Ценой всего

      Мысли Мадары ещё долго крутились вокруг новой знакомой. Близился вечер, а значит предстоит ужин в её компании. Затишье с Сенджу было предсказуемым, но в то же время жутко напрягало. Тишину кабинета Учихи разбавил крик ястреба, что горделиво сидел на подоконнике. Мужчина окинул взглядом птицу и заметил знак печати Хаширамы. Ещё одно письмо? Неужели попытка заключить мир? Новости об Изуне были засекречены, поэтому Мадара был уверен, что никто из Сенджу об этом знать не мог. Лениво поднявшись, мужчина подошёл к птице и забрал свиток. Ястреб, подобно человеческому взгляду, посмотрел на мужчину с толикой ненависти. «Даже их птицы настроены враждебно», — ухмыльнулся своим мыслям он.       Бегло пробежав взглядом по письму, Мадара тяжело вздохнул. Хаширама просил прощения, очень настойчиво. Даже то, как он все это расписывал, выдавало внутренние терзания. Он сожалел, корил себя за тяжелое состояние Изуны. До Хаширамы дошли слухи о масштабных поисках лекарей, и тот учтиво предложил своих, самых лучших, все для того, чтобы исправить то, что произошло. Он просил прощения искренне, надеясь на толику благосклонности Учихи, называл его другом, не кровным братом. Мадара напрягся, он знал, что сейчас с Изуной все в порядке, и терзания его лучшего друга ощущались комком в горле. Хаширама действительно был ему как брат, он понимал без слов, не напрягал. Сенджу был одним из немногих, кто мог заставить Мадару смеяться. Этот дурень, нередко выкидывал такое, что Учиха не мог остановиться — смеялся в голос долго и продолжительно. Эту особую связь между двумя «врагами» было трудно оборвать. Обладатель шарингана часто спрашивал себя: почему все так? Почему они по разные стороны баррикад? Он думал, что нашёл друга на всю жизнь, а оказалось, все намного сложнее. Мадара дорожил Хаширамой, но долг обязывал. Хотя последнее время он ловил себя на мысли о перемирии все чаще. Ему нужно встретиться с Сенджу с глазу на глаз, наедине. Присутствие посторонних только будет обязывать к официальному разговору, а им нужно поговорить по душам. Учиха осознавал, что согласие на мир вызовет бурю негодования в клане и что многие не согласятся с этим, но он знал, что умел заставлять любого и каждого. Мадара идёт к своей цели, несмотря ни на что и кто бы не был его преградой, он либо заставит, либо избавится от помехи. Он был силён, сильнее всех в своём клане, и поэтому понимал, что никто не бросит ему вызов. Это каким же надо быть самоубийцей, чтобы пойти на такое?       На улице смеркалось, и Учиха, быстро настрочив письмо Хашираме, поспешил в поместье. Дом встретил его тишиной, что настораживало. Если после его изнурительного дня он не обнаружит горячий ужин на столе, то взорвется, как вулкан, и пострадают все, кто в этом виновен. К его удивлению, ужин был на своём месте, а девушка с такими непривычными розовыми волосами, коих за свою жизнь он не видел ни разу, сидела и терпеливо ждала Мадару. Трапеза прошла в молчании, Сакура ни разу не заговорила с ним. В конце она тихо поднялась, поблагодарила за ужин и скрылась в просторах коридора. В его голове картинка не сходилась: ее запал исчез слишком быстро, попыток к бегству пока не принимала, но что-то в голове било тревогу.       Судорожно пытаясь совладать с собой, мужчина не выдержал и уже настойчиво стучал в комнату Сакуры. Мадара никогда не обращал внимание на такие мелочи, он даже к брату никогда не стучался. Это его поместье, он тут глава, но понятия какого-то приличия всё же взяли верх. Из комнаты послышалось тихое: «Войдите». Седзи отворились и взору Мадары предстала девушка, всячески отводящая взор.       — Что-то не так? — спросил он, проходя в комнату. Комната была полупустой, лишь необходимая мебель, никаких излишеств. Сакура сидела за маленьким столиком, спиной к Мадаре и расчёсывала короткие волосы.       — Все в порядке. Вам что-то нужно или я что-то сделала не так? — куноичи была напряжена, ее спина натянулась струной. Весь день она провела в раздумьях — что же делать дальше. Видимо, Учиху это насторожило, и он оценил это как план к бегству.       — Я выделю тебе необходимую сумму, обставишь комнату, как тебе будет удобно, и купишь себе подходящую одежду. Ты шиноби, и, думаю, форма тебе тоже пригодится. Завтра мои люди соберут группу учеников, приступишь к занятиям. Можешь отчислять сразу, если увидишь, что они не способны. Даю тебе полную волю к действиям, — он не хотел заявляться без ведомой причины, поэтому заранее придумал свою речь.       — Благодарю вас за заботу, но мне многого не нужно, хотя форма шиноби мне пригодится, — как-то двусмысленно прозвучала эта фраза. — Я буду отчислять после третьих занятий, чтобы дать им шанс проявить себя.       — Я настаиваю, чтобы ты покупала все, что тебе нужно. Каждый месяц будешь получать плату за свою работу, — Мадара не хотел быть с ней слишком жестоким, она как-никак спасла жизнь его брату, а это многого стоило. — Изуна очень тебе благодарен и хотел бы встретиться лично, можешь зайти к нему, как будет время, он ждёт.       — Хорошо, я зайду к нему через пару минут. Мадара-сан, — девушка осеклась, было непривычно называть его по имени, — можно мне узнать, какую свободу действий вы мне позволите?       Мадара пару минут раздумывал над ее вопросом: запирать ее в доме было не выгодно. Нужно добиться ее расположения, а «как птица в клетке» только усугубит все. Найдя нужные слова, он всё-таки ответил:       — Я разрешаю тебе свободно бродить где тебе вздумается, в пределах территории Учих. Однако, в лес идти я тебе запрещаю. Чисто в целях безопасности. Сенджу могут напасть в любой момент, да и тебе я пока не доверяю. С утра к тебе зайдёт Хитори, он будет сопровождать тебя и помогать во всем. Если будет нужно, защитит ценой своей жизни…       — Мне не нужна нянька, — отрезала она, не дав ему договорить, но Учиха не остался в долгу и тоже перебил ее.       — Он не нянька, не забывайся, девочка. Сейчас неспокойное время, и опасность может поджидать где угодно. Ты не Учиха, даже тут тебе может грозить опасность. Рядом со мной тебя никто не тронет, а слухи, что ты живешь здесь, ещё недостаточно окрепли. Это необходимые меры.       Девушка вздохнула: спорить с ним бесполезно, это уже понятно. Делать нечего, придётся соглашаться, хоть это все и усложнит.       — Хорошо, но как только ко мне привыкнут, прошу, уберите надзор.       Мадара покачал головой в знак согласия, махнул рукой на прощание и закрыл за собой седзи.       Сакуре было тяжело, целый день ее мучали мысли о товарищах. Она не могла выкинуть из головы моменты последних событий из ее времени. Разговор с Мадарой не сделал лучше, мысли опять вертелись вокруг событий четвёртой мировой и, чтобы хоть как-то отвлечься, она решила всё-таки навестить Изуну.       В комнате Учихи было темно, но он не спал. Когда она постучалась, тот сам подскочил и открыл створки — ему не терпелось увидеть своего спасителя. Как и полагалось, за этот жест первые пару минут он выслушал нотации, что ему стоит беречь себя, ведь рана до конца ещё не зажила. Разговор с Учихой-младшим был спокойным и размеренным, он оказался очень приятным человеком, полная противоположность своему брату. Сакура даже смеялась над его шутками и смогла на время забыть про свои переживания. Она дико скучала по своим друзьям, а рядом с Изуной было легко. Они заболтались до поздней ночи, куноичи рассказывала о своей жизни, опуская ненужные для парня детали, она даже рассказала ему про Наруто и Саске — ее товарищей, с кем они были одной командой. О том, как она скучает по ним и как надеется увидеть их вновь: по её рассказу они разошлись кто куда. Изуна тоже не только слушал, он поведал ей о своей жизни, о семье и утратах, о Мадаре. Сакура знала, что Учиха-старший в детстве был обычным малым, но чтобы он был таким заботливым и жизнерадостным, слышала впервые. Когда парочка наконец заметила, что значительно стемнело, девушка поспешно попрощалась с новым другом и поспешила к себе. Как только седзи закрылись и Изуна услышал отдаляющиеся шаги по коридору, он засмеялся и спросил:       — И долго ты собираешься там прятаться? — смотря куда-то в окно, Изуна не мог сдержать улыбки. Через пару секунд в комнате уже стоял Мадара, недовольно поглядывая на брата.       — Вижу, силы к тебе вернулись, а я наивно полагал, что ты не заметил, — он не был расстроен или недоволен, наоборот, Мадара был рад, что брат вернулся к жизни, но тень мелкого стыда, что его поймали как ребёнка, все же мелькала в его глазах.       — Понравилось то, что услышал? Она очень милая, и ко мне не заметил враждебности. Может всё-таки это ты опять не с того начал знакомство, брат? — Изуна уже наслушался от Мадары, как какая-то девчонка с ненавистью взирала на него и постоянно огрызалась, но встретившись с ней лицом к лицу, он был приятно удивлён.       — Я уже говорил, она с самого начала меня ненавидела и сказала, что наслышана обо мне. Моей вины тут нет. Ты знаешь, я очень дипломатичен, — Мадара подмигнул брату, не сдерживая улыбки, Изуна ответил тем же. Как же… Мадара был ну очень дипломатичен, прям парень-рубаха или душа компании, с ним было очень легко.       — Изуна, — голос мужчины стал слишком серьезным, — я разговаривал с Сенджу, только вернулся. Я хочу подписать мирное соглашение и объединиться, но мне нужно твоё согласие.       Для Изуны в этот момент все померкло: его родной брат был согласен принять трубку мира от кровного врага. От врага, что убивал его собратьев на протяжении десятков лет. От врага, что смертельно ранил его же брата. Это чудо, что Изуна сидит живой и дышит. Желваки заиграли на его лице, младший Учиха закипал от злости, руки чесались настучать брату по голове. Мадара же в свою очередь тоже напрягся, он знал, что разговор пойдёт не туда, но промолчать не мог.       — Только через мой труп, — отчеканил Изуна по словам, — а теперь оставь меня, мне нужно отдохнуть.       Демонстративно отвернувшись, младший брат ждал, когда Мадара покинет комнату. Скрепя сердце, которое у него все же было, мужчина опустил голову и поспешил удалиться. Он не хотел наломать дров и ссориться с братом сейчас. Мадара все равно подпишет это соглашение, хочет того Изуна или нет.       — Так будет лучше, — произнёс он в пустоту, уже находясь в своей комнате, — прости, Изуна.