Белый волк с кровью дракона

      Бессилие убивало. Отдавалось болью в дрожащих пальцах, натертых цепью запястьях и чугунной голове, бесполезно пытающейся переварить услышанное. Она обезумела. Сошла с ума. Лишилась рассудка. В ней не осталось ничего, что он любил и чем дорожил. Сейчас в ней была одна лишь ненависть. Всепоглощающая ненависть, в жернова которой угодил его единственный брат. После переговоров в Драконьем логове его освободили от цепей, но следить за ним не перестали. Вот и сейчас за ним следовало, по меньшей мере, трое преданных Джону северян. Ещё один перегородил ему дорогу, когда он пытался добиться аудиенции с королём. Тормунд Великанья смерть, чтоб его. Самодовольный воздыхатель Бриенны бесил его всё больше и больше. Особенно когда смотрел на неё, как сейчас. – Пожалуйста, пропустите нас. Нам нужно поговорить с королём – произнесла Бриенна, продемонстрировав невероятную вежливость, совершенно не уместную в данной ситуации. Джейме закатил глаза. Ясно же, говорить любезно с дикарём это гиблое дело. Это всё равно, что медведя научить дворцовому этикету. – Король никого не принимает – отрезал Тормунд, старательно пряча глаза. Ну, вот. Он оказался прав. Такие, как он, понимают только один язык – язык клинка и крови. Громила оказался намного быстрее, чем ожидал того Джейме. Но всё же им двоим удалось обезоружить его, и он ветром ворвался в павильон, где и остановился в нерешительности, в шаге от расстеленной на мехах лежанке. Дейенерис в беспамятстве лежала на импровизированном ложе, вокруг которого собрались самые преданные ей люди. Джейхейрис держал её за руку, попеременно целуя тонкие пальцы. Рядом с ним стояла незнакомая Ланнистеру женщина, положив ладони на живот королевы. Волосы её были красны как черешня в самый расцвет её спелости и спускались длинными волнами ниже спины. Несмотря на всю её красоту, было в ней что–то отталкивающее, и Джейме инстинктивно отшатнулся, замерев возле входа. Её сгорбленную спину, облаченную в красное, под цвет волос платье, прожигал ненавистный взгляд королевского десницы. И это натолкнуло Джейме на мысль о том, что до него уже доходили слухи об этой женщине. Похоже, это Мелисандра, бывшая советница Станниса Баратеона и красная жрица, вернувшая лорда командующего Ночного дозора с того света. По слухам, ради победы над Рамси Болтоном она уговорила Станниса сжечь заживо собственную дочь, но победа не случилась, а жена Баратеона – Селиса повесилась в ближайшем пролеске, измученная чувством вины. Джейме поежился – только одержимой ведьмы им сейчас не хватает для полного счастья. Но Джейхейрис, похоже, доверял ей. Жрица водила руками поверх плотной материи, словно пыталась нащупать что–то. За ней недоверчиво следили все присутствующие, в том числе Джорах Мормонт и тирошиец Даарио Нахарис, беспокойство в глазах которых могло соперничать с беспокойством самого короля. Наконец, Мелисандра отошла от Дейенерис и, оглядев всех, произнесла: – Поздравляю, Ваше величество. Королева Дейенерис ждёт ребёнка. Крепкого и сильного мальчика, которому суждено принести свет в этот мир. По павильону пронеслись удивленные возгласы. Сам будущий отец, похоже, и вовсе впал в шоковое состояние. На секунду Джейме испугался, что он умер – настолько тихим стало его дыхание. – Сейчас королеве нужен полный покой, – продолжила тем временем Мелисандра. – Ребенок в её чреве забирает все жизненные силы, и если она не побережет себя, то может и не выносить его. Чудо, что она вообще смогла зачать его, но такова воля Владыки. Пути его неисповедимы и наполнены мудростью, которую нам не понять. Возможно, это дитя станет избранным, Принцем, что был обещан. Последним спасителем человечества. – Хватит! Оставьте нас – раздражение, исходящее от короля саваном накрыло всех, находящихся в шатре. – Не хочу ничего слушать о легендах и сказках. Я лишь хочу побыть наедине со своей женой. Одним из первых павильон покинул Даарио Нахарис. Самодовольство с его лица словно сдуло ветром, сменившись тяжелой тенью грусти. Следом за ним шатер покинули и остальные. Джейме же не сдвинулся ни на дюйм. Казалось, король вовсе не замечает его присутствия, погруженный в свои мысли. Он ласкал взглядом свою королеву, смотрел с такой любовью и нежностью, что Джейме вдруг вспомнил самого себя. Когда– то и он таким был, когда тайком смотрел на своих детей, лежащих в чужой колыбели. – Почему вы не ушли? – устало спросил Джон, поправляя меха на груди Дейенерис. – Чего вы хотите? Я сейчас не в том состоянии, чтоб выслушивать кого–либо. – Позвольте мне спасти Тириона, – он решил не испытывать терпение Таргариена и перешел сразу к сути. – Я знаю, как можно тайком пробраться в Красный замок. Я смогу вызволить его. – И зачем мне это делать? Всё, что делают Ланнистеры, причиняет вред моей семье. Я не стану перечислять всё, вы и без меня знаете, что творили ваш покойный отец и сестра. Так зачем мне слушать вас? Зачем спасать Тириона, плетущего заговоры за моей спиной? – Тирион может знать, где находятся ваши сестры – возразил он. – В Королевскую Гавань они прибыли вместе, и он мог что–нибудь услышать на корабле. – Это, если он всё ещё жив, – вздохнув, ответил Джейхейрис. Сейчас он выглядел старше своих лет, измождённый постоянными тревогами и заботами. – Кажется, Серсея и правда ненавидит его, если даже ваша судьба её перестала волновать. – Она изменилась, – горечь на языке заставила его поморщиться. Совершенно не хотелось говорить об этом, но помимо воли слова вырывались наружу, как потоки воды при разливе реки. – Она стала другой. Теперь она ненавидит меня. – Но вы же до сих пор любите её? И наверняка, вы с лёгкостью перейдете на её сторону, стоит ей только попросить об этом. – Нет, такого уже не будет никогда, – уверенность в его голосе слегка отдавала фальшью, но он тут же стёр всячески сомнения в своей голове. – Мои чувства к ней безжалостно уничтожены и забыты. Я хочу начать новую жизнь, и она не связанна с Серсеей Ланнистер. – У вас с ней будет ребенок, – возразил король. – Только не говорите, что он не важен для вас. – Не стану скрывать, этот ребёнок – единственное, что нас с ней связывает. И, конечно же, я не хочу, чтоб они оба пострадали. Как не хочу, чтоб страдали другие. Я устал от всего, Джон. Устал от постоянных войн, интриг, заговоров и грязи. Я хочу отдохнуть. Я хочу всё отведенное мне время прожить вместе с дорогими мне людьми, чтобы каждый день видеть их улыбки и смех. Я хочу вырастить сына, который будет называть меня отцом, хочу любить свою жену, которая будет любить меня, а не кого–нибудь ещё. Я хочу простого счастья, Ваше Величество. Даже, если оно будет длиться всего несколько мгновений. Его неуместная исповедь, наконец, закончилась. Король с любопытством смотрел на него с лёгкой полуулыбкой, а Джейме мысленно проклял себя за несдержанность. Зачем, он всё это говорит? Для чего откровенничает перед этим человеком? – Это Бриенна Тарт так изменила вас или всё это время вы умело притворялись? – усмехнулся Джейхейрис. В такие моменты, он действительно отдаленно напоминал Рейгара Таргариена, человеком, которым Джейме когда–то давно искренне восхищался. – Чем больше я узнаю вас, тем больше запутываюсь. Упростите мне задачу. Скажите мне кто вы. Друг или враг. Стоит ли мне доверять вам? – Порой я и самому себе не доверяю. Но сейчас я уверенно могу сказать, что не враг вам. Король отвлекся, заметив, как подрагивают ресницы его жены. Дейенерис просыпалась, заняв собою все его мысли. Джейме же продолжал ждать с непоколебимым упрямством и нервным напряжением. Ещё немного, и он проклянет всё и сбежит. В пекло всё. Сейчас его даже дракон не остановит. – Хорошо, вы можете сделать это, – ответил Джейхейрис, словно услышав то, о чем он думает. – Но вы не пойдете один. С вами пойдет мой человек – Тормунд из Вольного народа. Или у вас есть возражения? – Никаких – скрепя сердце, согласился Джейме. Что ж, придется ещё немного потерпеть эту ненавистную рожу. Ради спасения Тириона он был готов и не на такое. Даже отдать вторую руку, если это будет необходимо. Но, как оказалось позже, их спасательный отряд в конце концов увеличился ровно в двое. Упрямая Бриенна не захотела ничего слушать и отправилась следом за ними, прихватив с собою Пса. Джейме, и предположить не мог, что они могут быть знакомы, однако Клиган прорычал что–то невразумительное, а Бриенна огрызнулась в ответ. Прямо как они сами в самом начале знакомства. Сумерки быстро накрывали бездушные камни. Шли они тихо, стараясь издавать как можно меньше шума, но проснувшееся эхо всё же иногда начинало свою звонкую песню, вызывая нешуточное раздражение у крадущихся путников. Её голос Джейме узнал бы из миллиона. Такой же знакомый, такой же родной и одновременно чужой и ненавистный, он притягивал к себе, заставляя прибавить шаг. Дальнейшие же слова заставили его остановиться. О чем это она говорит? Попасть в подземелья не стало чем–то невыполнимым . Все стражи совместными усилиями были обезврежены и теперь глотали пыль во мгле коридоров. С Серсеей оставался лишь Гора – огромное бездушное чудовище, невесть как запрограммированное Квиберном для служения королевы. Он один способен уничтожить их всех, если они не будут осторожны. Черное склизкое разочарование мазнуло его пересохшее от напряжения горло. Всё– таки она не шутила, когда говорила, что убьет Тириона. Он и так был почти убит и разорван на части. Удивительно, что он вообще жив после всего, что совершил над ним Гора. Похоже, одно лишь упорство до сих пор поддерживало крупицы жизни в его измученном теле. Тормунд и Пёс добровольно вызвались отвлечь Клигана на себя. Бриенна запротестовала – она всегда пыталась быть правильной в любой ситуации и теперь упрямо двигалась прямо в лапы этого чудовища в латах. Пришлось её остановить, указав на бездыханного Тириона, лежащего возле ног Серсеи. А он же оказался лицом к лицу с королевой, которая похоже даже не удивилась, увидев его перед собой. – Ты всё–таки пришел, – раздался её едкий шепот сквозь звонкую перестрелку бушующих мечей. – А я тебя ждала. До последнего надеялась, что ты вернёшься ко мне, но я не ожидала, что ты приведешь с собой эту корову. Она же страшна, Джейме. Как ты вообще можешь смотреть на эту уродину? Сандору и Тормунду едва удавалось сдерживать Гору, пока Бриенна брала на руки Тириона. Острое лезвие царапнуло тонкую кожу, и Серсея замерла, изумлённо глядя на него зеленью своих глаз. Замер и он, не в силах справится с тупой болью в собственном сердце. Пальцы дрожали, но он не мог отпустить кинжал, как заворожённый впитывая её черты. Безумные черты, которые навсегда въелись в его сознание, как бы он не старался избавиться от них. – Уходи! – крикнул он Бриенне, когда Гора одним мощным ударом отправил Тормунда подпирать стальные решётки. Одичалый осел на землю, размазывая кровь по железным прутьям, глухо крякнул и потерял сознание. – Спаси моего брата! Прошу тебя! Секундная задержка, и Гора прорвался к ним, столкнув с дороги Пса как какую–то тряпичную куклу. Бриенна отчаянно посмотрела на него, а потом и на Джейме, который взмолился всем Богам, чтоб она оставила его и сбежала. Смертоносный укус кинжала в сердце всего на мгновение остановил Клигана старшего, а затем Клиган младший на собственной шее почувствовал всю силу ненависти своего брата. Решетки затрещали под напором двух борющихся тел и рассыпались, увлекая братьев в пучину тьмы. – Ну же! Беги! И она, наконец, послушалась. Под несмолкаемый хохот королевы бросилась прочь, оставляя смерть за спиной, оставляя его. Огромный вздох облегчения вырвался из груди, и он отпустил Серсею, отшатнувшись в сторону. Его взгляд пробежался по камере, где Гора пытался выбраться из мертвой хватки своего брата. Сандор сидел на нём, всем своим весом прижимая к земле, и душил, кряхтя от усилий. – Сдохни уже! – кричал он, но Гора не умирал. Пытался дотянуться до Пса, чтоб свернуть ему челюсть. И в одно мгновение это у него почти получилось. Из полумрака рысью выскочила костлявая фигура безумной Эларии Сенд. Её залитые ненавистью глаза прояснились от безумия, и она вцепилась в Григора, гремя натянутой цепью. – За Оберина! – раздался её возглас, и пальцы с величайшим отчаянием погрузились в зрачки, лишённые всяческой защиты. В ту же секунду Гора ослеп, а Эллария испустила дух после того, как разъяренный громила свернул ей шею. Сандор в шоке отшатнулся, и это спасло его от неминуемой гибели – лишенный зрения Гора крушил всё на своём пути. В коридоры ворвались гвардейцы и окружили их. Сандора обезоружили и повалили на землю, нанося многочисленные удары по всему телу, и не остановились, пока он не отключился. Серсея же продолжала наслаждаться его мучениями, расхаживая по коридору подобно горлице. Джейме вдруг встало противно само пребывание здесь рядом с ней. – Ты же не думал, что я отпущу тебя? – подняв брови, спросила она. – Отныне ты останешься рядом со мной навсегда. Сбежать не получится, Джейме. У нас с тобой только один путь. Мы пришли в этот мир вместе, вместе и покинем его. Её холодность и презрение больше не волновали Джейме Ланнистера. Поэтому он не стал сопротивляться, когда его грубо потащили по коридорам. Как не сказал ни слова, когда его затолкали в королевские покои, намертво закрыв за ними двери. Они остались одни напротив огромной кровати, и тишина накрыла их тяжеленным навесом. Серсея подошла к туалетному столику и налила себе любимого вина, а после выпила его, улыбаясь от удовольствия. Один бокал, второй, третий, четвертый, пятый... На шестом он не выдержал. – Оставь это. Тебе нельзя пить, – произнёс он с лёгкой ноткой беспокойства. – Ты же беременна. Она как–то странно посмотрела на него, что в горле его встал ком. – Неужели?... Страшная догадка пронзила его молнией во время летней грозы. Молчание Серсеи стало громом, раскатистым и страшным, заставляющим сердце сжиматься от передаваемого ужаса. Ну, вот и всё. Последняя нить, связывающая их, истончилась, превращаясь в пепел сожалений. Серсея вопреки всему не плакала. Он тоже. А где–то там на улицах города маршировала армия, и уставшие воины заселяли дома и без того переполненного города. Королевская Гавань готовилась к долгой осаде, и бывшие враги объединялись для общей цели. Наступала Долгая ночь. Жестокая и беспощадная, она тянула к ним свои щупальца, увлекая за собой в водоворот отчаяния и страха. И если они не скинут их, они погибнут. Исчезнут из этого мира с сожалением на устах. Джейме не хотел умирать. Возможно, впервые в жизни он так отчаянно цеплялся за клятву, которую дал женщине, перед тем, как она оставила его. Она была беззвучной и безмолвной, но в его собственном сердце она звучала колокольным набатом, разрывающим ушные перепонки: – «Я вернусь к тебе, Бриенна. Обязательно вернусь».