Белый волк с кровью дракона

Нежность окутала его лёгким воздушным облаком, порхающим на светло–голубом небе в самый разгар жаркого лета. Он боялся прикоснуться к ней, но сидел рядом, на самом краюшке кровати и любовался трепетом этих длинных ресниц, прозрачной влажностью в фиалковых глазах и счастливым румянцем, ласкающим щеки. Она держала его за руку и смотрела так, что у него перехватывало дыхание. Тысячи горячих искорок щекотали его изнутри, и ему хотелось смеяться как никогда раньше, и забыть обо всём, что было совершенно не важно. Бросить всё здесь, взобраться на Рейегаля и позволить ветру унести их куда–нибудь далеко, где нет страданий и войны, где реки крови не подпитывают землю своими страшными соками. Им никто не нужен – они справятся сами, без всяких советников и слуг они смогут построить своё тихое счастье, каждая чудесная секунда которого будет наполнена любовью к их сыну или дочери. – Если будет мальчик, мы назовём его Рейгаром – улыбаясь, произнесла Дейенерис. – Интересно, на кого он будет похож больше, на тебя или меня? Наверное, у него будут темные волосы, как у твоей матери. И мои глаза. А может, и наоборот.... – Совершенно не важно каким он будет, – Джон целовал тонкие пальцы, лежащие на ещё плоском животе, наслаждаясь каждым мгновением, что им дарило затишье перед неизведанным. – Я буду любить его просто за то, что он есть. Нет, я уже люблю его, как люблю и тебя, моя королева. Ты сделала меня самым счастливым человеком на свете, Дени. Спасибо тебе. Лёгкий поцелуй в слегка приоткрытые губы, и нежность ударила в него с новой силой. Окружила теплом, вытесняя все мысли из головы, заставила теснее прижаться к хрупкому телу. Шли минуты, а он всё ещё не мог оторваться от неё, словно боялся, что от этого она исчезнет и навсегда оставит его. И он снова останется один, с этим вечным холодом в исколотом сердце, с одиночеством, ядовитым туманом, застилающим его изнутри. Но сейчас он был счастлив, счастлив как никогда раньше, и эти сладкие минуты радости прибавляли ему сил лучше всяких целебных отваров. Сейчас он наиболее остро чувствовал, как ценна жизнь, которую ему подарили, как нелепы и ничтожны разногласия, возникающие между ними до этого момента. Они должны быть вместе несмотря ни на что. Даже, если между ними встанет сама Смерть. – А если будет девочка, мы назовём её Лианной – легкое касание губ в кончик её носа, и Дейенерис заливисто рассмеялась, вызывая в нём целый ворох новых эмоций. – Если ты, конечно, не против... – Мелисандра сказала, что точно будет мальчик, – Дейенерис перестала смеяться и серьезно посмотрела на него. – И он сыграет важную роль в спасении этого мира... – Я не стал бы верить словам этой женщины, – отрезал Джон. – Я не могу верить женщине, заживо сжигающей детей ради своего божества. Эти самые слова она говорила и мне, а ещё до этого Станнису Баратеону, которого она так и не смогла спасти от страшной участи. – Но она смогла вернуть тебя к жизни, – заметила королева. – Только за одно это я буду благодарна ей до конца жизни. Она не обычная женщина, Джон. И возможно она ещё будет нам полезна. – Торос из Мира возвращал Берика Дондарриона множество раз, но это не сделало лорда – молнию избранным. Не так давно он умер самым примитивным и часто встречающимся на войне способом – отсечением головы, и я очень сильно сомневаюсь, что именно для этого его оживлял Владыка Света. Поэтому я предпочитаю не думать о пророчествах, о предназначении и прочей ерунде. – Хорошо, не будем об этом, – вдохнула королева. – Тирион ещё не пришел в себя? Нет вестей о Сансе и Арье? – Нет, – колючий гнев снова начал терзать его, и он поспешил вновь прижаться к ней, чтоб вновь почувствовать нежное тепло, своими лучами разгоняющее хмурые тучи над его замерзающим сердцем. – Пташки Вариса говорят, что их нет в замке, но я не верю ему. – Мы обязательно найдем их, – шепнула Дени, пальчиком разглаживая первые морщины, собравшиеся в уголках его глаз. А затем снова поцеловала его, пылко и страстно, до колких искорок в распухших от ласки губах. И время снова замерло, на несколько мгновений забыв о происходящем за стенами дома, в котором остановились влюбленные. Дом, который они заняли, до недавнего времени принадлежал знатному торговцу, но даже он не мог соперничать с роскошью и великолепием Красного замка. Но, по крайней мере, здесь было тихо и относительно тепло, а самое главное, дом стоял на небольшом возвышении, поэтому отсюда можно было безопасно наблюдать за происходящем в городе, напоминающим улей. Миллион с лишним жизней с страхом и трепетом ждали рокового часа, прячась в своих домах и не смея даже носа высунуть на улицу, переполненную проходящими мимо колоннами солдат. Серсея тоже не выходила из замка после того, как закрылась там, также ничего не было известно про Джейме Ланнистера. Шпионы присылали сообщения, что его заперли в королевских покоях, куда не мог попасть даже коронованный недавно Эурон Грейджой. Джон с тоской оторвался от жены, когда в дверь осторожно постучали. Очередное донесение с передовой прибавило мрачности его настроению, и он вышел на балкон, чтобы взглядом найти приближающегося дракона.       Рейегаль взревел, откликнувшись на его мысленный призыв, и приземлился во дворе, распугав служанок. Зверь был возбуждён и месил крыльями снег, который застилал плотным слоем всё вокруг. Погода ухудшалась с каждым прожитым часом, и высокие сугробы в городе местами достигали таких размеров, что взрослый человек мог полностью скрыться в них с головой. Непривычные к таким морозам горожане замерзали прямо в своих постелях, и их окоченевшие тела лизал огонь, поднимая в воздух едкий запах горелой плоти. Смрад вокруг стоял такой, что слезились глаза, и щипало глотки, но спастись от этого, увы, было уже невозможно. Мягкая кошачья поступь заставила его обернуться. Дейенерис прикоснулась к жёсткой чешуе сына, и её фиалковые глаза заполнила грусть. Ей бы тоже хотелось взобраться в седло и взлететь, но теперь она не могла рисковать своей жизнью и жизнью ребёнка. Теперь она должна была беречь себя. – Будь осторожен, – донесся до него её тихий голос, а отчаянные губы тут же накрыли его своей теплотой. – Мы с Рейгаром не переживём, если с вами что–нибудь случиться. – Я люблю тебя, – три кратких слова, но ярких как сама Вселенная, соскользнули с языка так естественно, словно он всегда их говорил. Нежность окутала обоих, проскальзывая через кончики пальцев, отражаясь во взглядах, растворяясь в прерывистом дыхании. Краткие объятия превращались в настоящую пытку, и Джон решительно отстранился, и, не оборачиваясь, взобрался в седло. – Я тоже тебя люблю, – донеслось до него сквозь порывы ветра, но он лишь покрепче сжал ремни, удерживающие его в седле, а после взлетел, всё также не оборачиваясь. Сизые облака скрыли его с глаз спустя несколько мгновений. Лёд ударил в лёгкие, оглушив так сильно, что все мысли исчезли, сменившись звенящей пустотой. Дикий холод заковал его в доспехи, раздирающие его даже через густые меха. В этом сумасшедшем аду просто невозможно было выжить, и Джон нашел единственное верное решение – как можно крепче прижаться к чешуе Рейегаля, моля о том, чтоб огонь внутри него никогда не заканчивался. *** – Почему он? – Даарио подошёл слишком внезапно и неожиданно, заставив Дени замереть от испуга. – Чем он лучше меня? Дейенерис резко развернулась и едва не столкнулась со своим бывшим любовником. Жёсткие пальцы впились в плечи, оставляя на них колючие следы, дыхание опалило хмельным ароматом, вынуждая отшатнуться. Его глаза потемнели и смотрели с укором, ревность кипела в нём раскаленной лавой, гневные речи жалили змеиными укусами. Но Дени молчала, терпеливо ожидая, когда его злость улетучиться, а взгляд проясниться. И она дождалась – Даарио шумно выдохнул и отошёл от неё, схватившись за голову. А когда она обернулась, в его глазах ей удалось разглядеть лишь непередаваемую боль, заставляющую чувствовать себя погребенной под толщей вины. – Я люблю тебя, – простые слова разбились осколками возле её ног, а крепкие объятия почти вышибли из неё дух. Резкий поцелуй напомнил ей порыв пустынного ветра, такого же сухого и отчаянного, вызывающего нервную дрожь по всему телу. На сей раз она не почувствовала даже страсти, лишь напряжение пронзило её холодными потоками. Он оставил её, когда понял, что целует камень. И это едва не заставило взвыть его от бессилия – она уже отгородилась от него, накрыв ладонями свой живот. Впервые она опасалась его, боялась, что он причинит ей вред. Как же бессмысленно и глупо. – Ты хотя бы иногда вспоминала обо мне? – последние лучи надежды не были способны согреть его остывшее сердце, но он пытался сделать хоть что–то, чтоб не дать сожалениям одолеть его. – Я всегда помнила о тебе, – молчание растворилось в воздухе, и она снова посмотрела на него, как смотрела тогда в Миерине, решительно и смело. – И я всегда буду помнить о тебе, Даарио Нахарис. Возможно, ты мне не поверишь, но действительно любила тебя. Не так, как ты того заслуживаешь, но всё же любила. – Я действительно проиграл? – горькая правда не хотела задерживаться на языке, и он снова шагнул навстречу, заглядывая в эти удивительные глаза цвета индиго. Чтобы в очередной раз убедиться, что никогда не сможет найти в них, что отчаянно хочет найти его сердце. – Возможно, ты ещё найдешь своё счастье, как я нашла своё, – мелкие крупицы снега опускались на побелевшие от мороза щеки, и она поежилась. Ему пришлось в очередной раз остановить себя от безумного порыва согреть её в своих объятиях. – Я же навсегда останусь перед тобой в долгу. Мне никогда не расплатится с тобой, за всё, что ты сделал для нас. Очередные слова благодарности – далеко не те слова, что он хотел услышать. Поэтому он ушел, навсегда обрывая ту связь, что так и не закрепилась между ними, истончившись на хрупкие крупицы. Дейенерис же направилась к себе, мечтая лишь о том, чтоб поскорее увидеть новый рассвет вместе с Джоном вдали от этого холода и суеты. *** Веревки ужасно натирали запястья, когда Арья дергалась под ними, подобно взбесившейся лисице. Хотя, казалось, ещё совсем недавно она лежала без сознания, истекая кровью из простреленного плеча. Вот и теперь Санса вскрикнула от боли, когда Арья задела её затылок своей головой: – Неужели, нельзя действовать немного осторожнее? Твоя рана ещё не зажила. – На мне все заживает, как на собаке, – ответила Арья, окончательно разорвав связывающие их верёвки. Оказавшись на свободе, она размяла застывшее от долгого сидения тело и направилась к двери. Маловероятно, что специально для них её оставят открытой, но всё же подергала за ручку – дверь, конечно же, не поддалась. На вид она была, слишком толстой и плотной, чтобы её выбить, а в камере не было ничего, кроме огарка свечи. Только пыль и песок, насквозь пропитавшиеся кислятиной. Вдруг Арья уставилась на Сансу, даже в этой ситуации выглядевшей в сотню раз лучшее неё. – В твоей изящной причёске случайно не найдется шпильки или булавки? – спросила она неожиданно. Санса кивнула, вытянув на свет небольшую серебряную шпильку, подаренную ей матерью и с которой она прежде никогда не расставалась. – Очень хорошо, – хмыкнула Арья и сунула шпильку в рукав, спрятав её подальше. – Вот когда к нам заявятся гости, она нам и пригодится. Но шли часы, но никто не появлялся. Со скуки Арья начала ковырять в стене и даже поймала крысу, которую тут же пришпилила к земле, отчего Сансе пришлось зажать уши, чтоб не слышать её страшный писк. – Ты собираешься сожрать её живьём? – ужаснулась она, когда Арья вспорола крысе внутренности. Кровь закапала на землю, проскальзывая меж тонких пальцев, и младшая из Старков усмехнулась, увидев насколько побледнело лицо её сестры. – В Королевской Гавани я ловила голубей, чтобы не умереть с голода, – просто ответила она. – На вкус они напоминают курицу. Надеюсь, и эта бедняга не хуже. – Я не буду это есть, – решительно заявила Санса, отвернувшись. – Может, она заразная! – Посмотрим, как ты запоешь, если они не будут кормить нас ещё сутки. В течение следующего часа они почти не разговаривали. Арья ходила по камере, ощупывая и рассматривая стены, чем невероятно раздражала Сансу. Когда та начала копошиться в стене, она уже не выдержала: – Неужели, ты думаешь, что сможешь пролезть через эту крысиную нору? – Там кто–то есть. Я слышу чьи–то стоны за этой стеной. Возможно, он сможет нам помочь. – Как нам может помочь тот, кто сам заперт? – недоумевала Санса. – Сядь уже, у меня голова от тебя уже разболелась. – Я должна что–то делать, иначе сойду с ума, сидя здесь с тобой. – Эй? Есть там кто–нибудь? Ответьте! В ответ раздались лишь нечленораздельные стоны и всхлипы. А после наступила тишина. Следом за этим дверь их камеры задрожала, а тяжёлый засов сдвинулся с места. Арья бросилась к ней и успела спрятаться, до того, как в камеру вошёл стражник. Его длинные сальные волосы шевельнул поднявшийся ветер, и он обернулся, но слишком уж поздно. Шпилька со свистящим звуком вошла в зрачок, и он упал, громко взвыв от боли. В ту же секунду он был обезоружен. Второй стражник успел сделать несколько резких ударов, заставив Арью плясать вокруг него, обороняясь. Из–за раненного плеча она не могла двигаться быстро, но вскоре ей удалось обхитрить гвардейца, и он присоединился к первому, пачкая распоротым горлом пол камеры. – Уходим! – воскликнула она, и сестры выбежали в коридор, освещенный факелами на стенах. Вдалеке слышались голоса, и они остановились, не зная, куда бежать дальше. Знакомый стон повторился, и через небольшое решетчатое оконце, Арье удалось разглядеть Сандора Клигана и Тормунда, выходца из Вольного народа. С замком долго возиться не пришлось – убитый стражник сам неблагоразумно выронил ключи, и вскоре пленники были вызволены из заточения. – Идти сможете? – спросила она Пса, который держался за стену, чтобы не упасть. Тормунд выглядел немногим лучше, и его спутанная рыжая шевелюра насквозь пропиталась кровью. Сансе пришлось подставить своё плечо, чтоб одичалый смог удержаться на ногах. Вместе они очень медленно двинулись, рискуя за каждым поворотом встретиться с врагом, чьи голоса гуляли во тьме коридоров. Лабиринт всё никак не заканчивался, и Арье к своей досаде поняла, что они заблудились. Без сомнения они находились под городом, а не в подземельях Красного замка, но в какой именно части она узнать не могла. Наконец, они прошли по узкому переходу, в конце которого обнаружилась дверь. Когда они прошли через неё, то увидели длинные ряды полок, заполненные странными сосудами. Сосудов было очень много, сотни, тысячи, а может и десятки тысяч. И в каждой из них был дикий огонь, способный сжечь целый город. – Нужно убираться отсюда и предупредить Джона Сноу, – проговорил Сандор, морщась от боли. У него были сломаны ребра, и он не мог нормально дышать, но продолжал упрямо идти впереди процессии. Через час им удалось вырваться из лабиринта. Никем незамеченные они вышли в город и затерялись посреди возбужденной толпы. Снова поднималась буря, которая могла предвещать лишь одно – новую битву с мертвыми. *** – Прости, но я не хочу даже думать об этом – и пожелтевшая страница улетела в огонь, истлев ещё в воздухе. – Эта легенда, что ты выискал, слишком нелепа, чтобы принимать её всерьёз. Не может быть, что есть только один способ победить Короля Ночи. – Я нашел только этот, – упрямство Сэма уже начинало раздражать, и последние пять минут Джон боролся с самим собой, чтобы не вышвырнуть друга прочь из солярия. – Мёртвые наступают, Джон. Мы не можем бороться с ними вечно. У нас просто не хватит сил. – Сэм, сколько раз повторить тебе – я не обещанный принц, указанный в этой книге. – И я не стану убивать Дени собственными руками и собственным мечом, чтоб якобы закалить его. Это невозможно. – Но тогда наш мир погибнет, и мёртвые победят. Неужели, ты хочешь этого? Когда–то ты принял клятву Ночного дозора и стал щитом царства живых. Твоё перерождение не освобождает тебя от неё. – Ты можешь забрать Губитель Сердец обратно и пронзить им Лили, если так хочешь превратить его в Светозарный. Станешь Азор Ахаем, спасителем этого мира. Но не требуй этого от меня. – Твой отец был одержим этой идеей – об этом мне рассказал мейстер Эйемон в Черном замке. Он считал, что именно его ребенок станет избранным. Возможно, именно для этого он женился на твоей матери. В тебе его кровь, Джон. Поэтому ты можешь быть избранным. –Хватит! – он больше не мог терпеть это безумие. – Ради нашей дружбы, пожалуйста, прекрати эти бессмысленные разговоры и оставь меня. – Но... – Ты не знаешь, где выход? – его стальной голос заставил таки Тарли заткнуться на полуслове. – Может, мне проводить тебя? – В этом нет необходимости, ваше величество – поджав губы, ответил Сэм. – Но всё же вам следует подумать об этом, как следует. Стоит ли её жизнь жизни миллионнов невинных? Я думаю, что нет. – Ты так говоришь, потому что ненавидишь её, – шепнул Джон, как только дверь за Тарли закрылась. – Придумываешь причины, чтобы расправиться с ней. Я же не могу этого сделать. Совершенно точно не смогу. Прежний обещанный принц из сказки, должно быть, умер следом за своей любимой. Да и как жить после такого? Разорванная в клочья душа просто не позволит жить несчастному. Каждый выживший человек будет напоминать о принесенной жертве, каждый его вздох станет насмешкой. Нет, этого просто не может быть. Конечно же, это обман, детская сказка. Или же нет? Странно, но в последнее время Король Ночи словно растворился в воздухе, сколько бы Джон не искал его тогда на Рейегале. Легионы нежити маршировали к столице одни, возглавляемые оставшимися в живых белыми ходоками. С высоты драконьего полета можно было разглядеть, что их осталось несколько сотен тысяч, до того, как очередная буря не скрывала их от него. Казалось, что король чего- то ждет, но чего именно, Джейхейрис понять был сейчас не в состоянии. Пока короля одолевали тяжкие раздумья, сумерки за окном превратились в жгучую тьму. Трижды заплакал рог, и в покои ворвалась обеспокоенная Дени. Очередная схватка со смертью началась. Но на сей раз Джон действительно страшно боялся вступить в неё.