Кумихо

      Сомин бросает в жар от этих слов. Она облизывает пересохшие губы, уставившись в шоке на парня:       — К-какое п-предложение?       — Сомин-а, вот это сердце, — Тэхён кладёт её ладонь на левую сторону груди, — оно теперь больно бьётся, трепещет радостно и мучает лавиной эмоций. Я впервые ощущаю себя по-настоящему живым. И эти ощущения ни на что никогда не променяю. Спасибо за всё! Если бы не встреча с тобой, я бы не смог обрести смысл существования, не смог кардинально изменить свою жизнь.       — Тэ, ты же не хочешь снова п-попытаться… В смысле… Тот поцелуй, он же… Т-тэ, я не… Не…       От волнения и неловкости девушка запинается. Осторожно вынимает руку из мягкого захвата, убирает дрожащими пальцами прядку за ухо, сконфуженно отвернувшись, и Ким наконец понимает всю двусмысленность ситуации. Он отрицательно машет головой, от чего чёлка падает на глаза:       — Нет, не пойми меня неправильно! Я пришёл не для того, чтобы признаваться в любви или звать замуж. Поцелуй… — он запускает пятерню в яркие пряди, снова зачесывая их назад. — Тогда я был в водовороте эмоций и не смог с ними справиться… Но извиняться за это не буду! Я не жалею о своём поступке. А это… — поднимает выше ожерелье. — Я хотел предложить тебе стать моим Хранителем. Хранителем королевского рода. Тебе Намджун уже рассказывал про них?       Чха кивает, склонив голову на бок:       — Он говорил, что Хранители — они как покровители рода. Способны наделить кумихо человеческими эмоциями, которые помогают им существовать в мире и гармонии, дарят любовь и благословенное счастье. Хранители могут быть обоих полов и не обязательно возлюбленными.       — Всё верно. Мы упустили один из главных канонов нашей жизни и оказались на грани исчезновения. И сейчас нам нужно возрождать древние устои. Эти камни способны удерживать человеческую энергию и заряжаться ею. Они работают, как передатчики. И это своего рода мой признак преданности Хранителю.       — Но… Почему я? Да, ты научился чувствовать, но я ничего особенного не сделала для этого. Наверняка, есть кто-то более достойный…       — Подумай о том, что я сказал там в переулке, — тихо произносит охотник, и Чха вздрагивает. — Ты была одной из тех, кто спас мне жизнь, и я, как видишь, не собираюсь растрачивать её впустую. Хочу сберечь этот ценный подарок и доказать, что вы не зря пошли на риск. Есть кое-кто, кто также рискнул всем ради тебя. Пора остановиться, Сомин-а. Найти новую цель и новый смысл в этой жизни. К тому же… Ты уже знаешь о нашем мире. И тебе можно доверять.       Кумихо глядит в огромные, переливающиеся при свете лампы светлые глаза и чувствует нутром всю ту боль, которая исходит из сердца девушки. Когда-то её душа была заполнена сплошной чернотой, но сейчас сквозь этот мрак пробились крохотные, нежные ростки надежды. И им нужно тепло, чтобы вырасти и распуститься цветами. Жаль, что он не тот, кто способен до конца отогреть сердце Сомин. Но первый шаг к исцелению всё же сделан.       Молодой человек поднимает руку, протягивая ожерелье, но задать важный для него вопрос не успевает: в дверь раздаётся требовательный пронзительный звонок. И ещё один. И ещё. Чха подпрыгивает от неожиданности и прижимает руки к груди. Проходит к двери:       — Кто это может быть? — удивляется, оглянувшись на оборотня, но Тэхёна уже и след простыл.       Выдохнув, она морщится от непрерывной трели и смотрит в глазок. Ахнув, щёлкает замком и распахивает дверь. На пороге стоит взмыленный взбешённый Сокджин:       — Не поднимаешь трубку! — прокатывается громогласное по лестничной клетке. — Телефон не отвечает! Что я, по-твоему, должен думать?! Опять ведь ходила по этим местам?!       Белое, как полотно, лицо мужчины действует на девушку словно ледяной ушат воды. Она впервые его видит таким: встревоженным и взвинченным.       — У меня батарейка села… Сокджин-сси… — девушка тянет Кима за рукав, озираясь в беспокойстве и поглядывая на соседские квартиры. — Давай не здесь.       — Я ведь даже не знаю, где тебя искать, если что! — продолжает тот распаляться. — Я чувствую себя беспомощным из-за твоей безалаберности! Чем я заслужил такое отношение, скажи?       — Джин…       — Я на тебя в полицию заявлю, будешь шляться по таким местам, слышишь? Посидишь в обезьяннике трое суток, может одумаешься! Совести у тебя нет! — бросает в отчаянии. — Я чуть не поседел раньше времени…       — Оппа! Всё хорошо… — Сомин мягко, но настойчиво продолжает тянуть за рукав куртки, заводя Сокджина в квартиру. — Правда… Я больше не буду.       Ветеринар замолкает, сурово сдвинув брови:       — Дай слово, — произносит тихим, но твёрдым тоном, не допускающим возражений.       Девушка стискивает грубую ткань в кулачке и страдальчески сдвигает брови. Сегодняшняя неприятная ситуация, если признаться, подействовала несколько отрезвляюще на Сомин. Она вспоминает слова Тэ: «Думаешь, Намджун бы обрадовался? Думаешь, он этого для тебя хочет? Свою жизнь отдал только ради того, чтобы ты так жила?» Осознание реальности накатывает жарким валом стыда. Охотник прав! Она так подвела любимого! Чуть было не погубила себя, не думая о последствиях. Хотела забыться, с головой ныряя в опасную пучину, вместо того, чтобы принять последний его дар с благодарностью.       После всего того, через что прошёл Джун, она не имеет право так никчёмно распоряжаться жизнью. Ведь он и правда хотел ей только счастья. Глаза Чха начинает нестерпимо щипать, она несколько раз сглатывает подступившие слёзы и вздыхает глубоко, набираясь духа:       — Прости за мой эгоизм. Я и не подумала о том, что есть те, кому не плевать… — шепчет срывающимся голосом, уткнувшись в пол.       Джин, пожевав полные губы, цокает еле слышно. И вдруг, подавшись вперед, сгребает девушку в охапку:       — Несносная… — успокаивающе гладит он широкой пятерней по голове. — Всю душу из меня вытрясла, — Сомин, прижатая к мужскому телу, слышит, как бешено и истерично стучит его сердце. Чувствует, как ёкает её собственное. — Ты правда в порядке?       Ким отодвигается, заглядывая в глаза. Дожидается утвердительного кивка. Смотрит долго, печально, будто раздумывает над чем-то. Мгновение, и выражение грусти пропадает, как только раздаётся глухой звук вибрации. Телефон назойливо трезвонит в кармане ветеринара, и тот с досадой вздыхает:       — Мне надо идти.       — Ты приходил только для того, чтобы меня отругать? — Сомин слабо улыбается, смахивая капельки с глаз.       — Нет, потому что волновался, непонятливая! Так спешил, летел, сломя голову, что машиной перегородил подъезд, бросив посреди двора. Мне вон ваш аджосси уже названивает, — показывает он экран мобильника и добавляет тихо: — Я просто убедился, что с тобой всё хорошо. И мне этого достаточно. Извини, что потревожил на ночь глядя.       — Оппа… — его останавливает оклик. Чха мнётся несколько секунд, но потом решается. — Останься сегодня ненадолго… пожалуйста.       Впервые с момента гибели любимого, девушка кристально ясно понимает, что ей очень нужен кто-то рядом. Чьё-то крепкое плечо, о которое можно опереться. Кто-то, кого она давно знает, на кого давно поглядывает. Ей нужна поддержка и дружеское участие. Девушка понимает, что то одиночество, на которое она сама себя обрекла, губит её душу и травит сердце.       Джин моргает неверяще, кадык его дёргается вниз. Взгляд полон самых разнообразных эмоций, начиная с замешательства, заканчивая воодушевлением:       — Дай мне десять минут. Я перепаркуюсь.       Когда Сомин прикрывает входную дверь, из темноты гостевого зала появляется Тэхён:       — Я вижу о тебе теперь есть кому позаботиться, — проходит он в тамбур.       — Джин хороший. Немного шумный и ворчливый, но правда хороший… И отзывчивый. Не пройдет мимо, если нужна помощь.       Охотник видит светлую мягкую улыбку на лице Чха, которую никогда до этого не имел чести наблюдать, и тоже улыбается. Он расправляет плечи и вновь протягивает ожерелье:       — Так ты мне ответишь?       — Тэ, ты прав. Нужно уметь быть благодарной. Спасибо, что привёл в чувство. Я перед тобой тоже в долгу… Всё-таки это ты убил тех наёмников и проводил Намджуна в последний путь, — она берёт амулет, обводит пальцами ряд белоснежных камней. — Мне его просто надо носить на себе и всё?       Кумихо кивает: — Когда понадобится твоя человеческая энергия, я его заберу. Спасибо, Сомин-а! Можно… я тебя обниму на прощание? — он заключает возлюбленную друга в осторожные объятия, активируя действие кристаллов. — Будь счастлива! И береги себя.       — Ты тоже.       Свернув на лестничную площадку, оборотень облокачивается о стену. Закрыв глаза, прислушивается к доносящимся звукам. Вот звякает подъехавший лифт. Открывается входная дверь. Раздаются голоса:       — Ты записалась на курсы? Как закончишь, заберу тебя к себе. Будешь спасать животных другим способом, если так невмоготу.       — Думаешь, мой сертификат сможет тягаться с полноценным образованием?       — Тю! Вон у Пак Тэуна то самое образование, а толку-то?       Тэхёна ждала участь никчёмного отшельника, доживающего свой век бесполезным изгоем, но судьба дала второй шанс. Теперь он надеется, что смог дать такой же шанс и Сомин. Мимолетная улыбка касается губ молодого человека. Ким кивает самому себе и растворяется во мраке лестничных пролетов.

***

      Автомобиль класса SUV огибает двор и останавливается возле подъезда многоэтажного здания. Из стеклянных дверей вприпрыжку выбегает Ю Чжисо, как всегда в куртке нараспашку. Радостно улыбаясь, машет рукой и, открыв дверцу машины, плюхается на переднее сидение. Клюнув в щёку Юнги, что сидит на водительском месте, оборачивается назад:       — Инми-онни, — восклицает радостно, но взгляд тут же утыкается в статного молодого человека с ярко-вишнёвыми волосами. Девушка ахает восхищенно, прикрыв ладошкой рот. Чинно кланяется. — Здравствуйте!       — Чжисо, — произносит Мин скрипучим голосом, делая потише радио, — познакомься, это…       — Кажется, я догадываюсь, — широко улыбается Ю, не давая ему договорить. Глаза её горят энтузиазмом и любопытством. — Неужели это тот самый Чонгук, про которого ты мне все уши уже прожужжал? Я аж ревновать с недавних пор начала…       — Чего это прожужжал сразу? — бурчит мужчина, краснея.       — Приятно познакомиться! — Чон склоняет голову в приветственном жесте.       — Взаимно! Почему ты раньше нас не представил, оппа? — надув губы, Чжисо снова поворачивается к Юнги.       — А ты не знала? Я жуткий собственник, — лесничий перегибается через сидение, тянет ремень безопасности у пассажирского кресла и щёлкает замком. — Пристегнись уже…       Через полчаса они подъезжают к уже знакомому им, любимому бару Юнги. Пока Мин гасит зажигание и выкладывает парковочный билетик под лобовое стекло, Чон помогает девушкам выйти из машины, галантно открывая дверь. Чжисо под шумок многозначительно пихает Хан локтём, украдкой показывая пальцы вверх. На это Инми лишь польщённо улыбается, подцепляя Чонгука под локоток.       Забронированный столик оказывается в первых рядах, почти перед самой сценой. На этот раз главный зал был наполовину расчищен, оставляя пространство для танцев. Тихий гул голосов немногочисленных посетителей сопровождал ненавязчивый джаз, который наигрывал небольшой бэнд. Несколько пар уже вальсировало на импровизированной площадке под мелодичное пение солиста. Атмосфера царила уютная, тёплая и даже несколько интимная. Инми устремляет свой взгляд на сцену, потом оглядывает убранство бара. Если так подумать, столько всего связано с этим местом, что оно стало для неё… особенным.       Заказ пришлось ждать совсем недолго. Пока один из мужчин, забрав тарелку любимой, помогает разрезать стейк, второй привычным жестом перекладывает к себе часть явно нелюбимых овощей, оставляя своей половинке только вкусненькое, и разливает вино по бокалам. Всё это они проделывают так обыденно и естественно, словно это само собой разумеющееся и иначе быть не может. Девушки обмениваются красноречивыми взглядами, сдерживая умилённое хихиканье.       — Когда вы уезжаете? — спрашивает Инми, отправляя в рот лакомый кусочек мяса, заботливо нарезанного Чонгуком.       — В эти выходные, — отвечает Ю, накручивая на вилку пасту.       — Я вернусь через четыре недели, а дальше Чжисо пять месяцев придётся быть одной, — Мин вздыхает тяжело, отчего девушка, бросив приборы, мягко и успокаивающе трёт ему плечо:       — Я справлюсь…       — Не сомневаюсь. Ты у меня боевая! А вот я может и не очень. Кто знает… Тебе, Чонгук, возможно, придётся многое на себя брать даже тогда, когда я вернусь. Вдруг меня депрессия захлестнёт…       — Оппа! — Чжисо обеспокоенно поднимает брови домиком.       — Я шучу. У меня дурацкий юмор, когда я волнуюсь, — похлопав по ладошке, Юнги подхватывает бокал красного вина. Улыбнувшись, поднимает его. — За тебя, Чонгук-и! Поздравляю с новым статусом! Хорошо, что именно ты будешь меня подменять.       — Спасибо за возможность проявить себя, хён, — благодарно кивает Чон.       Неспешный ужин проходит в комфорте и разговорах. Сольное выступление джаз-бэнда в какой-то момент подходит к концу, и теперь постепенно начинают подключаться другие посетители, заказывая свои композиции.       — Хорошая музыка, — мимолётом отмечает Чонгук, расслабленно откинувшись на спинку кресла и покачивая головой в такт.       — Это ещё что! Иногда, если повезёт, появляются на сцене настоящие самородки! Помнишь, Инми-на, как тогда, да? — восклицает Юнги, доливая остатки вина.       Загадочно улыбнувшись, кумихо переглядывается с Хан и прочищает горло. Проведя рукой по волосам, встряхивает ими, от чего они бликуют рубиновым отсветом. Оборотень пододвигается ближе к любимой, и пара незаметно переплетает пальцы под столом. Инми, подперев подбородок другой рукой, смотрит на любимого с такой любовью и благоговением, что кажется сердца из глаз вот-вот посыпятся.       — Вы чего? — с подозрением щурится лесничий. Бокал его замирает у самых губ, так их и не коснувшись.       — Спой ту песню, пожалуйста, — просит тихо Инми. — Мою любимую.       — Только не говорите… — начинает было Мин, но замолкает на полуслове. Чжисо, подавшись вперёд, с удивлением переводит взгляд с одного на другого.       Они оторопело наблюдают, как Чон проходит к сцене. Как перекидывается парой слов с музыкантами, те пожимают плечами, махнув в сторону кулис. Гук не успевает даже шага шагнуть, из-за всколыхнувшегося занавеса выходит быстрым шагом человек с бейджиком. Его лицо светится восторгом. Он явно узнал молодого человека, потому что, подбежав ближе, энергично жмёт ему руку и приглашает к микрофону. Спустя каких-то пару минут разносятся по залу первые ноты. Чонгук поёт душевно, вкладывая в каждое слово искренние чувства и наделяя их глубинным смыслом. Его певучий, чарующий голос ласкает слух, унося в какую-то неземную негу. Он заставляет посетителей отвлечься от разговоров и, затаив дыхание, вслушиваться в мелодию.       — Так вот где ты с ним познакомилась… — выдыхает Юнги и снова будто пропадает, окунаясь в обволакивающее пение.       Кажется, весь бар окутывает настоящей магией, распространяя флюиды любви. Парочки нежно льнут друг к другу и улыбаются счастливо. Инми захлёстывает волной трогательной нежности, будто её заботливо укрыли тёплым пледом и угостили чашечкой горячего какао после холодной улицы. Это тепло растекается по сосудам и венам, согревая душу. Все тревоги уходят, тают. Хочется этот голос и мелодию выгравировать на сердце и сохранить навсегда в памяти. Снова и снова. Музыка стихает, и через секунду на кумихо обрушивается шквал аплодисментов. Смущённо улыбнувшись, он кланяется под восторженные крики и спускается со сцены. Чонгук не отрывает чёрных бездонных глаз от любимой, когда подходит к столу. Бережно обхватив скулы Хан ладонями, нежно вытирает с щёк невесть откуда взявшиеся слёзы.       — Это было восхитительно! — Чжисо растрогано шмыгает носом и хлопает звонко, не щадя ладоней.       — А сейчас романтическая композиция для всех влюблённых! — раздаётся в микрофон чей-то голос, и новая мелодия проносится по бару, заполняя каждый уголок. ♫ BTS V — Sweet Night (Itaewon Class OST)       Чонгук, мягко сжав пальцы Инми, тянет её на себя, поднимая с места. Ведёт на танцплощадку. Девушка слова вымолвить не может от эмоций. Лишь улыбается ярко, искренне и тихонько ахает, когда в зале приглушают свет, зажигая маленькие лампочки. Обхватив за талию, оборотень притягивает Хан к себе и перехватывает вторую руку в замок. Его движения плавные, но при этом чёткие и безошибочные. Инми и делать ничего не приходится — Чон уверенно ведёт в танце. Остается лишь расслабиться и вверить себя в его надёжные руки. Она растворяется в музыке, теряется в пространстве. Не замечает, как пустой пятачок постепенно заполняется новыми парами. Всё вокруг будто исчезает и остаются только яркие, переливающиеся звёздами родные глаза, обрамлённые счастливыми морщинками.       Брюнетка чувствует тело оборотня, его ладони, ловит тёплое дыхание и дивный аромат цветов. Ощущение дежавю и волшебство происходящего кружит голову. Кажется, она только что попала в сказку. Всё как во сне… Во сне. В памяти вдруг возникают отрывки прошлых сновидений: тот же зал, один в один, только абсолютно пустой; захватывающий дух чувственный танец и… И сокровенная близость, которую невозможно было забыть на протяжении ещё очень-очень долгого времени. Кумихо замечает смятение на лице Хан, тут же понимая, о чём думает любимая.       — Как во сне… — проговаривает она тут же шёпотом мысль.       — Инми-я, — Чонгук взволнованно пробегается подушечками пальцев по волосам девушки, убирая прядки со лба, — это был не сон…       — И тогда… тоже?       — И тогда тоже… — признаётся, и с души наконец падает и рушится с грохотом тяжёлый камень. — Прости, что не признался раньше. Я очень виноват перед тобой…       Инми видит во взгляде оборотня тревогу и беспокойство и мотает головой. Успокаивающе обнимает, молча прижимаясь к крепкой груди и закрывая глаза. Сон или реальность — она ни о чём не жалеет. Ведь помнит, что сама сделала первый шаг, сама захотела, и намерения были ясные и чёткие, а согласие обоюдным. И если раньше её этот момент смущал, заставляя краснеть, то теперь Хан полностью открыта перед своим мужчиной и готова отдать всю себя до последней капли.

***

      Чистое ночное небо усыпано мириадами звезд. Инми, задрав голову, на минуту замирает, любуясь невероятно красивым зрелищем. Четвёрка друзей высыпала на улицу после проведённого вместе вечера и, весело переговариваясь, топчется у бара в ожидании водителя на замену. Тот только что забрал у Юнги ключи и отправился на парковку за машиной.       — Вас точно не надо подбросить до дома? — скрипуче интересуется Мин, зябко потирая руки. Тихонько икает. Щёки его покраснели от выпитого спиртного, добавляя мужчине ещё большего очарования. Цокнув недовольно языком, он тянется к куртке Чжисо, что уже клюёт носом, и застёгивает молнию до подбородка.       — Всё нормально, хён. Мы возьмём такси, — Чонгук, приобняв за плечи Хан, притягивает её к себе.       — Долго ловить придётся. Замёрзнете, — ворчит лесничий, окидывая придирчивым взглядом младшего. Молчит, будто раздумывает над чем-то, а потом не выдерживает. Пожевав губы, выпаливает. — А я знаю, кто ты на самом деле, Чонгук! Я тебя раскусил!        Кумихо чувствует, как резко вздрагивает Инми от неожиданности. Как придвигается ближе, испуганно вцепившись в его лёгкую куртку. По тому, как она напряжённо дрожит, он может поклясться, что сейчас девушку накрывает настоящая паника. Парень стискивает её плечо, молчит, не отводя круглых внимательных глаз от начальника.       — Ты морж! Я угадал? — Юнги трясёт указательным пальцем, уверенно кивая. — Ты сто пудов закаляешься или ещё что. Я давно заметил. Тебе не бывает холодно.       — От тебя ничего не ускользнёт, хён! — сглотнув, улыбается оборотень. Бросает мельком взгляд на Хан. Та, бледная, как смерть, прикрывает подрагивающие веки и медленно вздыхает с облегчением.       — Оппа, нам пора. Вон водитель подъехал! — просыпается Чжисо, заметив приближающийся автомобиль. — Ребята, было приятно с вами увидеться! Ещё раз поздравляю с повышением, Чонгук-сси!       Она только успевает поклониться, как её тут же сгребают в охапку:       — Я провожаю своего чертёнка на стажировку! — громко причитает вдруг Мин и теребит девушку за щёчки. — Она у меня такая умница!       — Пойдём уже, — счастливо смеётся та и, обняв продолжающего сюсюкать что-то милое мужчину, ведёт того к машине. — Ты, кажется, немного перебрал…       В такси Чонгук привлекает Инми к себе. Он греет холодные пальцы тёплым дыханием, поднеся ладошку к губам и растирает озябшие плечи.       — Очень испугалась? — спрашивает, сочувственно соприкоснувшись лбами. Та кивает молча. Прильнув плотнее к его груди, вздыхает прерывисто. — Я всегда осторожен, ты же знаешь. Не бойся.       Кумихо целует любимую в макушку, мягко оглаживая большим пальцем руки зелёный ряд камней её браслета. Хан наблюдает за этим незамысловатым монотонным движением, постепенно расслабляясь. Но всё равно подпрыгивает, стоит услышать звонкое оповещение, упавшее на телефон. Она нехотя лезет в карман, проверяя сообщения, и резко выпрямляется, уставившись в экран.       — Что-то случилось? — Чонгук хмурит брови.       — Помнишь, я обмолвилась, что волнуюсь за Сомин? Я ей писала сегодня прямо после смены о том, что она всё время одна, и я из-за этого переживаю. Предложила проведать её, и смотри, что она ответила!       Развернув смартфон к парню, Инми показывает фото: знакомая кухня, плита, широкая спина, мужские руки, держащие чайник, и чёткий профиль.       — Это…       — Да! Джин! Ты можешь себе представить? — брюнетка переводит взгляд на фотографию, пристально её рассматривая и качая головой.       — Они вместе? Я рад за неё.       — Ты… Прости, Куги, я не подумала… Если тебя это смущает… — вдруг всполошившись, Хан прячет судорожно мобильник в карман.       — Всё в порядке, — Чон, улыбнувшись, аккуратно запускает пятерню в чёрные волосы Инми. Придерживая за затылок, вновь пристраивает её голову у себя на груди. — Сомин и так много настрадалась, она определённо заслуживает счастья. Думаю, мой отец был бы только рад, что его любимая в надёжных руках.       — Ты прав, — шепчет Хан. Обнимает кумихо за поясницу, блаженно прикрывая глаза. С ним тепло и так по-родному спокойно. Большего счастья ей и не надо.