Кумихо

      Три года спустя.       Весеннее утреннее солнце окрашивает верхушки гор в золотисто-розовый цвет. Молодая зелень в это время года радует, как обычно, ярким убранством, ослепляя насыщенными красками. Сораксан, проснувшийся от зимней спячки, будто встряхнулся, глубоко вдохнув в свои природные лёгкие живительный кислород, расцвёл и преобразился. Дверцы служебного джипа хлопают одновременно, нарушая идиллию и пугая стаю птиц, рассевшихся на ветвях ближайшего дерева. Пока Чонгук заводит двигатель, Инми обыскивает рюкзак в поисках карты местности:       — Так, нам надо на восемнадцатый маршрут, м-м… — она копошится, переворачивая содержимое сумки вверх дном. — Сейчас найду, погоди…       — Мне можно и не говорить, — Чон мягко останавливает суетящиеся руки и забирает рюкзак. Развернувшись, перекладывает его назад, бегло осмотрев клетку с медвежонком.       — Всё никак не привыкну к тому, что ты помнишь обо всех найдёнышах и о точном месте их обитания, — девушка откидывается на спинку сидения, с обожанием глядя на оборотня.       Кумихо довольно морщит нос, улыбаясь. Подавшись вперёд, чмокает любимую коротко в лоб, тянет на себя её ремень безопасности и защёлкивает замок. Перехватив узкую ладонь, переплетает пальцы и жмёт на газ, устремляя взгляд на дорогу. С тех пор как парень получил права, он старался использовать каждую возможность, чтобы снова сесть за руль. Вождение доставляло ему немало удовольствия. Чонгук легко лавирует по широким тропам, объезжает зазевавшихся туристов, предупреждая их короткими гудками и углубляясь всё дальше в глухие горы.       — Как тебе в роли официального начальника? Признаться, моё сердечко трепещет каждый раз, когда я слышу, как к тебе обращаются коллеги. Звучит просто потрясающе, пучжанни-и-им! — кокетливо тянет Инми вполголоса, придвинувшись ближе и вновь вызывая широкую улыбку у молодого человека. — Никогда бы не подумала, что Юнги сам попросит должность пониже и будет довольствоваться положением второго консультанта.       — С постоянными разъездами сложно контролировать все рабочие процессы в Центре. Так он сказал, — Чон подносит руку девушки к губам.       — В этот раз они куда улетели?       — В Сингапур. Вернутся через неделю, — джип, управляемый твёрдой рукой, сворачивает вправо. — Чжисо хорошо поработала, они заслужили эту поездку.       — Безусловно! Юнги был дико горд, когда она получила главный приз от National Geographic. Он вообще сильно изменился за эти годы. Никогда раньше не видела его таким счастливым, — Хан мечтательно вздыхает, с благостным видом отворачиваясь к окну. Она слегка поглаживает пальчиком выпуклую венку на руке любимого, не замечая, как тот с улыбкой бросает на неё хитрые взгляды. ♫ Emerald Princess — Two Steps From Hell       Продвигаясь всё дальше в лес, пара идёт по еле заметной заросшей тропе. Оборотень уверенно продирается сквозь ветви, без труда удерживая в руках массивную клетку со зверёнышем. Инми не отстаёт, ступает след в след, огибая изогнутые корни деревьев, что торчат из-под земли. Она тяжело вздыхает каждые пять минут. Как и всегда, когда приходит время расставаться с подопечными. Для неё выпуск на свободу вылеченных животных теперь уже своего рода особый ритуал, который она никак не может пропустить. И Чонгук знает об этом, поэтому молчит, давая время свыкнуться с этой мыслью.       Когда он наконец останавливается, опустив переноску на землю, Хан, открыв верхнее окошко, проверяет сердцебиение медвежонка и его реакцию на внешние раздражители:       — Ещё примерно десять минут, и он окончательно придёт в себя, — тихо говорит, закапывая увлажняющие капли в глаза животного. Тот ворчит чуть слышно, подёргивая лапами и постепенно отходя от наркоза.       Убрав лекарство в рюкзак, брюнетка поднимается на ноги. Снова вздыхает, задрав голову к небу. Если прислушаться, можно услышать, как лес кипит настоящей жизнью. Будь то журчание весенних ручьёв, что бегут по узким протокам между скал. Или шелест зелёной листвы, стоит ветру коснуться верхушек. Шуршание травы, чей-то стрекот и пронзительный щебет. Кумихо притягивает Инми к себе и целует подбадривающе в висок, отчего девушка благодарно прикрывает глаза.       — Пора, — объявляет она спустя время.       — Ну что, приятель? Готов вернуться домой? — Чон, заглянув в прорези, тянет крышку вверх.       Из открывшегося проёма выбегает медвежонок, тут же улепётывая на всех парах в чащу. Какое-то мгновение, и он окончательно скрывается из виду. Инми ещё несколько минут вглядывается в заросли, мысленно прощаясь с малышом, пока Чонгук складывает сборную клетку и относит её в сторону. Когда же оборачивается, молодого человека уже не видать.       — Куги! — зовёт его Хан, растерянно прислушиваясь. — Куги, ты где?       — Милая, иди сюда! — окрик откуда-то справа заставляет её вздрогнуть и обернуться.       Оборотень выглядывает из-за дерева, стоя неподалёку, и лучезарно улыбается. Солнце бликует на ярких волосах, что резко контрастируют с красивыми глазами цвета кофе. Он берёт подошедшую девушку за руку и, заговорщически подмигнув, тянет за собой.       — Куда мы идём? — озадаченная Инми, уворачиваясь от тонких веток, морщит лоб, почему-то переходя на шёпот.       — Это сюрприз, — встряхивает чёлкой кумихо, напуская загадочный вид.       Спустя несколько долгих минут петляний сплошная стена деревьев, будто по мановению волшебной палочки, расступается, открывая вид на небольшую поляну. Окружённая стройными высокими берёзами, словно колоннами бального зала, она выглядит сказочным нетронутым островком. Настоящим порталом в параллельный волшебный мир. Зелёный мягкий ковёр, по которому так и хочется пройтись босиком, сплошь усыпан мелкими белыми цветами. Солнце освещает его тёплым светом, отчего золотистые искорки взмывают в воздух и прячутся в лучах. Соловьи щебечут на разные голоса, разливаются мелодичными трелями, создавая ещё более дивную атмосферу.       Инми смотрит на всё это великолепие распахнутыми глазами, потрясённо раскрыв рот. Застывает в восхищении, оказавшись в самом центре поляны, и завороженно оглядывает опушку. Она и знать, не знала, что в Сораксане существуют подобные прекрасные места. Такие райские уголки нетипичны для скалистой местности. Когда же кожи на шее неожиданно касается что-то холодное и тяжёлое, девушка вздрагивает и нервно проводит пальцами по горлу, нащупывая длинную цепочку. Растерянно опустив взгляд, обнаруживает небольшой кулончик в виде лисёнка с зелёными глазами. Хан ахает изумлённо и порывисто разворачивается к оборотню:       — Чонгук-и, — её голос срывается от избытка эмоций, — как красиво!       — Инми-я… — Гук мягко берёт за руки любимую и проникновенно заглядывает в глаза. Так, что у девушки сердце начинает стучать быстрее. — Тогда в лесу ты не просто вызволила меня из западни, не просто избавила от мук — ты оживила моё сердце. Спасительным светом озарила мою потерянную жизнь. Искренней любовью вытянула с самого страшного мрачного дна. Подарила надежду и счастье. Это трепещущее пылкое сердце уже давно вложено в твои руки. Я готов на весь мир кричать о том, как люблю тебя и как благодарен за всё. Мне осталось сделать только один шаг, чтобы это доказать и в вашем, человеческом мире, — Чон делает еле уловимый взмах кистью. Протягивает раскрытую ладонь, на которой поблёскивает аккуратное золотое колечко. — Хан Инми, ты выйдешь за меня?       Девушка всхлипывает резко и прижимает руки ко рту. Глаза сами по себе, по неволе наполняются слезами. Кажется, душа мгновенно рассыпалась и разлетелась тысячью бабочек, что, порхая, заполняют сейчас всё естество. Распустившееся цветами сердце бьётся гулко, распространяя мощными ударами волны сладостной эйфории. Слегка подрагивающими пальцами она нежно касается запястья оборотня, заглядывая в чёрный омут его притягательных глаз. Судорожно вздохнув, делает шаг навстречу. Прикрывает на секунду веки, чтобы одарить потом кумихо счастливым согласием:       — Куги… Да… Да. Да!       Инми растроганно смеётся в ответ на широкую улыбку оборотня. Видит, как в его глазах загораются огни. Она вытирает мокрые дорожки, бегущие по щекам, а Чонгук порывисто подхватывает её и кружит вокруг своей оси. Бережно опустив на землю, заключает в крепкие объятия и прижимает к себе так трепетно и благоговейно, словно получил только что величайшую драгоценность в жизни. Он благодарно ластится к Хан, гладит по чёрным волосам, оставляя украдкой ласковые поцелуи. А она жмурится от распирающего грудную клетку восторга и от кружащего голову насыщенного цветочного аромата.       Пара, прильнув друг к другу, держится за руки и любуется кольцами на безымянных пальцах, что блестят и переливаются изумрудными бликами в лучах полуденного солнца. В каждое вделано по четыре зелёных самоцвета — отличительных знака клана кумихо. Родовой камень приобрел для них теперь совсем иное, особое значение.       — Я думала, ты будешь ждать полного превращения, — тихо говорит Инми, склонив голову на грудь любимого.       — Я дал себе обещание, что как только встану крепко на ноги и смогу обеспечивать так, чтобы ты ни в чём не нуждалась, сделаю предложение. Конечно, я очень хочу стать человеком! — Чонгук поворачивает девушку к себе и, убрав аккуратно прядку с лица, накрывает ладонями скулы. — Но ещё больше хочу пройти весь этот жизненный путь вместе рука об руку. Поэтому неважно, в каком виде, я буду с тобой.       — Да, пожалуйста, будь со мной… — шепчет Хан.       Тянется к оборотню и блаженно стонет, когда тот притягивает к себе вплотную и пылко приникает к устам, вовлекая в жадный поцелуй. Инми растворяется в этом пьянящем упоении, отдаётся во власть ласковым мужским рукам и умелым бархатным губам. Таким напористым, и таким бесконечно нежным. Она податливо выгибается, когда Чонгук углубляет поцелуй, сплетаясь языками в танце. От захлёстывающих чувств почти теряет голову, обвивая широкую шею и запуская пальчики в вишнёвые локоны. Кажется, тёплая волна огромной любви окутывает влюблённых. Её можно ощутить на своей коже, услышать терпкое дыхание. Они не видят, как вспыхивают камни на медальонах. Не замечают, как откуда-то из-под земли поднимаются изумрудные яркие огоньки и закручиваются вокруг пары еле видимым шлейфом, пускаясь в пляс.       Что-то острое и болезненное резко пронзает сердце Чона, вынуждая вздрогнуть. Разорвав поцелуй, он хватается за левую сторону груди, напряжённо стискивая пальцами ткань одежды. Морщится, чувствуя, как суставы начинает невыносимо выкручивать. На лбу выступает испарина, а тело прошибает холодный пот. Пошатнувшись, Гук не выдерживает: глухо выдохнув, тяжело припадает на одно колено, от чего Инми вскрикивает перепуганно. Она подхватывает кумихо под руки, падая на колени. Обнимая, прижимается, не давая упасть:       — Чонгук! Что с тобой? Чонгук!       Но он, подавившись воздухом, стонет мучительно. Оборотню кажется, что его сейчас разорвёт на части от неведомой мощной энергии, что разбухает и разрастается внутри, кроша кости и сосуды. Хан крепко держит в объятиях любимого, судорожно подтягивает ближе к себе. Её саму прошибает ледяной озноб от страха. В голову лезут самые жуткие мысли, заставляя брызнуть паническим слезам из глаз. Она захлёбывается ужасом, осознавая, что происходит что-то серьёзное, что-то из ряда вон выходящее, и цепляется за покатые плечи, не зная, как избавить Чона от страданий, которые он сейчас испытывает. А тот, вцепившись, что есть силы в девушку, кричит от боли, задирая голову к небу. Мощный поток зелёного света внезапно проходит через его тело, руки и глаза. За спиной четыре ярких луча, взметнув вишнёвые волосы, устремляются столбами в небо. По горам прокатывается дикий рёв раненого зверя, распугивая птиц.       Секунда, другая, третья, и неведомый свет гаснет, резко избавляя кумихо от мук. Чонгук обмякает в руках девушки, роняя голову. Пытается отдышаться, натужно выдавливая воздух из лёгких. Голова кружится нестерпимо, а остатки боли всё ещё прокатываются по телу. Он жмурится, смаргивая застилающий глаза пот. С трудом выпрямившись, встревоженно прислушивается к себе, впившись побелевшими пальцами в кожу Хан.       — Ч-Чонгук… — Инми трясёт так, что зуб на зуб не попадает. — Что с-случилось? Что п-происходит?       Она обхватывает дрожащими руками скулы кумихо, перепуганно всматриваясь в лицо парня. Глядит огромными глазами полными отчаяния и ужаса. Смертельно белая, как полотно, и в слезах. Чонгук сглатывает с трудом и облизывает пересохшие губы. Гортань дерёт неприятно, словно по ней прошлись безжалостно наждаком. Он и сам не может объяснить произошедшее, не понимает причины. Знает только одно… Чон накрывает было ладонью пальцы Инми, но та вдруг ахает ошеломлённо. Дёрнувшись, касается длинных прядок, упавших ему на лоб, и сипит севшим голосом:       — Куги… Твои волосы… Они чёрные.       Рука молодого человека замирает в воздухе. Случилось и правда непоправимое, и осознание этого бьёт его обухом по голове:       — Я не ощущаю энергии внутри, — шепчет он потерянно. — Инми-я, мои силы пропали.       — Как? Почему? Ты же ничего такого… Ай! — вскрикивает девушка пронзительно, хватаясь за шею. Ключицу опаляет горячим жаром, и она нервно ощупывает болезненный след, что причиняет сильное жжение, в попытках убрать что-то невидимое.       — Инми-я! — Чонгук на коленях придвигается к ней ближе. — Что такое? Дай посмотрю! — он, мягко сдавив мельтешащие запястья, убирает их, поражённо разглядывая проявившийся на коже след. — Метка!       Внутри всё холодеет. Он поднимает на Хан округлившиеся глаза. Гук не в первый раз теряет силы, но проступившая метка… Таких последствий это никогда не вызывало. Оборотню вдруг становится страшно. Тэхён перед уходом говорил про какой-то морок, что выкашивает жителей, у которых пропадает сила. Неужели, у охотника не получилось вернуть всё на круги своя? И теперь его настиг такой же недуг? Ведь до полного обращения ещё нескоро. Целых два года. Неужели… Это может как-то коснуться и Инми? Чонгук, напрягшись, со стоном встаёт на ноги и оглядывается в сторону леса.       — Куги? — жалобно всхлипывает бледная девушка.       Оборотень вновь поворачивается к ней. Взяв в себя в руки, он улыбается ласково и подбадривающе. Подняв с колен, вытирает мокрые щёки и крепко обнимает, целуя в висок. Он не хочет пугать её своими опасениями. Ещё ничего не ясно. Ещё ничего однозначно не решено.       — Стоит разобраться в ситуации, как считаешь? — он мягко потирает плечи любимой. — И есть только один способ это выяснить, — смотрит доверительно прямо в глаза, чётко разделяя каждое слово. — Нужно идти в деревню кумихо. К Тэхёну.       — Но, Чонгук… Ты ослаб! Идти придётся долго. Я боюсь… Что, если…       — Инми-я, случилось что-то странное, и я не знаю, что ещё за этим последует. Я потерял силы кумихо, но в целом чувствую себя сносно. Честное слово! Нам надо узнать, в чём дело. Другого выхода всё равно нет. То, что метка стала видна… Я не хочу подвергать тебя опасности. Пожалуйста… — просит Чон, соприкоснувшись лбами.       — Нам надо тогда… найти коммутатор и отправить сигнал, — бормочет сбивчиво Хан, оглаживая прохладными ладонями острые скулы оборотня. — Иначе в Центре хватятся.       — Я предупредил ещё утром, что мы задержимся до самого вечера. Пусть у меня и были совсем другие планы, — горестный вздох щекочет кожу. — Теперь прошу, закрой глаза и подумай о селении. Ты мне этим очень поможешь, — Гук зажимает медальон в руке и сосредотачивается.

***

      Тэхён восседает на королевском троне в центре просторного зала. Вперившись угрюмым стальным взглядом в надутого расфуфыренного торговца, медленно, лениво прокручивает перстень на пальце. Он еле сдерживает себя, чтобы не цокнуть саркастически языком. Этот дородный купец уже битый час без зазрения совести распинается по поводу неправомерной проверки его угодий и превышений полномочий, возмущённо потрясая бумажками с отчётностью. Скорее всего липовыми. Ведь обращения нескольких местных жителей вскрыли факт о его незаконных торговых махинациях, которые он проводил, наживаясь за их счет. Тэ бы мошенника после дознания с удовольствием за решётку отправил, прописав десяток профилактических ударов розгами, да только окончательное решение всё равно принимает Совет. «Пока ещё принимает», — уверенно поправляет правитель самого себя.       Раз в неделю ему приходится проводить народные слушания и вместе с министрами и судьями разбираться с проблемами селян. Как истинный король, во время серьёзных тяжб он обязан присутствовать лично и давать свою оценку, к которой Совет может и прислушаться, если посчитает справедливым и нужным, а может и нет. За последние годы полномочий хоть и прибавилось у Кима, а статус определенно повысился, но безоговорочной власти он так и не получил. А потому, по словам одной дальновидной особы, только таким единственным способом бывший охотник может убедить сородичей в своей компетентности. И Тэхён склонен с этим согласиться.       От мыслей его отвлекает мимолетное движение слева, которое он, благодаря охотничьим инстинктам, улавливает краем глаза. Боковая дверь отворяется ненадолго, через проём тенью проскальзывает дворцовый слуга и бесшумно поднимается к трону. Король, чуть повернув голову, вопросительно поднимает бровь. Если уж кто-то посмел заявиться посреди слушания, значит, дело важное и не терпит отлагательств.       — Ваше величество… — коротко кланяется слуга и, прикрывшись ладонью, тихо шепчет что-то на ухо.       — Ты уверен? — Тэхён хмурится. Дожидается утвердительного кивка. Он задумывается лишь на пару секунд и, приняв решение, кивает камердинеру. — Проводи их в библиотеку, — дождавшись, когда тот исчезнет за дверью, встает с места, вынуждая всех притихнуть. — Министр Хван, предлагаю закончить этот бессмысленный балаган. Я бы советовал следовать строго букве закона. А если уж нужны более веские доказательства вины, то использовать сыворотку правды. А теперь попрошу освободить помещение. Собрание закончено.