И ему это не нравилось. Если так пойдёт и дальше, то хрупкое доверие, возникшие между ними растает, словно дым. Намеренно или невольно Джон Сноу разрушал его планы, что, конечно же, не могло его не раздражать. – Я поеду с ними , – голос Джораха Мормонта вывел его из глубоких раздумий, заставив Дейенерис обернуться к своему самому преданному советнику. Судя по его виду, объявление о помолвке сильно задело старого рыцаря, и Тирион даже почувствовал что-то наподобие дружеской солидарности, глядя на его лишенное всяческих красок лицо. – Я смогу их защитить в случае серьезной опасности. Его голос стал решающим. Дейенерис согласилась отправить своего десницу на переговоры, несмотря на неприятно скребущееся чувство глубоко внутри. Нехорошие предчувствия уже давно будоражили её, но она всегда отгоняла их прочь, считая их всего лишь игрой своего воображения. Хотя, возможно, ей и не стоило этого делать. *** Последние три дня, что они провели на Драконьем камне, Джон Сноу всячески избегал Дейенерис. Он постоянно был занят, сначала обследованием глубокой пещеры, в которой и обнаружилось драконье стекло, потом его увлекла его добыча. Король Севера уходил на рассвете и возвращался лишь к ночи, когда огни его факела бросали тени на влажный песок, и Дейенерис могла видеть его лишь издалека, с балкона своего рабочего кабинета. Однако, сегодня его маршрут немного изменился. Покинув пещеру, он не направился к себе, а поднялся к ней, туда, где её сосредоточенный взгляд путешествовал по огромной карте на большом столе. – Завтра утром я возвращаюсь в Винтерфелл, – доложил он устало. Его волосы были покрыты пылью и искрошенной породой, но, похоже, он не спешил избавиться от них. – Санса ждёт меня, и мне ещё надо убедить её покинуть замок и отступить к Белой Гавани. – Ты избегаешь меня? – спросила она, когда он подошёл ближе. – Если это из-за предстоящего брака... – Мне не нравится, что ты приняла это решение, не обсудив со мной, – проговорил он. – Хотя я всего лишь бастард и не ровня твоему королевскому происхождению, всё же я мужчина и у меня есть собственное достоинство и принципы. И мне бы хотелось, чтобы будущая моя жена уважала меня и мое мнение, а не загоняла в угол, лишая возможности выбора. Его тон в очередной раз показал всю степень его недовольства. Всё оказалось, гораздо проще. Он просто не хочет подчиняться женщине. – В сложившейся ситуации это лучшее для нас решение, – нахмурилась Дейенерис. – Лучшее для Севера, если мы хотим избежать очередного кровопролития. – Хорошо. Ты получишь Железный трон и поддержку Севера. – Но в каком качестве рядом с тобой буду находиться я? Ты хочешь править и не хочешь делить власть ни с кем. Следовательно, на моё мнение тебе будет глубоко плевать. Не думаю, что я смогу смириться с этим. Его горький тон неприятно уколол её. Он не доверяет ей, а что ещё хуже, не верит. Не слишком ли поспешные выводы он сделал для себя? Они же едва знакомы.       Дейенерис подошла к нему ещё ближе, да так, что она чувствовала настойчивое биение его сердца. – Мне нужен человек, который понимает Вестерос и понимает его народ. Я же чужая здесь, Джон. Меня считают захватчицей, меня боятся, но не уважают. Так помоги же мне завоевать их уважение, помоги стать для них хорошей королевой. Их взгляды встретились, и Джон вдруг понял, что видит такую Дейенерис впервые. Сейчас её фиалковые глаза смотрели на него с тихой мольбой, и в них не было прежней надменности и жесткости. Сейчас она была искренна и просила помощи. Помощи, в которой он бы никогда не смог ей отказать. – Боюсь, если ты и дальше будешь использовать своего дракона как палача, ты ещё долго не сможешь завоевать их уважение. Ты поступила жестоко с домом Тарли, ты лишила их всяческой надежды. Такое здесь не прощают, Дени. И не поймут никогда. Он отошёл от неё, не в силах больше бороться с собственными ощущениями. Его разум сейчас боролся с неистово бьющимся сердцем, его тянуло к ней и одновременно отталкивало. Он злился на неё, но в то же время хотел поцеловать. Слишком легко он попался в её сети и поэтому теперь мучительно пытался выбраться из них, напуская на себя показное хладнокровие. Но видят Боги, с каждым разом это ему удавалось всё хуже. – Я им давала право выбора, – Дейенерис вновь подошла к нему, словно поняв, что так у неё больше шансов достучаться до него. – Они не захотели подчиниться и выбрали смерть, а я не прощаю своих врагов. Никогда. Это «никогда» оказало отрезвляющий эффект. Джон вновь увидел перед собой королеву, жесткую и беспощадную. Именно эта её черта характера не нравилась ему и пугала. Однако, сейчас он не собирался сдаваться. Если Дейенерис совершает ошибки, то он вполне может попытаться исправить их или, что ещё лучше, предотвратить. – Вестерос отличается от Эссоса, – начал он. – Здесь нет рабов, и люди вольны сами вершить свою судьбу. И здесь нельзя добиться уважения страхом и силой. Силой и страхом здесь можно добиться лишь презрения. К тому же, люди до сих пор помнят, каким жестоким человеком был твой отец, поэтому, когда они видят, как ты заживо сжигаешь несогласных, они невольно сравнивают тебя с ним. Чтобы исправить это, ты должна быть в их глазах другой. Мудрой и милосердной. – И в чём же заключается эта мудрость? – горько усмехнулась Дени. – Прощать своих врагов и покорно ждать, пока они не всадят тебе в нож в спину? – Ты могла бы пощадить хотя бы сына – возразил Джон. – Тоже самое говорил мне и Тирион, – вздохнула Дейенерис. – Неужели я выгляжу настолько жестокой в ваших глазах? Джону хотелось бы сказать «нет», но он молчал. И это молчание было красноречивее всяких слов. Дейенерис же решила покинуть его, пока накопившееся раздражение не вылилось во что-нибудь нехорошее. – Почему ты выбрала брак со мной? – раздалось вдруг ей в спину. – Почему ты решила обойтись без кровопролития и пошла на уступки? Не значит ли это, что ты вовсе не такая, как может показаться? Дейенерис обернулась к нему и просто ответила: – Потому что мне понравился Король Севера, и я надеялась, что хотя бы он сможет понимать меня. Её тихие шаги потонули в темноте коридора и затихли, погрузив замок в тишину. Джон ещё долго стоял, наблюдая за звездами и ликом яркой луны, в свете которой ему чудился её последний взгляд, насквозь пропитанный болью и одиночеством. *** Дверь в покои скрипнула, и незаметная серая тень исчезла за поворотом. Арья Старк, крадучись, вышла из комнаты и направилась к себе, погруженная в свои мысли. Когда девчонка ушла, серая тень вышла из своего укрытия и вошла в покои, держа в руках пузырёк с прозрачной жидкостью. Капли медленно стекали в сосуд, наполненный водой, придавая ей легкий сладковатый привкус. Когда дело было сделано, тень незамедлительно покинула покои, растворившись в темноте. Утро следующего дня погрузило замок в хаос. Стража забегала по коридорам, выискивая преступника, посмевшего отравить Бриенну Тарт – личную стражницу леди Винтерфелла. Сама леди сидела возле постели пострадавшей и держала её за руку, в то время как мейстер пытался ввести ей противоядие. – Яд был добавлен в графин, – доложил он после, когда угроза жизни миновала. – К счастью, доза его была слишком мала, чтобы убить человека. – Кто это сделал! – воскликнула Санса, обращаясь ко всем присутствующим. – Неужели, никто из вас не заметил ничего подозрительного вчера ночью? Вперед вышла юная служанка, дрожащая от страха как лист на ветру. – Простите меня, миледи. – Но я видела, как ваша сестра вчера входила в эти покои и пробыла здесь несколько минут. А затем она вышла и вернулась к себе. Больше в покои никто не входил. – Немедленно привести сюда Арью! – отдала приказ Санса. Через несколько минут Арью привели стражники, окружив со всех сторон. Её сестра была спокойна, впрочем, как и всегда. Она оглядела присутствующих в комнате, посмотрела на Бриенну, безмолвно лежащую в постели и остановила свой взгляд на нахмурившейся Сансе, которая уже была готова вынести ей приговор. – Я не делала этого, – ответила она. – Впрочем, ты же мне вряд ли поверишь. – Половина двора видела, как ты вчера дралась с Бриенной и огрызалась, когда та попросила тебя быть вежливей со мной. Ты не смогла победить её в честном поединке, поэтому решила устранить её таким вот низким способом? – негодовала Санса. – Или же ты хотела устранить моего самого преданного человека, чтобы в следующий раз избавиться от меня? Арья порывисто рассмеялась. – Если бы я хотела тебя отравить, то подсыпала бы яд тебе, а вовсе не Бриенне – усмехнулась она. На этих словах в покои вошел лорд Бейлиш. – К сожалению, яд был обнаружен и в ваших покоях – поведал всем Мизинец. – Хорошо, что вы не выпили воду, стоящую на прикроватном столе. Санса резко побледнела, Арья же вдруг расхотелось веселиться. Она посмотрела в глаза сестры, в глазах которой теперь плескалась лишь ненависть. Следом за Мизинцем в покои вошли другие стражники, обыскивающие покои Арьи. В руках у них был тот самый пузырёк с ядом. – Как интересно, – Арья перевела взгляд на Мизинца, который делал вид, что озадачен этим открытием. – Значит, теперь я убийца, задумавшая убить собственную сестру? – Уведите ее, – тихо сказала Санса. – И заприте в камеру. До суда и вынесения приговора она будет находиться там. Её грубо схватили и потащили в темницу. Арья же не сопротивлялась. В конце концов, она знала, что она не останется там надолго.