Потерянный

***

       Надзирательница сидела за столом в своём кабинете. Вообще–то, раньше это помещение служило операторской, но, с сокращением персонала, оставили лишь одного большого Дэн Дэн Муси наблюдения на четвёртом уровне крепости. Ганнибал лично следил за тем, что творится на каждом этаже его тюрьмы. Впрочем, он уделял этому занятию лишь пару часов в день. Мужчина доверял своим высокопоставленным офицерам. В случае бунта или попыток побега эти люди уже не раз показывали свою решительность. Беспощадность – хорошее качество для тюремщика. Также все работники Импел Дауна были обязаны иметь при себе детские Дэн Дэн Муси. Этот способ передачи информации в экстренных ситуациях считался наиболее эффективным.        Женщина размышляла о судьбе Донкихотов. Одна и та же ситуация раскрыла в них совершенно разные черты характера. Эти двое так сильно отличались друг от друга, что сложно поверить в их родственную связь. Интересно, сожалеет ли Дофламинго о содеянном, хоть немного? Выхаживая этого монстра от яда, она испытывала смешанные чувства. Тюремщица старалась убедить себя, что это лишь её негодование поведением Магеллана, её ревностное отношение к своим владениям. Но кажется, было что–то ещё.

***

       Дофламинго вновь предавался воспоминаниям. Видимо, теперь это его единственное развлечение. Услышав мелодичное постукивание деревянной обуви, он улыбнулся. – Привет, молчунья, я скучал! Фу–фу–фу–фу! Увидев Магеллана, он с наигранным расстройством спросил: – Зачем ты привела этого остолопа? Разве нам плохо вдвоём? – Заткнись, – ответил наконец тюремщик. – Тебя надо помыть и переодеть, сверкаешь тут всем, чем можно... – И зачем ты здесь? Хочешь поглазеть на меня? Фу–фу–фу–фу. Прости, но ты не в моём вкусе! Женщина провела ладонью по руке заместителя начальника, видя, что его терпение заканчивается, ей не нужны лишние инциденты. Тяжело вздохнув, Магеллан посмотрел на заключённого. – Без глупостей. Дай мне повод, и я им воспользуюсь! Пират снова рассмеялся.        Надзирательница подошла к бывшему Тенрюбито, некоторое время она смотрела на него сверху вниз, будто оценивая. – Нравится? – ухмыльнулся преступник. Надев на него две пары стандартных наручников из Кайросеки и кандалы с тяжёлым ядром из того же материала, женщина положила рядом новую одежду, какое–то подобие полотенца и кусок мыла. Ключ со скрежетом проворачивался в замке. Цепи перестали сковывать его тело. Повернувшись к нему спиной, она медленно подходила к Магеллану. Надзирательница не теряла бдительности, положив ладонь на цуку своей катаны. Напряжение витало в воздухе. Донкихот смотрел ей вслед, разминая пальцы.        Тюремщица встала рядом со своим коллегой. Переглянувшись, они кивнули друг другу. – Выходи! Пират делал упражнения на растяжку, пытаясь привести в чувство застоявшиеся мышцы. Он игнорировал надзирателей. Магеллан подался вперёд, но снова был задержан начальницей шестого уровня. «Пусть немного разомнётся», – подумала она.        Приведя себя в тонус, Донкихот поднял свои вещи и не спеша подошёл к Магеллану, отпустив глупую шутку. Кажется, ему доставляло удовольствие играть на нервах заместителя начальника. Пират громко рассмеялся, резко повернулся к надзирательнице и заглянул в её глаза. Они были всё также пусты и безучастны. – Топай! – скомандовал Магеллан и толкнул Дофламинго. Женщина шла впереди, указывая маршрут. За ней ступал бывший Небесный Дракон, он шёл своей фирменной походкой вразвалочку, сильно ссутулившись. Мужчина бесстыдно разглядывал открытую шею женщины под ниспадающим белым воротником кимоно. Поймав себя на желании поцеловать эту нежную, слишком светлую кожу, пират улыбнулся. Идя позади Донкихота, тюремщик едва сдерживался от применения своего яда. Кажется, он не мог относиться к нему беспристрастно.        Зайдя в дальний угол своих владений, надзирательница указала бывшему шичибукаю на небольшую комнату, переоборудованную под душевую. Дофламинго медленно прошёл внутрь, их взгляды снова встретились. Улыбнувшись, пират вскользь провёл мизинцем по костяшкам её пальцев. Вздрогнув, тюремщица спрятала ладонь в рукаве. Этот мужчина коснулся её руки лишь на мгновение, возможно, даже случайно, но женщина готова была поклясться, что почувствовала странное покалывание, окутывающее всё её тело.        Из труб в потолке потекла ржавая вода. Постепенно она стала прозрачной, с хорошим напором. Магеллан вздохнул, скрестив руки на груди. Он рассчитывал разобраться с этим поскорее, но этот проклятый бывший Тенрюбито будто специально тянет время, выводя его из себя. Наконец, Донкихот потянулся к потоку ледяной воды, волоча за собой ядро. Он развернулся спиной к наблюдателям и резко сорвал остатки одежды. Женщина смутилась, немного склонив голову. Она не могла отвернуться, этот преступник слишком непредсказуем, чтобы терять бдительность, но и глазеть на это идеальное тело ей не позволяли принципы. Надзирательница решила сфокусироваться на его ступнях. Так ей не было видно лишнего, и она не теряла его из виду. «Какие большие, впрочем, для мужчины его роста, должно быть, нормальные», – подумала она и едва не усмехнулась странности собственных мыслей.        Магеллан косился на неё. Ему и самому не доставляла удовольствия представшая перед ними картина. Однако, он никогда не узнает, что под маской кота скрывалось далеко не отвращение.        Принимая душ, пират без устали смеялся. Кажется, этому человеку не знакомы чувства стыда или стеснительности. Он хорош собой и его самооценка вполне соразмерна привлекательности. Надев штаны, мужчина уселся на стул. Тюремщица сняла цепь с его наручников, оставив лишь браслеты. Пират сделал резкое движение, в ту же секунду возле его горла сверкнуло лезвие катаны. Услышав приближающуюся угрозу, женщина не глядя отвела руку назад, резко взмахнув своим оружием и отрубив голову Гидры. Она не сводила взгляда с преступника. – Спокойно, молчунья, я просто тянулся за кофтой. Фу–фу–фу–фу, какие вы нервные, – подшутил Дофламинго, косясь на Магеллана, за спиной которого красовалась теперь уже двуглавая Гидра, готовая к атаке. Приведя пирата обратно, его вновь крепко связали, Донкихот не оказывал сопротивления.

***

       Надзирательница поднялась к своей подруге. Им предстоял неприятный разговор. – Что ты хочешь этим сказать, сестрица, м–м–м? Магеллан–чан не так ужасен! – Пойми, он нестабилен. После того инцидента с его избиением... – отвечала женщина, стараясь подбирать слова. – Он уже не тот, что прежде. – Но я люблю его, сестрица! – Он чуть не убил тебя! – сорвалась надзирательница на крик. Девушка опешила. Никогда прежде она не видела свою подругу в таком состоянии. Эта эмоциональность её пугала. – Он ведь не специально меня отравил... – Что мне до его намерений?! – перебила её женщина. – Если бы не нашлось противоядия... Резко отвернувшись от неё, тюремщица пыталась скрыть слёзы. Вскоре она почувствовала тёплые объятия Сади–тян, та прильнула к ней сзади. – Сестрица, я же всё ещё жива, м–м–м, я понимаю твои переживания. Но не могу обещать тебе, что никогда не умру. Это было бы глупо, учитывая обстоятельства. Когда мы поступаем на службу в Импел Даун, все мы подписываем стандартное соглашение... Фактически, любой служащий этой тюрьмы уже покойник. Кто–то раньше, кто–то позже... – Хм, а ты права. Ни разу не слышала, чтобы хоть кто–нибудь из наших предшественников вышел на пенсию... – Вот именно. К чему волноваться о том, чего не миновать? – ласково спросила садистка, ластясь к подруге. – Если я буду первой, я хочу, чтобы ты похоронила меня здесь, под тем самым деревом, где мы обычно завтракаем. – Знаешь каково значение моего имени? – неожиданно спросила женщина, кладя свою ладонь поверх её. – Как интересно, м–м–м, ты никогда не рассказывала! – «Борьба», если брать дословный перевод. Это и отличает нас с тобой, Сади–тян. Ты смирилась с судьбой, а я нет, – говорила тюремщица, поглаживая её руку. – Но всё в порядке, моей силы хватит для нас обеих. Я защищу всех, кто мне дорог! Глаза женщины были полны огня. Духовного огня, что течёт в каждом представителе её клана.        Сади–тян уткнулась в спину своей сестрицы. Девушка плакала навзрыд. Сложно сказать, были ли это слёзы счастья, осознания столь искренней любви к себе, или же её съедала зависть, ведь она никогда не достигнет и половины того, что таится в её подруге.

***

       Дофламинго вспоминал своё детство. То время, когда они ещё не покинули Мари Джоа, когда его единственным затруднением был выбор, во что сыграть с младшим братом, когда он был счастлив и любим. Перед его глазами предстал образ матери. Нежная, тёплая, ласковая. Если этот монстр и испытывал к кому–то настоящие чувства, привязанность, так это к ней. С её уходом в нём что–то сломалось. – Я скучаю... – прошептал пират в пустоту. По его щекам пробежали слёзы. На несколько минут он позволил себе снять маску беспечного шутника.        Надзирательница сидела неподалёку, спрятавшись за стеной. Она обнимала колени, скрытые под плотной тканью кимоно, и разглядывала свои белые таби. Впрочем, белыми они были до того, как тюремщица решилась пройтись в них по своему уровню, сняв гэты. Женщина не хотела быть замеченной, ей стало любопытно, чем занимается её единственный заключённый в моменты полного одиночества. Завтра снова заработают Дэн Дэн Муси наблюдения. И пират опять будет кривляться на публику, наивно полагая, что в операторской за ним пристально кто–то следит.        Проведя по своей маске подушечками пальцев, начальница шестого уровня грустно улыбнулась. Ей показалось забавным то, что они оба скрывают своё истинное лицо.