Ценой всего

      Мадара сидел у реки, восходящее солнце на востоке уже заполняло лучами поляну, птицы пели, а лес был умиротворенным. Мужчина любил уединение и такие моменты были теми маленькими радостями, что у него ещё имелись. В раннем возрасте увидеть смерть своих собратьев, — это оказало большое давление на разум маленького мальчика. Он рано повзрослел, рано взвалил ответственность на свои плечи. Рано понял, что его проступок как вождя, как главы клана может отразиться на каждом, кто находился под его опекой. Пришлось научиться думать на несколько шагов вперёд, пришлось жертвовать единицами, чтобы спасти большинство. Жестокость медленно расползалась по венам, но это неизбежный исход. Ты не имеешь права оставаться сентиментальным, когда по твоей вине каждый день гибнут люди. Ты должен принять это, как само собой разумеющееся. Корить себя за гибель соклановца, чья смерть в итоге спасла всех остальных, — ненужные переживания. Со временем крики, молящие о пощаде, перестали отзываться болью в голове. Либо ты, либо тебя, а в его случае — целый клан. Глаза с каждым днём теряли видение происходящего. Мадара считал, что слепота — это кара небес за его поступки. Он знал, что помощи ждать не стоит: это было неизбежно для каждого поистине сильного представителя Учих. Когда ты получаешь Мангекё Шаринган, остаётся лишь молиться, чтобы глаза оказались достаточно сильны, чтобы справиться с нагрузкой. В противном случае исход один — слепота. Ослепнуть страшно, страшно понимать, что тьма, так яро рвущаяся на свободу из глубин сердца, охватит его мир полностью. Что с него станет? Какое сопротивление он окажет? Выбора нет, перемирие — это самое лучшее, что возможно для будущего Учих и Изуны.       Мадара отвлёкся от мыслей и устремил взгляд вперёд. Мягкими шагами навстречу шёл Хаширама, ветер играл с волосами брюнета и тёплая улыбка сияла на его лице. Хаширама — друг детства, друг и враг в одном лице, но пришло время все изменить.       — Рад тебя видеть, друг. Удивлён, что ты снова позвал меня, я думал, следующая наша встреча будет за круглым столом, в окружении наших подчиненных, — Хаширама всегда говорил мягко, плавно, его голос, подобно лучам солнца, разносил тепло по израненной душе Учихи.       — А разве я не имею права просто встретиться со своим другом, Хаширама? — Мадара не пытался уколоть или упрекнуть, у него был своеобразный юмор, не каждому понять.       Хаширама тихо рассмеялся и снова искрящиеся глаза дополнила тёплая улыбка. Он присел рядом с другом и подставил своё лицо лучам солнца.       — Прошлый раз ты сказал, что Изуна пошёл на поправку, но ты так и не ответил, кто ему помог, — и действительно, в конце прошлого разговора Мадара бросил на прощанье, что Изуна жив и пошёл на поправку, но больше ничего не говорил, а Сенджу боялся расспрашивать сам. Сейчас все было по-другому, он мог спросить и спросил, его любопытство не давало покоя.       Мадара еле заметно напрягся, что не укрылось от взгляда Сенджу, но на вопрос ответил.       — Я нашёл девушку на моих землях. Она появилась из ниоткуда, оказалась ирьенином, способным лечить чакрой, прям как ты, — Мадара усмехнулся, косясь на Сенджу, замечая его удивлённый взгляд на себе, — Она сделала невозможное и вернула Изуну к жизни за пару часов. Одно лишь меня тревожит, Хаширама…       Сенджу терпеливого ждал продолжения, но Учиха молчал. Брюнет напрягся не понимая реакции друга: она же вылечила его брата, что же насторожило его в ней? Теряя терпение Хаширама, потребовал продолжение, и, к его удивлению, Мадара продолжил.       — Как я и говорил, она появилась из ниоткуда. В тот день Изуне было хуже, чем обычно, и я ни на шаг от него не отходил, как вдруг почувствовал сильный всплеск странной чакры в лесу. Времени проверять у меня не было, мой брат мне дороже, но когда спустя пару часов его самочувствие ухудшилось, я направился к лекарю. Как ты уже понимаешь, ему пророчили смерть до полуночи. Я тогда сильно взбесился и, чтобы не убить никого, ринулся в лес к этой самой энергии; отголосок уже был слабым, но я смог определить местоположение. Хаширама, — он остановился и перевёл дыхание, — она не похожа на нас, она выглядит иначе, что-то внутри неё заставляет меня злиться. Эта девчонка смотрела на меня тогда с лютой ненавистью, рассказала свою историю, но я ей не верю. Эта энергия, с которой она появилась, до сих пор ощущается во мне. Одета она была тоже странно: как парень, во многих местах кровь и порезы, одежда изорвана. Ее способности тоже меня настораживают, кроме тебя я не видел никого, кто бы мог использовать чакру в целях лечения.       Хаширама слушал молча, его брови сошлись на переносице, он явно о чём-то задумался.       — Мадара, — произнёс он спустя пару минут, — не стану скрывать, и я и мой брат почувствовали всплеск чакры пару дней назад. Мы хотели направиться туда, но я знал, что это твои земли, и настрого запретил любому появляться там. Если бы она хотела навредить тебе, то уже давно бы это сделала. Ты силён, но иногда слишком уязвим. В этом мы с тобой похожи, наши эмоции берут верх над разумом. Где она сейчас и что с ней?       Слова друга немного остудили пыл, и Мадара даже смог успокоиться и перестал напрягаться. Он откинулся на спину и позволил утренней прохладе остудить горячее тело. От того, что он сейчас скажет, Хаширама мгновенно вспыхнет, но выбора нет — врать другу он не смеет.       — Она хотела уйти, как только Изуне ничего не будет угрожать, но зная меня, я ей не позволил. Оставил в поместье, выделил комнату, заставил тренировать детей её техникам. Уверен, сейчас ей живётся лучше, чем в её деревне.       Как Мадара и предполагал, Хаширама вспыхнул в ту же секунду. Его размеренный голос повысил тембр, и он практически кричал на друга, что тот ведёт себя, как последний подлец, что оставлять насильно человека, что спас жизнь брату, — это низко и недостойно. Минут пять Сенджу старался достучаться до Мадары, но заметив яркую довольную улыбку на лице того, успокоился и понял это бесполезно.       Они просидели так до полудня, разговаривая ни о чем, но иногда брюнет пытался снова вразумить гордого Учиху.       Будни Сакуры стали монотонными, уже как неделю она занимается рутиной: поместье, занятия, поместье. Иногда, правда, Изуна мог скрасить ее вечер прогулками по городу, но у него тоже были свои дела. Мадару она не видела со дня их сражения, а сегодня, вернувшись после прогулки с Изуной, обнаружила пару перчаток на маленьком столике в её комнате. Не трудно было догадаться, кто оставил этот подарок; но почему он её избегает?       Изуна поведал Сакуре о планах брата на мир с Сенджу, он увидел радостный блеск в глазах девушки и не мог понять, почему ей это так важно. Как много она знает об этой войне? Что скрывает эта девчонка? Одно Изуна знал точно: он обязан ей жизнью, и теперь она для него сокровище. За эту неделю у Учихи-младшего было достаточно времени, чтобы все обдумать, и постепенно он пришёл к выводу, что идея Мадары и Хаширамы о мире действительно поможет клану. Во время войны зимой многие погибали от голода или непогоды, все средства шли на поддержание военной мощи, а фермеров и дельцов не хватало вовсе. Уже середина осени, скоро зима. Изуна надеялся, что этой зимой все будет по-другому.       Этой ночью Мадаре не спалось, он уже неделю избегает встреч с девушкой, что принесла только больше вопросов в его непростую жизнь. Сон так и не приходил, и единственным решением было прогуляться в саду. Тишина умиротворяла, сад завораживал в лунном свете. Красота этого уголка жизни успокаивала Мадару, ровными неторопливыми шагами он шёл к скамье, что расположилась в тени деревьев, открывая прекрасный вид на пруд. Карпы кои* давно уже опустились на дно, дремля. Мадара часто сравнивал себя с этими доблестными рыбами. Стал ли он уже морским драконом* или не достиг ещё вершины водопада*? Только смерть заставит свернуть его с пути, и если он ещё не достиг вершины, то он обязательно это сделает в ближайшем будущем.       Мужчина просидел так полчаса, раздумывая на разные темы, решая какие-то важные вопросы, пока не увидел тень и не почувствовал чакру Сакуры. Девушка присела на землю возле пруда, бесцеремонно потревожив спящих рыб. Её ладонь коснулась воды черпая крупицы и возвращая их в водоём. Она сидела в полной темноте, и лишь луна освещала её бледное лицо. Ей не спалось, как и ему. Мужчина нахмурился и провёл взглядом по её телу: на ней была юката темно-синего цвета, стандартная для Учих. Поза, в которой она сидела, была расслабленной и безмятежной. Мадару обуздали непонятные эмоции, его разум требовал ответов, и все, чего он хотел, — это узнать правду о ней. Не собираясь более бороться с собой, он направился к девушке. Его шаги были беззвучны, но чакру свою он не скрывал.       — Спасибо вам, за перчатки, не стоило, — она сидела к нему спиной и даже не обернулась, говоря это. Проглотив нарастающее недовольство, Мадара присел по правую сторону, плечом к плечу к той, что таила в себе множество вопросов.       — Я в праве сам решать, стоит это того или нет, — так холодно, так властно. Казалось, он не мог говорить по другому. Даже в моменты отчаяния, когда Изуна был на волоске от смерти, голос Мадары оставался властным и жестким.       — Конечно, Мадара-сан, вы в праве решать за себя, но… — она колебалась, дерзить ему или не стоит, однако эмоции взяли верх, — если дело касается других, стоит перестать быть эгоистом.       Сакура услышала смешок, но не какой-то невинный и безобидный. Ей показалось, что сам лев сидит рядом с ней, и чувство опасности не покидало её ни на минуту.       — Я ведь просил тебя не дерзить мне, девочка, — он повалил её на спину и придавил к земле, буквально за пару секунд. Их тела соприкасались, и лишь одежда мешала полному контакту. Он держал её кисти одной рукой где-то над головой. Горячее дыхание опалило шею. Он был так близко, опасно близко.       Вопреки всему, Сакура не испытывала страха или неприязни, когда его руки коснулись её. Его прикосновения и такое властное обращение снова вызывали непонятные ощущения внизу живота. Отрицать очевидное она умела. Поэтому продолжать мысль о том, что возможно у неё возникли платонические чувства к этому человеку, не стала. Мадара и сам, наверное, не понимал, зачем это делает. Зачем повалил её на землю и теперь придавливает своим телом, зачем держит руки, предотвращая попытки к бегству?       Она молчала и лишь смотрела ему в глаза в ответ. Сначала взгляд был спокойным, но затем искры ненависти вспыхнули в них. И тут Мадаре снесло голову; крепче сжимая ее руки и как можно сильнее придавливая своим телом, он впился в её губы. Так страстно, так требовательно. Сакура не отвечала на его поцелуй, но он знал, как добиваться своего. Как можно больнее надавив на скулы девушки свободной рукой, она поддалась, не отвечала, но рот приоткрыла. Он целовал ее долго и требовательно, надеясь все же, что она ответит. Его колено силой раздвинуло ее ноги, а свободная рука поглаживала бедро. Разум девушки начал бить тревогу, все зашло слишком далеко. Она пыталась найти хоть что-то в его глазах, но он их держал закрытыми. Слезы уже стекали по её лицу, теряясь в волосах, что разметались по сырой земле. Девушка ерзала, пыталась вырваться, но хватка его рук становилась сильнее — ещё немного и он сломает ей запястья. И лишь когда его рука поползла выше, в направлении груди, она сделала то, на что все ещё была способна. Сакура укусила его за язык, больно, яростно, привкус чужой крови ощущался во рту. Мадара распахнул глаза, как будто все это время им управлял кто-то другой, и он лишь сейчас осознал, что несколько минут целовал девушку, сжимая её кисти и не давая пути к отступлению. Он понял, что потерял контроль. Боль на языке и привкус собственной крови окончательно отрезвили его, он покосился на девушку, которая лежала под ним и еле дышала. Слезы в глазах, опухшие губы, он поднял взгляд выше и ослабил хватку. Её кисти украшали синие, почти чёрные синяки. И как только они проявились так сразу? От осознания того, что это она укусила его, Мадара вновь вспыхнул, но взял себя в руки. Мужчина сел, тяжело дыша, не в силах смотреть в её сторону больше.       — Убирайся отсюда! Немедленно! — его голос был сломлен, он кричал. Наверное, все поместье могло слышать его сейчас, но ему было плевать. Он потерял контроль над собой, он мог изнасиловать ее и это только в лучшем случае. Демоны, что внутри него, могли и убить. Как беспечно он повёл себя. Повторять дважды не стоило, она поняла сразу: из последних сил вскочила и кинулась прочь. И если бы разум Мадары не был сейчас затуманен, то он бы проследил, чтобы девчонка вернулась в комнату, но Сакура бежала. Бежала от него, бежала в лес.