Белый волк с кровью дракона

      Прежде Санса никогда не считала себя храброй. И хотя в детстве она любила турниры и рыцарей, отличившихся на них своей доблестью, самого вида крови она всё же перенести не могла. Когда кого–нибудь из них ранили, она торопливо отворачивалась до тех пор, пока беднягу не уводили прочь; когда же случалось страшное, она и вовсе предпочитала покинуть трибуны ристалища. Сейчас же всё изменилось. И даже распоротые человеческие внутренности, хлюпающие под ногами, отрезанные головы и конечности, не могли в должной степени ужаснуть её. Белая Гавань стенала под натиском мёртвой армии. Стены её рассыпались прямо на глазах, поднимая в воздух тонны песка и камня. Мёртвые брали квартал за кварталом, а живые отступали и отступали, а наиболее отчаянные из них бросались прямо в море, проваливаясь под тонкий лёд. Санса видела всё это, слышала все крики, но не уходила – напрасно Тирион кричал на неё и пытался оттащить от очередного убитого северянина, который, спасая, заслонил её собой. Над их головами пролетел дракон с обоими всадниками, едва не задев их своим пламенем. Санса бросилась за угол, но столкнулась с бегущей девочкой, которую, впрочем, тут же разорвал огромный мертвый медведь. Лианна Мормонт даже не смогла закричать – тварь погасила в ней жизнь моментальным ударом длинных и кривых когтей. Тириону повезло больше – чудище просто его не заметило, бросившись следом за очередной жертвой. Сансу и вовсе удерживал Теон, появившийся из ниоткуда и кровавыми липкими пальцами зажавший ей рот. – Надо уходить! – шепнул он одними губами, и они тронулись, со скоростью упрямого осла обигая кучи горящей плоти. Вскоре их нашла Арья, взлохмаченная и такая же окровавленная, как железнорожденный Теон. Сестры порывисто обнялись и побежали дальше. Карлик едва поспевал за ними на своих коротких ногах, отчего несколько раз падал и поднимался. Когда рядом с ними рухнуло ещё одно здание, он первым увидел приближающихся мертвецов и первым предупредил об этом остальных. Они почти добежали до тоннеля, в который стекались все выжившие. Давос стоял у входа и что–то кричал, но его мало кто слышал – паника уже захватила всех. Перед тем как забежать в пещеру, Санса обернулась и увидела, как Джейме и Бриенну поглотила лавина из мертвецов. Тирион дёрнулся в сторону, вырываясь, но его решительно затолкали обратно. А через секунду тоннель перекрыли огромным камнем, навсегда отрезая от внешнего мира. В спёртом воздухе затанцевала искра, и факелы в руках людей один за другим загорелись. Длинная колонна шествовала в молчании и скорби, и многие из них плакали, вспоминая своих близких. Санса же не плакала, считая это пустым и бесполезным занятием. Шли они долго, не останавливаясь ни на мгновение. Постепенно все звуки стихли, и за их спинами больше не раздавался хор из страшных голосов. Когда они вышли в старый и заброшенный лес, прошло уже несколько часов. Вместе с ними спаслось чуть более сотни человек, остальные либо ушли через другие туннели, либо погибли, пытаясь убежать из города. Армия Джона и Дейенерис сейчас должно быть отступает ко рву Кайлин, как и планировалось изначально, а все спасшиеся бегут в надёжно защищенные крепости – неприступное Орлиное гнездо и Королевскую Гавань, которая и станет следующим форпостом в этой безумной войне. Санса не хотела идти туда – она презирала этот гигантский муравейник, кишащий смрадом и бедностью, она ненавидела его людей, ненавидела их королеву. Какой–то частью своей души она даже хотела, чтоб этот отвратительный город пал, исчез с лица Земли, погребя под своими завалами все страшные воспоминания. Она оглянулась. Люди, окружающие сейчас её, не были похожи на столичных жителей, с пеной у рта требующих казни невиновного. Они были перепуганы и измождены, но они так отчаянно цеплялись за жизнь, что Санса устыдилась. Вот один из северян помогает солдату Ланнистеров перевязать рваную рану на груди, другой помогает безупречному разжечь огонь. Сейчас они все едины, и в их мыслях нет презрения, ненависти и алчности. Общая беда объединила их. И наверняка также будет и среди горожан Королевской Гавани. Какими бы не были эти люди, они не заслуживают быть в армии Короля Ночи. Вернее, это он не заслуживает их. Её размышления были беззастенчиво прерваны бывшим супругом. Тирион уселся рядом на подмороженную старую корягу, торчащую из земли, и протянул бутыль с чем–то дурно пахнущим. Санса поморщилась, когда огненная жидкость процарапала ей горло, однако пить не перестала. Скверное пойло, пользующееся спросом у Вольного народа, довольно быстро согрело её и привело в порядок мысли, беспокойным роем витающим в голове. Кажется, она даже слегка захмелела. Тирион же был словно мёртв. Он молчал, но Санса словно чувствовала, как отчаянно он нуждается в поддержке. В его глазах стояла невыносимая боль, и руки его дрожали, но он продолжал пить, проливая половину содержимого бутылки. И только, когда последние капли стекли по отросшей бороде, он остановился. А потом яростно заплакал, закрыв лицо перепачканными ладонями. – Быть может, сир Джейме выжил, – молвила Санса, даже не надеясь, что эти простые слова помогут скорбящему. – Я плохо знаю его, но не думаю, что он из тех людей, что так быстро сдаются. К тому же рядом с ним была леди Бриенна, а я не знаю никого, кто бы мог превзойти её. Вы не должны отчаиваться, лорд Тирион. Нет, у вас просто нет на это права. Тирион, наконец, посмотрел на неё. Сейчас она возвышалась над ним словно гора, надежная и крепкая, и даже тени сомнения не было на её лице. Он вдруг понял, что Санса не просто изменилась. Она преобразилась. Нежная северная роза нарастила собственные щипы. Теперь далеко не каждому удастся надломить непослушный стебель, подчиняя своей воле. Теперь она может защитить себя. – Он был единственным, кто не видел во мне чудовища, – вздохнул он. – Серсея всегда ненавидела меня. Считала меня монстром, убившем собственную мать. Один раз она даже почти задушила меня подушкой, пока я лежал в колыбели. Джейме остановил её, как останавливал много следующих раз. Он единственный из Ланнистеров любил меня. Я же даже не смог должным образом оплатить ему. Жалкий дурак. Уж лучше бы меня и правда испепелил дракон. – В последний раз я видела Роба, когда уезжала из Винтерфелла. Я была глупой и жалкой, верила в сказки. Я даже не смогла попрощаться с ним. Когда я услышала, что с ним сделали Фреи, я почти сошла с ума. Мне никогда не забыть то последнее письмо, что я написала по указке вашей сестры. Роб, должно быть, жестоко разочаровался во мне, когда читал эти злосчастные строки, но я уже ничего не могу объяснить ему, не могу оправдаться. И я ненавижу себя за это. Когда я держала мертвого Рикона на своих руках, я уже не злилась. Меня переполняла ярость. Та же самая ярость, но только помноженная в сотни раз, меня настигла, когда погиб Бран. Я была последней, кого он увидел перед тем, как Король Ночи забрал его у нас. И я снова оказалась бесполезной. Но вопреки всему я не могу отчаиваться. У меня всё ещё есть люди, ради которых стоит бороться. Джон, которого я почти презирала больше десяти лет, и который не услышал от меня ни одного доброго слова, пока мы были детьми. И Арья, которую я ненавидела за то, что она всего лишь хотела быть самой собой. Я должна продолжать жить и защищать их. И вы должны сделать то же самое. – У меня не осталось никого! – воскликнул Тирион. – Мне некого защищать. Джейме, скорее всего, погиб, а Серсея скорее уничтожит целый мир, чем уступит своим врагам. Я один, Санса, и до этого момента по своей глупости верил в утопию. – Так найдите то, ради чего стоит это делать! Вы умный человек, Тирион, так почему не используете это оружие, как должны использовать? У вас есть стержень, есть сила, есть способности, чтобы навсегда остался в летописях, как выдающаяся личность. Да, вы не красивы, и вы всего лишь карлик, но этому карлику ничто не помешало спасти Королевскую Гавань при битве при Черноводной. Куда исчез тот Тирион Ланнистер? Почему я вижу лишь сломленного человека, запутавшегося в своих желаниях? Тирион молчал. Слова Сансы больно ужалили его. Но какая–то его часть чувствовала, что она права. Он слишком расклеился, стал совершенно жалким. Внезапно он разозлился. И преимущественно на самого себя, так как лишь один был виноват в своём идиотизме. Окружающая тишина подозрительно резко накрыла их, и Санса обернулась. Вокруг них некого не было, хотя всего минут назад люди позади них разводили костры. Тирион встал, покрепче ухватив свою секиру, как вдруг разъяренным воплем раздался крик: – Санса, беги! Кусты шевельнулись, и из них выскочила перепуганная Арья. За ней гнались трое, а еще трое направлялись к ним. Тирион вышел вперед, напряженно разглядывая нападающих в масках. – Кто послал вас? – спросил он, но незнакомцы молчали. Арья тем временем смогла избавиться от двоих своих преследователей. На поляну высыпались северяне во главе с Теоном, но они были вынуждены остановиться, как только увидели, как холодная сталь прикоснулась к горлу леди Сансы. Все резко остановились, в том числе и Арья, которая, наконец, узнала незнакомца, посмевшего взять её сестру в заложники. – Кто заплатил тебе, Якен Х´гар? – выплюнула она едко и красивым размеренным движением проткнула последнего своего противника. Он упал, громко булькая кровью, она же переступила через него, словно через кучу хлама. – Девочке не нужно это знать, – усмехнулся безликий и вытащил из кармана какой-то пузырёк. Откупорив, он сунул его под нос застывшей как изваяние девушке, и она обмякла прямо в его руках. В то же мгновение на поляну вылетели стрелы, и северяне упали, пронзённые их смертоносной быстротой. Арья отшатнулась назад, когда одна из них попала в её плечо. Перед глазами тут же возникла мутная перемена, сквозь которую она едва смогла разглядеть выехавшего всадника. – Эурон Грейджой? – то ли спросил, то ли представил всем его Тирион. – Видимо, тебя послала моя горячо любимая сестрица. Ну и как ты поживаешь? Не устал ещё от роли собачки на её повадке? – Захлопни свой рот, пока я его не вырвал, – почти ласково произнёс железнорожденный. Твоя сестра много чего мне обещала в обмен на этих северных пташек, о тебе же речи не было. Но я буду любезным и всё же прихвачу и тебя с собой. Кончайте, уже с ними! Нам нельзя здесь задерживаться! Теона не трогать, он мне ещё пригодится. Но Теон не собирался так легко сдаваться. Он бросился к своему дяде и даже нанес несколько ощутимых ударов, пока его самого подлым образом не ударили со спины и он не упал, став совершенно бесполезным. Разоружить Тириона им вообще не составило никакого труда, усыпить – ещё проще. Поэтому, когда Давос, в окружении десятка солдат спустя несколько минут выбежал на поляну, никого из людей Грейджоя уже не было. Вместо них он нашел лишь знамя Ланнистеров, золотой лев на котором издевательски смотрел в сторону Королевской Гавани. *** Джейме яростно боролся за жизнь. Он вгрызался в ряды мертвых подобно безумному зверю, и сталь в его нескладной левой руке запела свою смертоносную песню. Бриенна сражалась рядом, и от этого он был невероятно счастлив. Уж, лучше, погибнуть вот так, плечом к плечу с ней, чем задыхаться в безопасности за тысячи лиг отсюда. Серсея должно быть скоро узнает о его безвременной кончине и ужаснется. Возможно, даже пустит скупую и лживую слезу, а возможно и правда будет горевать о нём. Джейме вовсе не хотел думать об этом. По крайней мере, не сейчас, когда каждое мгновение было мучительно сложно пережить. Он довольно быстро начал уставать и пропускать удары. Но Бриенна была рядом, каждый раз прикрывая его своим мечом. Она спасла его по меньшей мере сотню раз, пока не получила сильнейший удар в грудь. Он был такой силы, что доспехи прогнулись, а Бриенна упала, истошно закричав. – Держись! – что есть мочи воскликнул он и потянул женщину на себя, помогая встать. Их окружали и окружали, пока узкая улочка, в которой они находились, и вовсе не заполнилась восставшими мертвецами. Бежать было некуда – Бриенна начала терять сознание, а сам он смертельно устал. Грустная улыбка мелькнула на его лице, когда мёртвые бросились на них, подминая под себя. Их настигла тьма, густая и тягучая, сквозь которую то и дело прорывался знакомый голос. Ближайший к ним мертвец, пытавшийся прокусить Джейме горло, внезапно рассыпался, накрыв лоскутами гнилой плоти. Его место занял Тормунд, который продолжал уверенно расчищать им путь, уничтожая мертвецов. Наконец, им удалось прорваться к концу улицы, где уже побывал дракон Джона Сноу. Было нестерпимо жарко, и пот лился градом, заливая глаза, но Джейме продолжал упрямо бежать и тащить на себе Бриенну, чьё сознание уже давно покинуло её раненое тело. – Держись, красотка! – закричал рыжий громила и подхватил её с другой стороны, помогая Джейме. Сандор Клиган, Берик Дондаррион со своим вечным спутником Торосом из Мира прикрывали их, рубили всё подступающих мертвецов, пока их не окружили мёртвые волки. С их острых клыков капала кровь, глаза сияли бездушным голубым, и они не устали, как устали они. А самое главное – их было больше двадцати, пятеро на каждого человека. Первым в атаку бросился Берик. Его горящий меч танцевал среди волков, пока не погас под их напором. Обагренная кровью сталь зашипела, а горящие твари бросились прочь, распугивая своих сородичей. Он убил троих, пока четвертый не бросился на него и не оторвал голову, отвратительно рыча. Торос подбежал к нему, но было уже поздно – сейчас его способности были совершено бесполезны. Обезображенное тело пришлось бросить, и они кинулись прочь, на ходу отбиваясь от мертвых тварей. Завернув за угол, они оказались в тупике, и сил у них больше не было. Джейме выронил Вдовий плач и рухнул на колени, мысленно прося прощение у Бриенны за то, что не смог спасти её. Тормунд, Сандор и Торос всё ещё сражались, но их атаки с каждым разом становились медленнее, легче, бесполезнее. «Ну, вот и всё» – подумал Джейме, заметив за спинами волков собственных солдат, примкнувших к армии Короля Ночи. Перебежчики поневоле, они надвигались на них, и с каждым их шагом их надежда угасала, оставляя после себя удушающе сладкий запах смерти. Но внезапно стена за их спинами задрожала и рухнула, образовался спасительный проём, в который они и нырнули из последних сил. Они столкнулись с небольшим отрядом отступающих безупречных и присоединились к ним, тяжело дыша от перенапряжения. Над ними завис дракон, и пламя его опалило волосы, когда огненная струя пронеслась над ними, испепеляя мёртвых. – Бегите из города! – закричал Джон Сноу, а дракон полетел дальше, уничтожая несметные полчища вихтов. Через мгновение он исчез в темном небе, а они продолжили отступать по открывшемуся пути. Им пришлось довольно долго пробираться через горы обугленных трупов. Многие из них ещё горели, и Пёс мучительно сжимал зубы и закрывал глаза, чтобы справиться с ужасом, переполняющим его. По пути они встретили Джендри – молодого кузнеца, в котором Торос не без труда узнал бастарда покойного Роберта Баратеона. Кузнец буквально был залит кровью и сильно хромал, но продолжал идти, упрямо цепляясь за полуразрушенные стены. Других выживших, они, увы, не встретили. Тормунд резко отвернулся, когда увидел, что осталось от Скорбного Эдда. Дозорного разорвали на несколько частей, и одичалый надеялся, что его приятель умер мгновенно, не испытав на себе страшной агонии. С величайшей осторожностью он переступил через него и направился дальше, стараясь не смотреть на несчастных, оказавшихся под ногами. – Подрик! – тихо охнула Бриенна, которая к тому времени уже пришла себя. Несмотря на тяжелую рану, из которой всё ещё текла кровь, она проковыляла к пригвожденному к стене оруженосцу, из груди которого торчал осколок драконьего стекла. Похоже, он убил сам себя, когда его окружили мёртвые, и на лице его навечно замерла грустная улыбка. Подрик остался верным самому себе и ушёл достойно, не дав возможности Королю Ночи воспользоваться им даже после своей смерти. Белая Гавань осталась позади, когда они наконец нагнали остальных спасшихся. Их осталось меньше пятидесяти тысяч – жалкие остатки раненых, уставших и измученных воинов. Они едва могли идти, но все же продолжали отступать, ведомые одной лишь силой духа. Дракон Джона Сноу настиг их, когда они подходили к лагерю, расположенным возле заброшенной деревни. Рейегаль тяжко взревел, приземляясь, а Дейенерис вдруг окончательно убедилась, что потеряла ещё одного сына. – Дрогон теперь принадлежит Королю ночи, – поведал всем Джейхейрис. – Прости, я не смог ничего сделать, чтоб помешать ему. Королева не отшатнулась, когда он обнял её. С благодарностью приняла его поддержку, скрывая от всех наполненные слезами глаза. Окружающие их люди молчали, ещё до конца не осознав насколько тяжела их ситуация. Джейме оставил их и направился к Бриенне, которую уже осматривал мейстер. Хотя, осматривал – это будет громко сказано, так как дрожащие пальцы лекаря всё ещё не смогли снять пробитые доспехи. Пришлось звать Тормунда – он единственный обладал достаточной силой, чтобы снять измятые пластины. Со своей золотой рукой Джейме был совершенно бесполезен, однако продолжал упрямо стоять рядом, не желая даже на мгновение оставлять их наедине. Вражеское лезвие прокусило белоснежную кожу, нырнув под рёбра и чудом не задев сердце. Бриенна тяжко дышала, и её покрытый частой испариной лоб горел жарче огня. И хотя мейстер смог зашить рану, страшная лихорадка всё ещё продолжалась. Прекратилась она лишь под утро, когда Джейме проснулся от того, что его грубо схватили и поставили на ноги. Знамя его родного Дома упало к его ногам, и Ланнистер непонимающе уставился на Джона, в глазах которого плескалась ярость. Произнесенные королем обвинения настолько поразили его, что он даже не стал сопротивляться, когда его заковали в цепи. А после его вывели наружу, где его уже ждала разъяренная толпа.