Кумихо

      — Нет, ты можешь себе представить? Как это возможно?!       Инми опять поднимает правую руку вверх и вертит запястьем. Без гипса она непривычно худенькая, тоненькая, хотя прошло всего несколько дней. Кажется, через неё свет проходит. Девушка до сих пор не может успокоиться после недавнего похода к доктору и удивляется такому неожиданному результату — рентген показал полное восстановление!       — Думаешь, и правда Юнги и Джин некорректно сделали снимок? И перелома на самом деле не было? Но я же сама видела, как ужасно вывернулась и хрустнула рука! Да и Юнги говорил… Ничего не понимаю.       Они не спеша возвращаются домой после очередной пешей прогулки по городу. Будучи не в ладах со спортом, Хан каждый день мужественно выходит с оборотнем на пробежки для поддержания его физической формы. В надежде на то, что силы вернутся как можно скорее. Как говорится, в здоровом теле — здоровый дух. Чонгук, встряхнув челкой, склоняет голову и преувеличенно внимательно рассматривает носки ботинок, пряча улыбку. Она и не подозревает, что все те редкие всплески регенерирующей энергии, что накатывали по ночам, он направлял на любимую, согревая её в своих объятиях.       Кумихо довольно хмыкает, не замечая, как брюнетка косится на него с подозрением. Он взлохмачивает волосы ладонью, пробегаясь пальцами по мешающимся тёмным прядям. Инми ненароком задерживает взгляд на выпуклых венах, что расходятся по тыльной стороне кисти и убегают выше по крепкому натруженному предплечью, закусывает губу. В один момент забывает о гипсе. Как же он может так выглядеть? На лицо миловидный и, кажется, совсем ещё молодой юноша, а телом — настоящий зрелый мужчина. С минуту она, задумавшись, продолжает семенить рядышком с молодым человеком, не отрывая глаз от чеканного профиля. Не выдерживает:       — Чонгук-и, можно спросить? — кумихо удивлённо поднимает на неё свои круглые чёрные глаза. — Сколько тебе лет на самом деле?       — Сто двадцать девять, — небрежно бросает Чон, сунув руки в карманы и продолжая шаг. Так, будто перевалить в годах за сотню, это вполне себе так в порядке вещей.       Хан, поперхнувшись, замирает на месте, как вкопанная:       — С-сколько? — хрипло переспрашивает, оторопело хлопая ресницами. — Сто д-двадцать девять?!       Удивлённый реакцией Чонгук растерянно тормозит и оборачивается на Инми. Кивает осторожно, смущённо почесав затылок. Сейчас он так похож на юного нашкодившего школьника старших классов. Кто вообще скажет, что ему больше века?       — Получается я… по сравнению с тобой… вообще лялька. Ах! — девушка вдруг, осенённая некой догадкой, ахает, прикрыв рот ладошкой. Таращится на кумихо огромными шоколадными глазами. Воровато оглядевшись, подбегает к парню и, потянувшись на носочках, торопливо шепчет на ухо. — А это не будет считаться растлением малолетних? Вдруг и за это тебя накажут?       Сердце оборотня делает кувырок, его расплющивает тяжёлой плитой от охватившей нежности. Силы всемогущие, какая же она очаровательная! Так бы и съел! Или хотя бы поднадкусал. Гук хватает любимую в охапку, стискивая в объятиях. Та только успевает задушенно пискнуть. Услышав негромкий сдержанный смех, притихшая было Хан отодвигается. Смотрит на молодого человека, сурово нахмурившись:       — Я вообще-то серьёзно! У вас там не предусмотрено ничего такого за…       — Кумихо только по достижении сотни лет переходят в стадию взросления и превращаются в прекрасную девушку или мужчину, — Чонгук ласково убирает прядки с лица Инми. Улыбается, отчего в уголках глаз проявляются гусиные лапки. — Я не лукавил тебе в тот раз: в пересчёте на человеческий, мы с тобой и правда почти одного возраста. А когда лисице кумихо исполняется тысяча, она входит на небо и становится небесной лисой.       — То есть, вы бессмертны, как утверждают мифы, и правда не умираете?       — Нет, не совсем, — брюнетку вновь притягивают к груди. Короткий вздох шевелит волосы на макушке. — Кумихо не умирают от болезней или старости, но их можно убить. Как в человеческом обличии, так и в лисьем.       Девушка холодеет, когда вспоминает о страшных шрамах на спине оборотня и о совсем недавнем побеге с плахи. Всё-таки не зря она чувствовала тогда нависшую над жизнью Чонгука угрозу. Не зря послушала интуицию… Она крепко сжимает его поясницу, утыкаясь холодным носом в худи. Вдыхает слабый аромат цветов, смешавшийся с морозным воздухом. Сможет ли она его защитить? Уберечь от плохого? Сможет ли помочь стать человеком и обеспечить спокойную счастливую жизнь?       Какое-то время Инми задумчиво шагает рядом и молчит. Лишь крепко держится за тёплую ладонь Чона, что дарит чувство надёжности. Этот мужчина пробуждает в ней столько разнообразных эмоций, которые она никогда раньше не испытывала, сколько бы раз не влюблялась. Они кроют с головой, как цунами, и уносят в водоворот. Душу разрывает сильное желание подарить любимому то же упоённое ощущение эйфории. «Настоящие искренние чувства у кумихо может пробудить только человек». Когда пара пересекает шумное широкое шоссе, возле торгового центра Хан видит установленный на праздничный сезон небольшой каток, и глаза её радостно загораются. Кажется, она придумала! ♫ Family of the Year — Hero       — Чонгук, ты катался когда-нибудь на коньках? — громко выпаливает она. Встав прямо перед парнем, вынуждает его остановиться.       — На чём?       Он не успевает даже осознать смысл вопроса, Инми, задорно улыбнувшись, утягивает его за руку в сторону плазы.       — Инми-я… Это… Это разве не опасно? — произносит неуверенно кумихо, когда они оказываются у бортика. — Ты только недавно руку сильно повредила…       Ему не по себе. Длинные пальцы напряжённо сдавливают кромку забора. От идеально гладкого, как зеркало, льда тянет холодом и стужей. Гук, сурово сдвинув брови, наблюдает за несколькими посетителями, что скользящими шагами двигаются друг за другом по одной траектории. Не понимает, как это возможно? Как они это делают?       — Послушай… На носу новогодние каникулы. Народу будет много, не протолкнуться. А сейчас будни, и он полупустой! — полная энтузиазма девушка аж подпрыгивает в нетерпении. — Куги, я так давно не каталась! Я буду осторожна. Ну, пожалуйста! Пойдём со мной!       Она, сложив кулачки под подбородком и надув губы, придвигается ближе и делает жалостливые умоляющие глаза. С замиранием сердца следит за реакцией оборотня, рискнув впервые попробовать эгьё. Господи! В кого она превращается? Уже и милашничать начинает в бесшабашном кураже. Лис ошарашено хлопает округлившимися глазами, открыв рот. Вспыхивает, как свеча, краснея щеками. На лице медленно расползается глупая ребяческая улыбка. У Хан аж дух захватывает. Неужели это и на кумихо тоже действует?       В раздевалке молодой человек вертит коньки в руках, осторожно касается лезвия:       — Этой странной обувью убить можно… — бормочет под нос, склонив голову.       А Инми улыбается счастливо и упоённо. Она знает, что делает. Ему должно понравиться! В первую очередь Хан объясняет взволнованному парню основы и немножко рассказывает о теории. Ступив за небольшие воротца на лёд, приступает к практическим занятиям, поддерживая за твёрдый локоть. Чонгук, никогда до этого не стоявший на коньках, неловко перебирает ногами, что так и норовят разъехаться в стороны и растянуться в шпагат. Путается в них, нет-нет да цепляется выступающим острием одного конька за другой. Как только начинает терять баланс, порывисто хватается за бортик, крепко удерживая девушку другой рукой за поясницу и прижимая её плотно к себе.       Надо отдать оборотню должное: он внимательно следует всем инструкциям, вываливаемым брюнеткой раз в секунду. Сосредоточенно поджимает губы, что превращаются в одну тонкую белую полоску. Напряжённо хмурится. Пыхтит. Очень старается. Будто сам себе поставил задачу, которую обязан выполнить во что бы то не стало. Инми терпеливо учит приёмам. Нахваливает, внутри себя умирая от нежности и безграничной любви. Несмотря на некую скованность и отсутствие навыков, кумихо не забывает об осторожности и умудряется опекать и её.       — Да! Вот так. Молодец! Хорошо!       Чонгук на удивление схватывает всё очень быстро. И уже через двадцать минут уверенно скользит беговым шагом без поддержки. Девушка от восторга смеётся заливисто и хлопает в ладоши. Догнав лиса, объезжает его вокруг и берёт за руки, унося дальше вглубь катка. Прогресс скачет в геометрической прогрессии. Ещё минут через десять парень, обретя нужное ему чувство равновесия, наконец набирается достаточной смелости, чтобы усложнить движения.       С энтузиазмом он пробует различные элементы, выделывая кренделя и фигуры: дуга, петля, лёгкое вращение… Разворачивается спиной, легко набирая скорость. Как настоящий спортсмен, что только вернулся с Олимпиады по фигурному катанию. Глаза его азартно блестят и сияют. С губ не сходит широкая открытая улыбка. Чон сейчас счастлив, как никогда! Это ощущение свободного полёта, раскованность и чистый адреналин, заполняющий лёгкие, — он в жизни не испытывал подобного!       Раскинув руки, Гук подставляет лицо прохладному ветру. Разметавшиеся волосы на мгновение вспыхивают вишнёвым ярким цветом. Он отражается мимолетным бликом в прядках и тут же пропадает. Растроганная Инми останавливается у заборчика, со слезами на глазах наблюдая за любимым. Да! Позитивные эмоции! Вот, что ему поможет обрести силы. Чувство счастья и любви! Молодой человек стремительно подлетает к Хан и заключает в жаркие объятия, закружив в танце:       — Спасибо… — шепчет признательно, остановившись и прижавшись щекой к виску.       Оборотень заглядывает преданно в глаза. Его собственные переливаются янтарными искрами. В них отражается детский восторг, и это притягательное обаяние просто сносит с ног. Инми кивает, смахивая вновь навернувшиеся слёзы радости. И Чонгук, обхватив ладонями скулы, покрывает лицо любимой пылкими поцелуями. От переизбытка чувств у него кружится голова, и тело немного потряхивает от драйва. Сколько ещё неизведанного и прекрасного есть в этом человеческом мире? И каким чудом он смог найти такое драгоценное сокровище — свою Инми?       Хан же кажется, что она впервые видит такого Чонгука. Мощные флюиды удовольствия и эндорфины словно светлым ореолом окружают его образ. Она тает от невозможного умиления, когда он заразительно смеётся, запрокинув голову назад. Когда жадно пьёт воду из бутылки, скосив на горлышко распахнутые глаза. Когда наигранно вальсирует, катая её по кругу. Для неё это такая ценная награда, дороже которой невозможно придумать.       Они приходят домой совсем под вечер. Чертовски вымотанные, уставшие, но бесконечно счастливые. Им хватает сил лишь освежиться горячим душем да поужинать доставленной из ближайшего ресторанчика едой. Разморённый Чон настойчиво утягивает любимую в спальню, где она, уютно свернувшись в заботливых руках, сладко и блаженно засыпает, слушая тихое мурлыканье колыбельной и вдыхая умопомрачительный цветочный аромат.