Ценой всего

      Тобирама был не в настроении — его брат вернулся под утро весь побитый и раздражённый. Сенджу успел перебрать сотни вариантов, того, что могло произойти, и почти во всех причиной являлся он сам. Видимо, и Мадара, и Хаширама уже в курсе, что Сенджу-младший нарушил закон до подписания соглашения. И если до этого утра он наплевательски относился к этому проступку, то после вида еле живого брата на душе заскребли кошки. Хаширама не заставил себя слишком долго ждать: он отоспался и пришёл на разговор. Выбора не было, Тобирама впервые молча слушал и не закатывал глаза, говоря, что Хаширама слишком наивен. Сенджу-младший, наверное, мог проглотить свою гордость лишь для брата и никого больше. На вопросы о потасовке мужчина отвечал уклончиво, не говоря причины, считая это их собственным делом, не требующего постороннего вмешательства. Тобирама решил не лезть на рожон и оставил вопросы на потом. У Хаширамы было много дел, отстройке деревни очень помогли бы его способности мокутона*; конечно, можно обойтись и без этого, но так было бы быстрее. Первым делом он решил отстроить дом для одного особенного человека, что незамедлительно направился воплощать в жизнь.       Мадара был бы дураком, если бы подумал, что его друг больше ничего не предпримет — поэтому весь день был как на иголках. Никого к себе не пускал, да и сам старался никуда не уходить. Сакуру тоже было велено сегодня никуда не пускать, ее занятия решили провести в саду поместья, а Мадара наблюдал за этим процессом из своего кабинета. Стук в дверь заставил мужчину встрепенуться. Неужели он так боится задумок Хаширамы, что чуть ли не подпрыгивает, сидя на татами.       — Брат, к тебе можно?       Голос Изуны проник в комнату, и седзи отворились, показывая размеренное лицо с доброй улыбкой. В такие моменты мужчина понимал, какие же они всё-таки разные. Хотя Мадара и продержался весь день, руководствуясь мото «Никого ко мне не пускать», но против брата сказать что-то было трудно, особенно когда он так улыбался.       — Заходи, Изуна. Что-то случилось?       Переключая взгляд на документы и перебирая бумаги, спокойным голосом спросил Мадара. Он мог делать несколько вещей одновременно, вот и сейчас совместит беседу с братом и заодно разберется с бумагами.       — Нет, брат. Всё в порядке, — Изуна присел напротив брата и покосился в окно, что так удачливо выходило в сад. Кабинет был отстроен идеально: с его окна открывался изумительный вид на сад и, что немаловажно, был почти как на ладони; только вот из сада невозможно заглянуть в окно. Довольно интересная задумка, если хочешь по-шпионить за кем-нибудь. — Я хотел попросить у тебя миссию! Уже прошло больше месяца, как я излечился. Моей жизни ничего больше не угрожает, а сидеть в четырёх стенах так долго я не могу. Я шиноби! Это моя жизнь! Прошу, отправь меня куда-нибудь!       Мадара поднял тяжелый взгляд на младшего брата, улыбкой отмечая огонь в глазах последнего. Горечь, которую он испытал, когда отчаялся найти толкового лекаря и жизнь брата угасала на глазах, снова вернулась тупой болью в сердце. Это было правильно, Изуна говорит толковые вещи — он не может просто держать брата в деревне всю жизнь, опасаясь за его жизнь. Сколько ранений перенёс Мадара за свою жизнь? Ох, немало и с раннего возраста, но удача была на его стороне и по сей день. Изуна не слаб, совсем не слаб, и этот случай лишь сделал его сильнее: духовно и физически. Учиха-старший видел, как с раннего утра Изуна уходил тренироваться, и пару раз даже проследил и понаблюдал за ним. Младший брат любил холодное оружие: танто, катаны; он обращался с ними так незатейливо, как будто они являлись продолжением его руки. Огненные техники ещё требовали доработок, но отвечали всем стандартам, а глаза Изуны были превосходны. Только вот Мадара все больше понимал, что ему осталось недолго — от силы полгода — и мир станет чёрной бездной.       — Хорошо, Изуна. Я отправлю тебя на миссию. Команду можешь собрать сам, но я должен буду одобрить, так что выбирай с умом.       — Спасибо, брат!       Мадара опять тяжело вздохнул: он ведь даже не договорил, а этот сорванец уже перебивает. Изуна смущенно опустил голову. Понял.       — Так вот, вашей миссией будет разведка. К нам поступили вести, что Страна Земли крайне недовольна нашим союзом и созданием скрытой деревни. Единомышленников у них тоже хватает, тем более ты сам знаешь, какая репутация у нашего клана. — Их винить тоже трудно, клан Учиха действительно имеет жестокое и устрашающее прошлое, а союз с другими кланами: Хьюго, Сенджу, Яманако, Сарутоби, недавно присоединившихся Нара, Акимичи, Инузука и Шимура, — лишь подливает масло в огонь. Каждый из этих кланов обладает особыми клановыми способностями, и многие имеют Кеккей Генкай*. — Я не хочу, чтобы вас кто-то заметил — помни, это разведка, а не нападение. Ваш путь пройдёт через 4 деревни: Иши, Куса, Аме и Таки. Каждая из этих деревень граничит со Страной Земли, ваша цель — получение возможных данных и разведка границ. Иногда простые крестьяне владеют ценной информацией, сами того не подозревая. Так что постарайся различить слухи от чего-то действительно ценного. Если вдруг заметите что-то странное, немедленно возвращайтесь. А теперь можешь идти, через два дня отбываешь, а команда должна быть готова завтра.       Вопросов не было, Мадара всегда любил детально вводить в курс дела, чтобы не тратить время на диалоги. Изуна кивнул и поспешил удалиться.       Предвкушение о предстоящей миссии теплом разошлось по телу, Изуна уже знал, кого возьмёт в команду. Аяме и Сурина — сестры близняшки, отличные мастера Гендзюцу и шпионажа. Уговорить их на миссию было несложно: в последнее время, в связи с образованием деревни и прекращения клановых войн, делать было действительно нечего. По новому закону им даже обязаны платить с государственной казны за выполнения поручений; конечно, если это будет частный заказ, то оплату совершает лицо запрашивающее шиноби, при этом оплачивая налог в казну. Нехитрая и удобная система. Многие думают, что это пойдёт лишь на пользу деревни. Сокари-сан был ненамного старше Изуны, но уважение своё заработал отличной службой: его часто отправляли в разведку, он прекрасно умел скрывать чакру и создавать барьеры, а также был исключительным воином. Его прозвали «Тихий ураган». Изуне ещё не приходилось быть с ним в напарниках, но, по рассказам Мадары, Сокари-сан был очень лёгок в общении и умел понимать с полуслова. Команда была выбрана и Учиха-младший был уверен, что его брат не думая одобрит такой замечательный выбор. Сидя в маленьком чайном доме после переговоров с сокомандниками, Изуна и не заметил, как стемнело. Сакура должна была уже закончить занятия, а значит, можно провести сегодняшний вечер в её компании.       Харуно была, мягко говоря, вымотана: сегодня она решила провести практические занятия по оживлению мертвой рыбы. Да, это было слишком рано, но ее девочки очень просили чего-то нового, не всё же книжки им читать. Поэтому пока девочки активно трудились, направляя поток энергии в кончики пальцев, Сакура сидела и медитировала. Было странно, что ее бьякугоу до сих пор не проявился — пару дней назад, в очередной раз всматриваясь в зеркало в поисках сиреневого ромба, она смогла увидеть еле заметное очертание, но оно снова исчезло буквально через пару минут. Делать было нечего, и куноичи решила снова начать скапливать чакру; что-то было не так, но что именно — она не знала. Увлёкшись, ирьенин перестаралась и почти истощила свои запасы чакры в теле, поэтому сейчас, после горячей ванны, не могла встать с футона. Живот сводили судороги, тошнило, голова раскалывалась, а конечности просто немели до боли. Ночь обещала быть весёлой.       Только Сакура стала чувствовать себя немного лучше, как в комнату ворвался Изуна. Его счастливая улыбка могла бы заменить любой источник света в этой темной комнате. Его поза была расслабленной, но тяжелое дыхание было заметно по вздымающейся груди.       — Изуна? Что-то случилось?       Встревоженность девушки была оправдана, он ведь просто ворвался, как ураган, тяжело дышит и лыбится, как безумный.       — Да, случилось! Мне наконец-то дали миссию! Отправляюсь послезавтра, а сегодня мы пойдём отмечать!       Отмечать? В её состоянии? Только алкоголя сейчас не хватало для полного комплекта. Многие года практики позволили за считанные секунды провести внутренний анализ организма и ведь все было в порядке. Приступы тошноты, головная боль, — ничего не осталось. Отказывать ему в такой маленькой радости было грешно. Поэтому девушка попросила Изуну подождать за дверью, а сама принялась собираться. Для такого случая она даже решила одеть тёплое, но красивое кимоно. Носить гэта для неё было немного непривычно, но опыт имелся, поэтому она прихватила обувь для того, чтобы надеть на выходе. Когда девушка была готова, Изуна послушно ждал на месте, но стоило ей выйти, как он не сдержал восхищенного возгласа, чем заставил ее густо покраснеть.       — Ты выглядишь замечательно, Сакура! Мне придётся отбивать от тебя ухажёров, — его шутка не помогла ситуации, и девушка ещё больше покраснела.       Когда они уходили, то даже не заметили, что в конце коридора их провожал колкий взгляд Мадары.       — Так, куда именно мы идём, Изуна?       Погода была хороша, но зима уже вовсю буйствовала, поэтому было довольно прохладно. Весь день небо было хмурым, но дождь так и не пролил. Они шли долгой дорогой, в новый квартал, который разместился меж клановыми землями. Работы было сделано не так уж и много, но что-то уже было отстроено, как, например, небольшой идзакай*, что приветливо горел красными огоньками. Как только они зашли во внутрь, их сразу же приветливо встретили и позвали к свободному столу. На удивление, тут уже были люди, но в помещении стоял приглушённый свет, поэтому можно было насладиться какой-то долей приватности. Изуна долго не думал и заказал сразу две бутылки саке, чем заставил девушку поперхнуться то ли воздухом, то ли собственной слюной. Когда-то сенсей пыталась научить Сакуру пить, но до хорошего это никогда не доводило, поэтому попытки прекратились, после того, как девушка три раза пьяная сбегала с деревни в поисках Саске-мстителя. Ловили ее тоже с последствиями: будучи в состоянии одури, она не церемонилась и кидалась кулаками со всей своей силой. Некоторые части забора на следующий день приходилось строить заново, а землю под ними выравнивать. Да, были же времена.       Вечер проходил спокойно, две бутылки саке плавно перешли в четыре, разговоры стали более интимные. Не в том плане — в плане истинных чувств и эмоций. Изуна поведал ей свои переживания о его никчемности, и о том, как брат всегда превосходил его, но в то же время не мог перестать говорит о том, как любит и уважает Мадару и что лучше брата и просить не мог. Сакура же рассказала, как в детстве была бестолковой девчонкой, которая не стремилась к саморазвитию, а только заучивала теорию и боялась практики. Просила никогда не сдаваться и на собственном примере показала ему, что если чего-то сильно захотеть, то ты обязательно этого добьёшься, главное — приложить усилия. Просила быть аккуратным и внимательным на миссии, пообещала подготовить для него и его команды мед. аптечки, со всем необходимым, даже сама напрашивалась с Изуной на миссию. Короче говоря, напились они знатно. Поспорили о том, кто будет платить, чуть не передрались, очень долго прощались с владельцем столь замечательного места, а выйдя на улицу при таком холоде, даже не отрезвели. Путь к поместью проходил через небольшой лес, который начинался буквально через пару метров от идзакая. Изуна шёл впереди и явно смутно соображал, он, казалось, вообще забыл о том, что не один, и поэтому когда Сакура нагнулась поправить подол кимоно, он даже не остановился. Когда девушка выровнялась, то поняла, что стоит одна перед лесом, а Изуны уже не видать. Вот же пьяный глупец, и как только он смог так быстро отдалиться? Паниковать и переживать просто не получалось: алкоголь блаженно затмевал рассудок, и поэтому, улыбаясь шире, чем обычно, девушка направилась прямиком в лес.       Наказание для Тобирамы было выбрано, осталось только исполнение. Хаширама посчитал, что раз его брат так любит охранять территории и иногда пересекать границы, то он с превеликой радостью примет на себя охрану старой границы, но уже без ограничений в передвижениях. Время в наказание тоже выбрали ночное: видимо, чтобы он потом целый день отсыпался и поменьше докучал Хашираме. Народу проходило мало, местность ещё не расчистили, но почему-то уже успели построить идзакай. Безлюдье утомляло, безделье — сущее наказание для Сенджу-младшего. Пусть он и показывал всем своим видом, что ему было плевать на закон, но его совесть и стремление всегда следовать правилам пожирали его изнутри. Он бы никогда так опрометчиво не поступил: это же прямой вызов к конфликту. Но что-то в той девчонке было такое, что его встревожило, что-то даже заинтересовало и, вроде бы, не зря, ведь она оказалась таинственным целителем, не пойми откуда взявшимся при непонятных обстоятельствах и неописуемой энергии. После всего, что он про неё узнал, Тобирама решил приглядывать за ней при любом случае: она могла быть опасна. Ход его мыслей был сбит пьяной походкой Изуны. Его штормило из стороны в сторону, а ещё он, кажется, распевал песню довольно громко, только вот съедал окончания слов, и поэтому было не понятно: либо он возмущён чём-то, либо действительно напевает что-то. Тобирама, что в это время стоял на высокой ветке, скрыл свою чакру, понимая, что в таком состоянии его все равно бы не заметили, но смешок сдержать не смог. Тихий приглушённый смех в ночном глухом лесу действительно мог показаться ужасающим. Поэтому в следующую минуту Изуна уже бежал со всех ног в сторону поместья, пьяный страх — дело особенное. Казалось бы, ничего не сможет рассмешить его больше, но тут появилась вторая фигура. Шальной походкой, еле держась на ногах, пробираясь через деревья, вышагивала Харуно. Пьяная улыбка на пол-лица и полуприкрытые глаза лишь в очередной раз доказывали тотальную потерю рассудка. За десять шагов она споткнулась раза три и выругалась раза четыре. Было явно понятно, что кимоно для неё — не самая удобная вещь на свете; а гэта — тем более. В глазах Тобирамы, даже лось на льду был бы более грациозен, чем пьяная Сакура в кимоно и гэта. Он передвигался по веткам, приглядывая за ней: все-таки бросать ее в таком состоянии было неправильно. И интуиция в очередной раз его не подвела: буквально через пару метров девушка взвыла, что «устала», плюхнулась на землю пятой точкой и принялась стягивать с себя обувь. Тихо выругавшись, Тобирама спрыгнул на землю, но целенаправленно ей за спину, только вот не рассчитал и случайно наступил на хрустящую ветку. Звук ломающейся древесины оповестил о наступающей опасности, и что было удивительно — так это рефлексы куноичи. Она не сумела встать или же повернуться, но кунай вытащила одним взмахом руки и постаралась сделать голос как можно более трезвее и суровее:       — Приблизишься — убью, не думая!       — В твоём то состоянии высшим достижением будет встать на ноги, Сакура.       Голос молодого Сенджу она признала не сразу, хмурила лоб и по лицу было видно, как гадала, кто же этот незнакомец. Долгое молчание девушки осенило парня, и он тотчас появился перед ней в хлопке. После того, как куноичи с визгом выронила кунай из дрожащей руки, он сделал вывод, что пьяная она ни на что не годна. Ведь будь на его месте враг, она бы уже пропитала кровью землю.       — Нельзя же так людей пугать!       — Нельзя так напиваться!       Злые взгляды сверлили друг друга не долго: видимо, нетрезвое сознание девушки было в хорошем расположении духа, поэтому гримаса тут же сменилась примирительной улыбкой.       — Так уж и быть, буду извлекать выгоду от сложившейся ситуации. Чего же вы ждёте?       Она посмотрела на него удивленно и немного с недовольством, только вот Сенджу явно не понимал, чего Сакура от него хотела, и с места не сдвинулся. Выжидал.       — Ну неужели все надо разжевывать, — недовольно пробурчала она. — Поднимите меня, поможете дойти до дома.       Вот тут-то он и понял, во что ввязался, ведь теперь действительно придётся ей помогать, сам ведь к ней спустился. Скрипя зубами, он всё-таки подошёл к ней и, обняв за плечи, поднял на руки. Тобирама почувствовал, как расслабилось девичье тело, как ее рука сжала его кисть, а затем девушка перевела затуманенный взгляд прямо ему в глаза.       — Не откажите мне в маленькой услуге?       Признаться честно, отказаться мало кто смог бы — ее взгляд прожигал, а голос звучал слишком сладко.       — В какой?       — Понесите меня на руках, пожалуйста.       Будь Сакура трезвой, то никогда бы его об этом не попросила, но законы приличия и смущение давно были отброшены на задний план, сейчас хотелось только тепла и комфорта. Кимоно совсем не грело, а зимняя ночь была очень холодной. Она ожидала отказа, ведь с ответом он не спешил, но опровергнув все ее сомнения, Тобирама подхватил пьяное тело на руки, приказывая приобнять его за шею, что она тут же и сделала. Сенджу прыгнул на дерево, крепче прижимая девушку, и стал набирать скорость. Оставлять пост надолго не хотелось, а может, он просто ищет причины побыстрее доставить ее до дома?       — Меня укачивает.       Совсем тихий голос раздался рядом с его ухом: девушка умудрилась уткнуться в его шею носом, а он даже не заметил. Здраво оценивая ситуацию, он понял, что придётся идти по земле. Мягко спуститься не получилось, либо он специально не старался этого сделать. При приземлении Сакура ещё крепче прижалась к нему, обхватывая руками напряженную шею, и еле заметно, явно случайно, прошлась губами где-то рядом с щекой. Сенджу как будто обхватил огонь, столь невинная оплошность, так сильно на него повлияла. Он перевёл растерянный взгляд на девушку, но та даже не шелохнулась: может, не заметила того, что только что сделала? Всю дорогу они шли молча, обнимали друг друга крепче, чем должны были, но казалось, никого это не напрягало и по-другому не хотелось. До дверей он провожать не стал, остановился у тропинки к поместью, ловя себя на мысли, что прощаться с ней не хотелось. Тобирама знал, что она вряд ли завтра вспомнит все в мельчайших подробностях, поэтому поставив ее на ноги, прижал к себе. Просто так. Просто обнял, нежно касаясь спины. Сакура обняла в ответ, чем немерено застала его врасплох, и уткнулась в ключицу. Чем дольше это длилось, тем больше он понимал, что это неправильно. Полностью охладев, Сенджу развернул девушку лицом к поместью и приказал немедленно идти в дом. Сопротивления не последовало, она сделала так, как ей сказали.       К большому удивлению Сакуры, поместье встретило ее не привычной тишиной, а стонами. Женскими, громкими, пошлыми. Сама не ведая, что творит, девушка шла им навстречу. Очнулась она, только когда дошла до комнаты, что была источником этого порока. Комната принадлежала Мадаре. Что-то больно ударило в висок: он ведь только недавно насильно целовал ее, желал ее, а сейчас он там с другой. Стоны становились громче, и казалось, что они уже были в её голове, а не на яву. В ту минуту Сакура не понимала причины этой не пойми откуда взявшейся обиды, возможно даже ревности — сердце больно кольнуло, слезы наполнили глаза. Энергия забурлила в ней вместе с лютой яростью, и если бы рядом было зеркало, то девушка бы увидела сиреневый ромб, что сиял с полной силой. Сакура развернулась на пятках и побежала прочь от этой комнаты, побежала к себе, на бегу смахивая слезы, проклиная и ненавидя Мадару Учиху.