Потерянный

***

       Сукошибе поручили заведовать отделом снабжения. Домино поздравила его с повышением, сдержано похлопав по плечу. Дистанция. На предложение отметить это событие чашечкой кофе, разумеется, последовал отказ. Расстроенный мужчина сидел в одиночестве, уставившись в стену и цедя американо. Подперев кулаком подбородок, он вспоминал историю их знакомства. Красивая, утончённая женщина слегка улыбнулась тогда ещё новобранцу в знак расположения. Никому прежде она не выказывала таких жестов. Тюремщику понадобилось некоторое время, чтобы перестать краснеть и запинаться в её присутствии. Кажется, это была любовь с первого взгляда.        Стук в дверь заставил вернуться в реальность. Начальница шестого уровня положила на стол записку со снятыми мерками. Мужчина связался со швеёй, уточнив сроки готовности. То, что новичок не обратился к нему напрямую выглядело странно, но заявить об этом старшему по званию он не решился. В конце концов, Ли всё ещё находится под наблюдением у медиков и возможно плохо себя чувствует. Женщина подошла к террариуму с дикими Дэн Дэн Муси и молча кивнула в их сторону. Сукошиба подбежал к ней, держа в руках кочан капусты. Он хорошо изучил пристрастия старших офицеров и старался предугадать любой их каприз: у кого–то была необъяснимая симпатия к моллюскам и холодному оружию, другие любили вкусно покушать, третьи читали похабные романчики, запершись в своём кабинете. Надзирательница улыбнулась, смотря на суетливого мужчину. Её забавляла эта исполнительность, эта готовность выполнить любое поручение, пусть даже и самое дурацкое, без колебаний. Хороший солдат никогда не задумывается над приказами начальства, не даёт им оценку, не перечит. Была ли она хоть когда–нибудь таковой?

***

       Парень сидел на койке, рассматривая документы и проговаривая про себя историю своей новой жизни. Он боялся что–нибудь забыть и каждое утро повторял заученное, как мантру. Рядом со званием юнги красовался семизначный номер. Забавно, но он никак не может запомнить эти несчастные цифры в правильном порядке. Ли не понимал, во что он втянут и что от него требуется. Та женщина – его новая владелица? В сущности, раб догадывался, что это задание – билет в один конец, но он и представить не мог, чем для него всё обернётся. В последние годы юноша испытывает проблемы с доверием. Да, жизнь у Мировой Знати наложила на него свой отпечаток.        Подойдя к столу, новобранец накинулся на еду. Яичница с мясом и яблочный сок? Как давно он не ел ничего подобного. Парень подумал о сестре, ему бы хотелось разделить с ней трапезу. Он не сомневался, что ей досталось за его провал, но надеялся, что та хотя бы жива. Неприятное чувство не покидало его с момента отплытия из Мари Джоа, ему было стыдно за то, что он проживёт эти дни на свободе, пусть даже они и будут последними. Впрочем, беря во внимание новые обстоятельства, вывод, что Ли здесь надолго, напрашивался сам собой. – Чёртовы Тенрюбито, – прошептал юноша, несколько слёз тихо упало в его завтрак. Чуть не поперхнувшись соком, он вскочил и резко накинул на себя больничную робу. «Лапа Летающего Дракона» – какое пафосное название для этой уродливой метки. Забывчивость может дорого ему обойтись.

***

       Дофламинго попросил покормить его, сославшись на плохое самочувствие. Отказ. Рассмеявшись, он вновь встретился с ней взглядом. Единственное, что доступно его взору, и что скрывает он сам. Глаза всегда говорят правду. Пират не может позволить себе такой роскоши. Не сейчас. Женская ладошка дотронулась до его лба. – Врун. Мужчина пожал плечами и лукаво улыбнулся. Он ведь не говорил о простуде. Впрочем, ему была приятна эта забота.        Трапеза Донкихота вновь полна манер и светских разговоров, выходящих далеко за пределы кругозора скромной женщины. Это было интересно, она с любопытством слушала его рассказы о жизни на Дресс Розе, о встречах с другими правителями, об их тёмных делишках. Да, добрая половина из них должна бы сидеть в соседних камерах с Дофламинго. Кажется, законы вновь не работают. И чем там занимается новый адмирал флота?! Тюремщица взглянула на мужчину. Заключённый продолжал о чём–то рассказывать, она смотрела на его губы, но не слышала ни звука. Камера, коридоры, весь её уровень будто поглотил вакуум. Так случается, когда слишком глубоко погружаешься в собственные мысли. Широкая улыбка, демонстрирующая белоснежные зубы. Кажется, он ждёт какой–то реакции на свой очередной рассказ. Да, перед ней не пират, но король. В каждом его жесте, мимике, интонации можно это заметить. Что–то величественное, неуловимое при первой встрече. Сила. Пусть он и в Кайросеки, но женщина готова поклясться, что буквально ощущает кожей ту неудержимую энергию, что исходит от него. Эта особенность всегда привлекала её в мужчинах. Дэн Дэн Муси тихонько зашевелилась между слоями одежды, робко выглядывая наружу. Надзирательнице позвонил начальник, приглашая отобедать с ним. Наскоро приковав заключённого, она спешно покинула камеру. Донкихота больно кольнула ревность. Он провожал её взглядом, подшучивая и не подавая вида, что его это задело. Слишком рано раскрывать свои карты.

***

       Домино зашла в палату к новобранцу. Парень молча смерил её взглядом, а затем вновь уткнулся в газету. – Разве тебя не учили здороваться? Отдавать честь старшему по званию? – поинтересовалась женщина, пытаясь скрыть раздражение. – Извините, – процедил сквозь зубы юнец, нехотя поднося ребро ладони ко лбу. Она ему не нравилась, и эти чувства были взаимны. – Воинский номер? – Я на допросе? Что вам от меня нужно? Тюремщица приподняла одну бровь, вновь заподозрив что–то неладное. Она подошла поближе, спустив очки на кончик носа и сверля его взглядом. Парень не выдержал столь пристального внимания и отвернулся. Нервничает. – Не слишком ли ты молод для службы в Импел Дауне? Кто распределял вашу роту? – А вы не слишком старая для мини–юбок? Кем бы ни был Пшон Ли, он остаётся подростком. Агрессия как защитная реакция свойственна его возрасту. Однако, женщине порядком надоела эта своенравность и попытки уйти от разговора. Разозлившись, она замахнулась на него, но не успела ударить. Её запястье крепко схватили. Домино нахмурилась, зная, кто любит так беззвучно подкрадываться в самые неподходящие моменты. Как же это раздражает. – Не смей его бить, – тихо прозвучал голос из–за её спины. Юноша не скрывал беспокойства, поочерёдно глазея на женщин. Напряжение между этими двумя можно было резать ножом. Чистая, искренняя ненависть. Кажется, вот–вот одна из них не выдержит этого притворного нейтралитета и первая нанесёт удар. Сквозняк от открытой двери отвлёк их внимание. Начальник медицинской команды зашёл проведать своего пациента. Слишком много свидетелей.        Тяжело вздохнув, Домино вырвала запястье из ослабшей хватки коллеги и ушла прочь. Спускаясь на свой уровень, она мысленно поблагодарила медика. Хотя её самолюбие и было вновь задето, тюремщица понимала, что вряд ли смогла бы победить в ближнем бою. Нет, её методы куда изящнее. Она улыбнулась, подходя к очередному тоннелю. Предпоследний.

***

       Ганнибал молча наблюдал за подругой, скрестив ладони перед лицом. Необычайно серьёзен. Женщина подвинулась поближе, наливая травяной чай с имбирём. Попытка разрядить обстановку глупой шуткой не увенчалась успехом. Пожав плечами, она решила дождаться, когда начальник перестанет сверлить её взглядом и наконец расскажет, в чём дело. – Полюбуйся, – выпалил он, открыв один из ящиков шкафчика и со злостью швырнув на стол небольшой лист бумаги.        Домино отправила письмо в штаб, запросив сведения из архива на имя новобранца. Зная, что его подчинённая не слишком хороша в дешифрации, Ганнибал пересел к ней и помог перевести незнакомые символы. – И что бы я без тебя делала? – протянула она, прильнув к мужчине. Начальник приобнял её за талию, тяжело вздохнув. Он догадывался, к чему всё идёт. – Скажи, ты веришь в судьбу? – В каком смысле? – Знаешь, в Дозоре нас считают фаталистами, – продолжила женщина, положив свою ладошку поверх его. – Но я не думаю, что наше будущее предопределено... В сущности, мы – сами творцы своих судеб. – О чём это ты? Надзирательница задрала голову, заглядывая в его глаза. Нет, ему ни к чему знать о её намерениях.        Магеллан вновь нафантазировал себе лишнего, зайдя в кабинет и прервав их странный диалог. Женщина отстранилась от своего друга, и незаметно спрятала записку в длинном рукаве кимоно. Заместитель начальника оповестил коллег о новом нападении наёмников. На этот раз был небольшой отряд. Хотя молодые люди и неплохо владели оружием, они не умели работать в команде. За что и поплатились. В последнее время непрошенные гости всё чаще появлялись в стенах Импел Дауна. То, что Дофламинго до сих пор дышит, слишком досаждает власть имущим.

***

       Поздняя ночь. Жизнь Большой Тюрьмы на Дне Океана потихоньку замирает. На первом уровне звери–надзиратели вновь издеваются над заключёнными. На втором – Салдес ухаживает за Блю Гори, готовясь ко сну. Сади мирно посапывает, уткнувшись в грудь Магеллана. Ганнибал уснул за столом, заполняя отчёты, а теперь пуская на них слюни. Домино лежала в постели и перечитывала письмо от Сукошибы, залившись лёгким румянцем. Некоторые рядовые тюремщики стирают и штопают униформу, другие играют в карты, сдвинув свои койки. Начальник отдела снабжения сообщает родным о своём повышении, справляясь о здоровье матушки.        Высокий силуэт скрылся за дверью тюремного архива. Найдя нужное досье, он неторопливо прошёлся мимо стеллажей, доверху заставленных личными вещами преступников. Большинству из них они уже никогда не понадобятся. В сущности, вообще не понятно, для чего им хранить этот хлам, но таков уж устав Импел Дауна. Возможно, когда–то тюремный срок не был пожизненным и назначался каждому преступнику индивидуально, в зависимости от тяжести его злодеяний? Некоторые правила должностной инструкции также косвенно подтверждали такую теорию. Что если это место должно было исправлять отступившихся людей, а не держать их здесь, как скотину перед убоем? И хотя большинство тюремщиков устраивало нынешнее положение вещей, одному из офицеров было важно докопаться до истины. Силуэт остановился, проведя ладонью по пыльной полке. Внимание привлекла коробка с инициалами «Д. Д.».

***

       Домино зашла на кухню, в надежде пополнить свои запасы кофе. Да, утро не существовало для неё без этого бодрящего напитка. Выяснив, что он закончился и здесь, женщина наорала на подчинённых и повара, обвинив в заговоре. Пожалуй, это было лишним, но в последнее время все будто бы действительно сговорились против неё. Во всяком случае, так ей самой казалось. К тому же, ей не удалось проверить предпоследний тоннель до конца: слишком много ответвлений, некоторые ходы оказались очень узкими, другие пришлось преодолевать ползком. Внутреннее напряжение возрастало. Что если она так и не найдёт пропавших преступников?        Заметив Сукошибу в компании надзирательницы шестого уровня, она почти бегом пересекла столовую. – Домино–сан, доброе утро, – расплылся в улыбке мужчина, отдавая честь. – Желаете позавтракать с нами? Женщины сверлили друг друга взглядом, пока одна из них не потянулась к единственной на весь Импел Даун турке с кофе, и ухмыльнувшись не налила в свою чашку всё до последней капли.        Домино начала краснеть от гнева. Развернувшись на каблуках, она проворчала что–то нечленораздельное и спешно удалилась. Сукошиба побежал за ней. Надзирательница смотрела им в след, недобро улыбаясь и цедя эспрессо. «Какая гадость», – едва слышно произнесла она.

***

       Дофламинго молча уставился на поднос с едой. Странная реакция на самую обычную рисовую кашу на молоке и чай с бергамотом. Женщина не смотрела на него, погрузившись в собственные размышления и продумывая некий план. Однако, всхлип привлёк её внимание. Щеки мужчины предательски увлажнились. – Если так не любишь кашу, я могу приготовить что–нибудь другое, – подшутила она и подсела поближе. Никакого ответа, лишь дрожащие губы и вздувшиеся жилы на лбу выдавали его. Донкихот сжал в кулаках свои цепи до боли, склонившись над завтраком. Подушечки пальцев коснулись его скулы, вытирая слезу. – Скучаешь по ней? Снова тишина. Мужчина злился на собственную слабость, ему не хотелось, чтобы она видела его таким. Но и от мысли остаться сейчас наедине с собой и своими переживаниями становилось ещё поганее на душе. Собравшись с силами, Донкихот кивнул. – Скоро весенний Хиган. Я могла бы всё устроить. Красноречивое молчание говорило само за себя. Проведя по его щетине, женщина неодобрительно покачала головой. Негоже поминать почивших родственников в таком неопрятном виде. Неправильно.

***

       Ганнибал зашёл в операторскую, мельком взглянув на трансляцию, он поставил на стол чашку и вытащил из кармана несколько конфет. Округлив глаза, мужчина развернулся к Дэн Дэн Муси. Камера Дофламинго была пуста. Он судорожно набирал номер подруги, едва попадая по кнопкам улитки и разыскивая её взглядом. Наконец дозвонившись, начальник принялся орать в микрофон о чрезвычайном положении. – Да угомонись ты, он со мной. – Что ты имеешь в виду? – Мы в душе. Тюремщица подошла к Дэн Дэн Муси наблюдения и помахала рукой. Позади неё намыливался Донкихот, сверкая голым задом. Ганнибал вздохнул с облегчением и брезгливо поморщился. И как он их не заметил?

***

       Надзирательница старалась не глазеть на идеальное загорелое тело, по которому стекали ручейки ледяной воды. Она отвернулась к стене, периодически косясь на мужчину. Кажется, её сердце стало биться чаще. – Не желаешь присоединиться, молчунья? – рассмеялся Дофламинго. – Водичка – что надо. Хотя лицо женщины и скрыто под маской, он знал, что смог развеселить её. Чувствовал.        Надзирательница подошла к пирату, оценивая его внешний вид. Да, душ и свежая одежда явно были не лишними. Неплохо, но недостаточно. Из–за разницы в росте ей постоянно приходится задирать голову. Слишком высокий. – Склонись. Мужчина улыбнулся и пожал плечами. Не в его характере подчиняться, но он не против подобных игр. – А волшебное слово? За доли секунды тюремщица оказалась у него за спиной. Пнув под колени, она обхватила ладонью его подбородок и потянула на себя. Дофламинго всё также улыбался. Теперь уже он смотрел на неё снизу вверх. Женщина достала из своей объёмной причёски небольшой кайкэн, замаскированный под украшение. – Не перечь мне, – прошептала она ему на ухо, поднеся холодную сталь к горлу. – Как прикажешь, госпожа, – подыгрывал мужчина, закусив губу. Надзирательница водила острым лезвием по нежной коже, сбривая бороду. Донкихот подрагивал при каждом её прикосновении, стараясь не подавать вида, пряча чувства за шутками и улыбкой. И хотя эта властная женщина могла в любой момент перерезать ему горло, пират не использовал Хаки. Всё его тело покрылось мурашками. «Какой мягкий», – подумала она про себя.