Белый волк с кровью дракона

      Их окружало воздушное облако спокойствия и умиротворения. Она была обнажена, и лёгкий шелк материи лишь слегка прикрывал мягкую округлость живота, который так любил целовать Джон. И в этот раз дитё отозвалось на прикосновения, словно пытаясь крошечными ладошками дотронутся до своих родителей. Дейенерис устало улыбнулась – материнство всё больше утомляло её, но она бы никогда не смогла променять это хрупкое, но болезненное счастье на мнимое благополучие, не заставляющее её каждое утро до хруста в костях сжимать пропитанные потом простыни. Уже шесть месяцев она не покидает этих покоев. Уже шесть месяцев она не видит солнечный свет. – Любимая, тебе снова нехорошо? – Джон пугается её стонов, которые ударяют по нему больнее, чем тысячи обнаженных клинков. Он смахивает влажные капли с бледного лба и целует сухие потрескавшиеся губы, раскалённые донельзя своим внутренним огнем. – Потерпи немного, я позову Сэма.... – Не уходи, всё уже закончилось, – и фиалковые глаза удерживают его, намертво пригвоздив к кровати. – Не оставляй меня. Останься ещё ненадолго. Они знают, что времени у них остаётся всё меньше, но предпочитают и дальше скрываться в этих покоях, ставшими для них целым миром. Миром, в котором зло ещё не пустило свои корни, когда всё остальное уже давно превратилось в труху. Вестерос погибал под гнетом непрекращающегося льда и снега, они же уже ничего не могли сделать, чтобы его спасти. Сейчас, вдыхая аромат волос цвета серебра, он даже не хотел думать о том, чтобы прекратить всё это. Ему постоянно нашептывали, что он должен сделать, убеждали, умоляли, взывали к совести. Как будто это так легко сделать. Убить своё, ещё нерожденное дитя, чтобы спасти остальных. Слишком уж бессовестная жертва, которую он не в силах принести. Драконий камень казался Дени самым безопасным местом во всём мире. Обсидиан, заключённый под толщами скал и камня, казался надёжным гарантом их существования, но в отличие от своей королевы Джон знал, что Короля Ночи он не остановит. Холодные воды залива уже начали покрываться тонкой коркой льда, по которому в скором времени сюда придут мёртвые. Скоро им снова придётся убегать. И возможно, это будет их последнее плавание. В дверь осторожно постучали. Джон осторожно выбрался из кровати, стараясь не потревожить чуткий сон своей жены. Обеспокоенный взгляд десницы мог говорить лишь о том – что–то снова случилось. Так и есть. Безупречные попали в окружение. Серый Червь и его люди мертвы. – Королева не должна об этом узнать, – приказал он своему советнику. – Нельзя заставлять страдать её ещё больше. Пригласите мастера над оружием в мой кабинет. Я должен с ним поговорить... – Джейме Ланнистер покинул остров, Ваше Величество – ответил Давос, опустив глаза. – Полагаю, он направился в Орлиное гнездо. Вести об осаде крепости сильно растревожили его. – Надеюсь, Бриенне Тарт удастся защитить моих сестер. Нужно было тогда настоять на своём и остаться с ними. – Королева Дейенерис бы не согласилась. И вам всё ещё есть куда отступать... – И куда же? В Эссос? И надолго ли? Ты видишь, что твориться за этими стенами? Мы не будем в безопасности даже там. – Мы будем защищать вас до последнего. Возможно, когда королева разрешится от бремени, вы сможете... – Я не стану убивать её, – жесткость в его голосе уже стала привычной. – И хватит об этом, Давос. Скажи лучше, как Тирион? – Сегодня он впервые смог самостоятельно встать и даже вышел на балкон, чтобы подышать воздухом. И первое, о чем он спросил у меня– осталось ли в этом паршивом замке какое– нибудь вино. Правду говорят, горбатого только могила исправит. – Люди так просто не меняются, – вздохнул Джон. – Пусть делает, что хочет. Возможно, это последнее, что нам остаётся. И он развернулся, чтоб в очередной раз уйти. Дени снова звала его, а он просто не мог оставить её. Не сейчас. Может быть, позже. Но не сейчас, когда фиалки в её глазах смотрят на него с таким отчаянием. **** Ещё через несколько дней, стало совершенно ясно, что ждать больше нельзя. Тяжёлые черные облака закрыли собою небо, превращая мир в одну сплошную тьму. Огни на корабле лишь слабо освещали поседевшие воды, бушующие в своей свирепой агонии. Порывы ветра сбивали с ног, и казалось, что даже вековым скалам в скором времени невозможно будет сдержать его натиска. – Я увезу её в Миэрин, – решил Даарио Нахарис. – Младшие Сыны преданы ей и защитят свою королеву даже ценой своей жизни. – Я не оставлю её, – ответил Джон. – Мы плывём вместе. Дейенерис тихо застонала, когда он взял её на руки. Слишком слабая, чтобы стоять, она вцепилась в него своими почти прозрачными от слабости пальцами. Джон боялся даже смотреть на нее, чтоб не причинить даже крупицу боли. О Боги, пусть она переживёт эти роды. Невозможно, чтобы их история закончилась так. На него снова смотрели с укором. Не трудно было догадаться, с чей подачи распространились эти слухи. Все считали его предателем и трусливым эгоистом, позабывшем о совести и чести. А ему уже было всё равно, что они думают о нём. Он и сам уже начал ненавидеть свою собственную слабость. Корабль качало из стороны в сторону в бушующей мгле, состоящей из соли и тьмы. Дейенерис сильно лихорадило, и она продолжала упрямо шептать лишь одно имя – Джейхейрис. Король же не мог и дальше смотреть на её страдания и вышел на палубу, чтобы в последний раз вздохнуть почти ледяной воздух, обволакивающий нутро своим колючим саваном. Вдруг, корабль наткнулся на что-то и резко остановился. Мокрое дерево моментально заволокло ледяным панцирем. Джона же едва не выкинуло за борт, и он вцепился в промерзшие насквозь веревки, сдирая кожу на ладонях до кровавой кости. Тьма стала ещё более ощутимой, когда на палубу поднялся тот, кого он так боялся увидеть. Он не был похож на себя прежнего. Лишь бледная тень, обезображенная страшным оскалом. Черты лица едва просматривались, однако глаза его всё также горели страшным ледяным огнём. Само воплощение зла сейчас стояло перед ним, готовясь нанести свой последний удар. –Защитите королеву! – крикнул он Джораху Мормонту и Даарио Нахарису, выскочившим на палубу следом за ним. Губитель сердец блеснул в ночи своим лихорадочным блеском, и мужчины исчезли, наградив его напоследок своей непоколебимой решительностью. Их клинки уже знавали друг друга, но от этого, увы, не становилось легче. Король Ночи всё напирал и напирал, Джон всё отступал и отступал, пока его ноги предательски не поскользнулись на ледяной поверхности палубы. От смерти его отделяли секунды, но иногда даже мгновение способно спасти чью-либо жизнь. Это случилось и в этот раз. Теон Грейджой напал резко и неожиданно. С ним была и его сестра, с отчаянием бешеной медведицы атаковавшая бледную нежить. Вместе они оттеснили Короля Ночи, и Джон смог подняться, тяжело переведя дыхание от усталости. Всего несколько мгновений продлилась их смертоносная атака, и они упали, одновременно выронив мечи из ослабевших рук. Ещё через мгновение они восстали, и на сей раз Джон стал их персональным врагом. Пока он бился с ними, сердце его разрывалось от боли. Дени кричала, захлебываясь от рыданий, он же не мог и на дюйм приблизиться к ней. Мёртвые всё наступали и наступали – заледеневшие воды Узкого моря больше не могли сдерживать их. Солдаты бились в конвульсиях, зажимая дрожащими пальцами кровавые раны, кричали и тут же замолкали. И это дикое, непрекращающееся безумие уже почти невозможно было остановить. Наконец, ему удалось выбраться из этого беснующегося ада. Дверь за ним закрылась с благодатным скрипом, давая несколько минут передышки. Джон рванул изо всех оставшихся сил, моля всех известных ему Богов лишь об одном – успеть спасти её. Их каюта находилась в конце коридора. Джон едва не сбил с ног Тириона, выскочившего из своей каюты вместе с Торосом из Мира. Кажется, оба они были пьяны, но короля сейчас это мало интересовало. Главное – успеть, главное – спасти. А как, уже не имеет значения. Он ворвался в каюту, держа наготове свой меч. И замер, отказываясь верить всему, что видели сейчас его глаза. Дени грустно улыбнулась, когда цепкие пальцы, впились в её горло, высасывая жизнь, превращая ее и их ребенка в нечто чудовищное. И последний взгляд её всё ещё фиалковых глаз молил лишь об одном – избавлении. Джон уже не плакал. Его остановившееся от горя сердце просто не могло продолжать подавать признаки жизни. Он бросился вперед, уже не чувствуя собственного тела, и сделал то, что поклялся не делать никогда. Он убил её. Всего лишь одним касанием меча. Дени облегченно выдохнула, когда на её груди расцвело кровавое пятно. Джон отшатнулся, готовясь нанести финальный удар. И в тот же миг в его собственное сердце вонзилась предательская сталь ожившего мертвеца. Джорах Мормонт нанёс удар резко, исподтишка, не давая и шанса на спасение. Губитель сердец выпал из рук своего хозяина. Джейхейрис рухнул следом. А через секунду в каюте воцарилась тишина. Король ночи смотрел на влюбленных под своими собственными ногами и злился. Не так всё должно было закончиться. Совершенно не так. Едва заметное, ничтожное движение за спиной не смогло привлечь его внимание. Всё стало бессмысленным. Как и его существование. Поэтому когда его ледяные доспехи разорвал меч, он даже не повернул голову. Глупое человечество всё ещё пытается победить неизбежное и цепляется за жизнь из последних своих сил. В какой-то степени это даже могло вызвать восхищение. Жаль, что он уже давно ничего не может чувствовать. Или может? Впервые за свои тысячи лет он вдруг начал испытывать что- то похожее на боль. Изумление озарило его, когда в ничтожном существе перед ним, он вдруг начал чувствовать воинственную магию. Карлик с отчаянием, граничащим с безумием, продолжал цепляться за Губитель сердец, вкладывая в этот удар свои последние силы. Мир Короля Ночи резко и неотвратимо раскололся на миллионы осколков. А после жизнь покинула его белесым туманом в резко оттаявшем воздухе. Торосу из Мира не зачем было больше драться с Джорахом Мормонтом. Следом за хозяином в мир иной отошли и все его слуги. В конце концов, он подошел к Тириону, который, к счастью, всё ещё дышал, и помог ему подняться. А уже вместе они склонились над своим поверженным королём. Джейхейрис Таргариен казался неподвижным, но по его смертельно бледному лицу всё ещё продолжали течь слёзы. Губы его задрожали, последними своими усилиями пытаясь озвучить единственную просьбу. Тирион склонился ещё ближе, но ничего не услышал. Смерть почти уже овладела застывшим в смертельном безмолвии телом, но отчаяние в серых глазах продолжало цепляться за призрачную одежду быть услышанным. И Боги, наконец, смилостивились над ним, и из охрипшего горла вырвались последние слова короля: – Прошу, спасите их. И тогда жрец Красного Бога склонился над Дейенерис Таргариен. Положил свою ладонь на мертвое сердце, а губы его зашептали отчаянную молитву. Он ещё долго взывал к Владыке Света, пока первые лучи рассветного солнца не осветили умиротворенное личико только что рожденного младенца. Рейгара Таргариена, единственного сына и наследника почившего короля.