Белый волк с кровью дракона

Железные прутья решетки не скрывали темнеющую лазурь неба, припорошенную снежной пыльцой. Дрогон бороздил воздушный океан, взглядом прожигал человеческих муравьев, бестолково снующих туда–сюда в этих странных железяках, именуемыми доспехами. Дейенерис флегматично следила за полетом своего старшего сына и молчала, из погружения в собственные глубины её не мог вывести и Тирион, терпеливо ожидающий решения своей королевы. – Он всё ещё не вернулся? – спросила она только для того, чтобы убедиться. Джон улетел на Рейегале более трёх часов назад, и с тех пор его не видели. Она горько усмехнулась. Похоже, племянник всё-таки решил оставить свою тетку у брачного алтаря. Сейчас она уже не винила его. Хотя Джон и происходил, как оказалось, от пламени дракона, в его жилах всё ещё текла северная кровь. И именно эта кровь сформировала и закалила его характер, сделала его таким, какой он есть и привела его к ней. И она должна дождаться его и принять ЕГО решение. Даже, если оно будет не совсем правильным в её глазах. Дракон резко дернулся в сторону, и Дени улыбнулась – её второй сын показался в небесной дали мерцающей точкой. С ним был Джон, и дракон был спокоен – в последнее время он был на удивление тихим, словно характер всадника каким–то непостижимым способом передался и ему самому. Джон спешился с дракона и направился в замок, минуя колонны Снежной септы. Его приветствовали его подданные, со многими из них он останавливался, чтобы поговорить. Короля Севера любили здесь, её же боялись, как боялись её драконов, каждое утро съедающих по дюжине овец. Когда он вошёл к ней, глаза его горели странной решительностью. Волосы он свои распустил, и они были покрыты снегом, и в этот миг он и правда был похож на настоящего Таргариена. – Я принял решение, – его голос показался ей калёным железом, которого зачем–то опустили в ледяную воду. – Я возьму в жены Дейенерис Таргариен, несмотря на наше родство. Он взял её за руку, в очередной раз отметив, насколько нежна её кожа. Королева вздрогнула, но не отняла её, а стала ближе, и их дыхания на миг смешались. – Ты любишь меня? Или же это всего лишь очередная клятва, которую ты не хочешь нарушить? – Люблю – сказал он и поцеловал. *** В запущенной и заросшей Богороще сегодня было людно. Джон стоял возле чардрева и как положено жениху – нервничал. Хмурый лик древа задумчиво рассматривал плащ его отца, на темной материи которого парил трехглавый алый дракон, и листья его шелестели. Северяне возбуждённо переговаривались между собой – известия о внезапно выжившем короле – Таргариене стали для них полнейшей неожиданностью. Дейенерис вел её посаженный отец, – сир Давос Сиворт. Его мягкая поступь вторила мягким шагам Дейенерис, с грацией королевы шествующей по утоптанному снегу. Снежная вьюга, безумствовавшая весь прошедший день, наконец, затихла, и воздух стал чист и свеж, на небе же благородным серебром засияла луна. Королева была облачена в белоснежную шубу, отороченную драгоценным мехом северного соболя. Поверх шубы на хрупких плечах лежал плащ дома Таргариенов, как две капли похожий на плащ Джона. В ее серебряные волосы были вплетены зимние розы, и они были в тысячу раз менее прекрасны, чем сама невеста. Джон затаил дыхание, когда увидел её перед собой на расстоянии вытянутой руки. Сердце забилось сильнее, избавляясь от последних сомнений. Сейчас он как никогда не был уверен в правильности происходящего. Они должны быть вместе. Отныне и навсегда. – Кто идёт предстать перед божьим ликом? – спросил он, страшно волнуясь.       Сир Давос незамедлительно ответил. – Дейенерис из рода Таргариен пришла, чтобы выйти замуж. Взрослая и расцветшая женщина, она явилась просить благословения богов. Кто же пришёл взять её в жены? – Джейхейрис из дома Таргариен. Кто отдает мне невесту? – Давос из дома Сивортов, – улыбаясь, ответил его десница. – Согласна ли невеста взять этого человека себе в мужья? – Согласна – тихо произнесла она. Настало время для молчаливой молитвы. Джейхейрис и Дейенерис опустились на колени, прямо в морозный снег. Джон смотрел в наполненные божественной мудростью глаза древа и молил лишь об одном – пережить эту Долгую зиму и увидеть свою семью и друзей живыми и счастливыми. После молитвы они символически обменялись плащами. Под драконом у Джона оказался ещё один плащ – плащ его матери – Лианны Старк. Её бегущий по снежному полю волк так и остался на его плечах, когда плащ Дейенерис накрыл его своим теплом. Потом начался свадебный пир. Дейенерис и Джон сидели во главе стола, держась за руки и принимали поздравления от всё прибывающих гостей. Подарков было мало, и они были более чем скромны, однако для них и этого было вполне достаточно. Сейчас в условиях приближающейся войны, никто не мог позволить себе бессмысленных трат, когда простая краюха хлеба может оказаться бесценным сокровищем. Но самым дорогим подарком для Джона стал новый валирийский меч, который подарил его друг. – Это Губитель Сердец, – произнёс Сэм с благоговением в голосе. – Семейная реликвия моего Дома, и я дарю вам его, Ваше Величество, от всего сердца. – Спасибо – улыбнулся Джон и обнял своего лучшего друга. Объятия получились долгими и крепкими, после Сэм вышел на мороз, подальше от сожалеющего взгляда королевы. Новоприбывший из Королевской Гавани молодой кузнец подарил ему нож из драконьего стекла с рукоятью из крепкого дерева. Нож бы удивительно легок и удобен, и идеально походил для ближнего боя. Король сердечно поблагодарил Джендри, чувствуя к нему непонятную привязанность. Тирион подарил ему древнюю книгу, повествующую о битвах прошлого. Фолиант был массивен и отдавал плесенью, некоторые страницы его позеленели, некоторые практически превратились в труху. Но в глазах многих он был бесценен, и Джон склонен был с ними согласиться – в свои юные годы и он любил засиживаться в библиотеке, листая мудрые строки. Санса подарила ему корону. Простую корону из темной меди, витую как тончайшее кружево. Миниатюрные мечи украшали её, и между ними прямо перед собой смотрел волк, снежный, как и его Призрак. Дейенерис она подарила ожерелье, в серебряной тонкой цепочке которого плясали аметисты чистейшего цвета. И хотя холодная отчужденность между ними не исчезла насовсем, всё же она стала гораздо тоньше и больше не напоминала огромную ледяную стену на Севере. Арья подарила королеве кинжал, на рукоятке которой блистали драконы. Любопытная и искусная работа южных мастеров привлекла внимание Дейенерис практически сразу же, как только она увидела их. На этом ценные дары заканчивались. Присутствующие на пиру пировали, плясуны – танцевали, всё шло и текло своим чередом, пока Джон не встал из-за стола. Зал взревел ликующим драконом, когда он взял свою жену за руку. Наиболее пьяные из присутствующих изъявили желанием начать провожание, и даже попытались оторвать его от пораженной Дейенерис, однако Джон не был намерен следовать этой безумной традиции. За их спинами раздались разочарованные вздохи, когда они покинули праздничный зал. Факелы на стенах остались единственными провожающими короля и королевы, а молчаливая тишина стала самым сладким свадебным маршем. Наконец, они вошли в свои покои и остались наедине. Огонь мерцал в камине, отражаясь в подернутых темнотой глазах. Джон сглотнул и подавил желание прикоснуться к серебру её волос, одну за другой распустить многочисленные волосы, вздохнуть их тонкий аромат, умасленный пахучими травами. Но вместо этого он подошел к столу, налил себе вина и залпом выпил, практически не чувствуя на языке его вкус. – Ты волнуешься? – Дейенерис открыто смеялась над ним, одну за другой расстегивая пуговицы. – Не знала, что король Севера у нас до сих пор невинен. Последняя одежда коснулась пола, когда Джон обернулся. В его глазах бушевало неистовое пламя, которое уже невозможно было погасить. Дени вздрогнула, и тысячи мурашек снежной пыльцой закружились по фарфоровой коже, а потом исчезли, стоило мужчине притянуть её к себе. – Я не невинен, – его голос опалил ее с ног до головы, и она глубоко вдохнула искрящийся между ними воздух. – И могу доказать тебе это. Её смех утонул в глубоком поцелуе, водопадом радужных огней заставившем её забыть обо всём. Она ответила ему с невиданной страстью, о которой и сама не подозревала до недавнего времени. Она словно сгорала заживо, но огонь этот был холодный, почти ледяной, приятно возрождающий. Она долго боролась с его застежками, пока Джон не помог ей. Грудь его часто вздымалась, и страшные шрамы обнажились, на миг пугая её. Она прикоснулась губами к самому большому из них, и мужчина застонал – сердце отозвалось тягуче- нежной болью, как бы напоминая, что оно всё ещё живо. И оно всё ещё может любить. Они оказались в постели раньше, как того желал Джон. Он просто не мог больше бороться с самим собой и подался безумной эйфории, затянувшей его в свои омуты. Дейенерис задрожала, когда они стали едины, и её стоны были слишком прекрасны, чтобы сдерживать их. Их губы затеяли непонятную игру, каждая из которых делала победителями их обоих. Джон не мог наглядеться на свою жену, которая расцветала перед ним, превращалась в божественное видение, дарила ему немыслимую нежность и легкость. Он словно парил в небе, а она была его крыльями. Продолжением, без которого он больше не сможет жить. Он надеялся, что она чувствует то же самое, когда целовал каждый изгиб её совершенного тела. Она отвечала ему тем же, зарывалась руками в непослушные кудри и тянула на себя, заставляя быть ещё ближе. Наконец, их обоих накрыла теплая волна безумного наслаждения, и они упали на подушки, обессиленные, но счастливые. – Я люблю тебя – прошептал он и поцеловал в покрытый нежной испариной лоб. Дейенерис же улыбнулась, поймав его взгляд, полный обожания. Слова любви, намеренно выпущенные из её уст, пустились вдогонку и растворились в очередном поцелуе, на сей раз почти невинном. А позже они уснули в объятиях друг друга, пока темное от ночи небо не озарил благодатный солнечный свет. *** Бриенна устало протирала глаза перед покоями леди Сансы. Всю прошлую ночь она не спала, а сегодняшняя превратилась в одно долгое и мучительное дежурство. Она вздохнула, когда услышала мирное посапывание за дверью, и её одолела внезапная зависть, но она тут же прогнала неуместные мысли из головы. – Перестань изображать из себя бодрствующую статую и вернись в свои покои, – раздалось за углом, и на свет Божий выглянула золотистая макушка Джейме Ланнистера. – Я подежурю за тебя. Бриенна отказываться не стала. В конце концов, Джейме Ланнистер и правда задолжал ей, а пара часиков спокойного и крепкого сна способны и мертвого поднять из могилы. – Будьте внимательны, – бросила она напоследок. – Здешний народ слишком непредсказуем. И мало ли, что им может придти в их пьяные головы. – Идите уже, – он практически вытолкал её из коридора, несмотря на всю тяжесть её могучей брони. – И хорошенько выспись, ибо мне не хочется завтра поутру видеть перед собой твою кислую мину. Она уснула сразу же, как только её голова коснулась подушки. На сей раз её не мучили кошмары, и она спокойно проспала до утра, гораздо дольше, чем планировала изначально. Сладко потянувшись, она замерла, почувствовав на себе чье- то дыхание. Глаза незамедлительно распахнулись, узрев перед собой заспанное лицо Джейме Ланнистера. И она чуть не вскрикнула, поняв, насколько близко они находятся друг к другу. – Ты можешь не ерзать? – ворчливо отозвался Джейме, по-хозяйски положив на неё свою здоровую руку – Я так хорошо спал, пока ты не пихнула меня в бок. А с тобой опасно спать, Бриенна. Знала бы ты, что творят твои шаловливые ручки. Так и норовят схватить за самое сокровенное… – Что вы забыли в моей постели? – вспыхнула Бриенна, сделавшись похожей на огонь в камине. – И что насчет дежурства? Кто охраняет леди Сансу? – Леди Санса оказалась достаточно мудрой, чтоб прислать тебе замену. И я пришел в твои покои практически сразу и честно спал до этого момента, пока ты не начала верещать, как перепуганная девица. – Но почему вы пришли именно сюда, ко мне? – продолжала недоумевать она. Джейме встал с ложа, и его медная, заросшая светлым волосом грудь, невольно заставила Бриенну отвернуться и натянуть меха до самого подбородка. Сама она оставалась в тонкой ночной сорочке, совершенно ничего не скрывающей. – Думаю, тебе стоит привыкнуть к моему присутствию. Отныне я намерен оставаться здесь, – произнес он решительно. Бриенна же оторопела. – И перестань прятаться. Я видел тебя голой еще много лет назад и много чего видел сегодняшней ночью. Если же ты боишься, что я наброшусь на тебя, то совершенно зря. Я не насильник, и никогда не прикоснусь к своей женщине без её на то согласия. Конечно, если ты вдруг передумаешь, то знай, тебе стоит только попросить. Его насмешливый тон вконец вывел её из себя. – Знаете, иногда вы настолько невозможны, что мне хочется вас придушить, – наконец, ответила она. – Семеро с вами, можете оставаться. Но без всяких вольностей. Её сердитое лицо снова вызвало у него едва сдерживаемую улыбку. Она становится намного красивее, когда улыбается, отметил про себя, Джейме. Но как же сделать так, чтоб эта улыбка навсегда оставалась с ним, когда впереди них лишь неизвестность? Джейме не знал ответа на этот вопрос. Единственное, что он знал наверняка – рядом с этой несуразной и некрасивой женщиной он чувствовал себя живым. Даже счастливым, если воспользоваться более смелым высказыванием. Рядом с ней он почти забывал о всей той грязи, что облепила его подобно кокону. И кокон этот с каждым разом трещал по швам, расходился по волокнам и больше не мог прятать его от реальностей этого мира. Джейме стал другим. И этот новый Джейме совершенно точно не будет плясать под дудку своей сестры. К тому же один шаг он уже сделал – отказался от участия в гнусной провокации с отравлением короля Джона. *** Джон всё ещё любовался спящей Дейенерис, мирно лежащей на его груди, когда в их дверь постучали. Он осторожно вышел за дверь в потайные покои и увидел сира Давоса, протягивающего ему пузырёк. – Мои люди выяснили, что за зелье было в вашем бокале, – шепотом доложил он. – Это была выдержка из корней омежника, чрезвычайно ядовитого растения. Однако, доза яда была слишком мала, чтобы убить вас. Но она могла вызвать сильнейшие судороги и полную потерю сознания на несколько часов. Свадьба была бы безнадежно сорвана, если бы вы выпили этот бокал. – Значит, кто-то из моих врагов хотел помешать моей женитьбе, – сделал вывод Джон. – Надо признать, это у них почти получилось. Если бы не Призрак, я бы всё ещё оставался холостым. – Будут ли распоряжения, мой король? – Отошли письма во все уголки Вестероса. Народ королевства должен знать, кому на самом деле принадлежит корона. И продолжай работу с людьми из Королевской Гавани. В решающий час их помощь может понадобиться. – Хорошо – ответил его десница. – Что-нибудь ещё? – Скажи нашим людям, что сегодняшнюю ночь они могут провести без сна. Я видел армию мертвых, когда вчера улетал на Рейегале. В самом худшем случае они могут добраться сюда к вечеру. Мужчина резко побледнел и спешно ретировался, оставив после себя шлейф нервного напряжения. Джон же вернулся к себе, чтобы напоследок поцеловать Дейенерис и направился в рабочий кабинет, где его уже ждали. Королевский паук встретил его сладкой улыбкой и протянул пергамент, от которого у короля застыла кровь в жилах. В руках он держал перехваченное письмо Тириона Ланнистера, адресованное его сестре.