Ценой всего

      Сакура не помнила, как заснула, но проснулась она в том же кимоно, в котором вчера отправилась праздновать миссию Изуны. Припомнить что-то со вчерашнего вечера удавалось с трудом. Воспоминания, как вспышки, всплывали перед глазами: вот она мило болтает с Изуной, они пьют саке, пьют много; провал, она с остервенением что-то доказывает Учихе; провал, Изуна распинается, как сильно любит и гордится братом; провал, потасовка, в добродушной манере хозяин идзакая выпроваживает их на улицу. Затем снова провал, они идут к лесу, провал, кто-то появился за спиной; провал, Тобирама помогает ей подняться, чувствуется тепло разгоряченного тела, мимолетный поцелуй, оставленный на щеке Сенджу. Снова провал, Сакура обнимает шею мужчины, он несёт ее на руках; провал, тропинка перед поместьем; провал, девушка стоит и обнимает Тобираму. Стоп. Осознание того, что она была в объятьях Сенджу-младшего ударило в голову, щеки предательски покраснели, стыд вскружил голову. Что она себе позволила? Как это вообще произошло? Но она отчетливо помнила его руки на своей спине, а значит, он не был против? Может, он сам ее обнял? Вопросы сыпались один за другим. Вывод напрашивался сам собой: пить ей нельзя ни в коем случае. Девушка судорожно сидела и пыталась вспомнить, что же было дальше.       Стоны, она помнила стоны, но чьи? Неужели… Нет, ее одежда в порядке, с ощущениями внизу тоже все в порядке. Чьи же стоны она так отчетливо запомнила? Снова несколько минут напряжения; судорожно пытаясь вспомнить, Сакура вдруг вскочила на ноги. Мадара! Стоны, что она слышала, были из комнаты Мадары! Неприятное чувство разлилось в груди, но она уперто забила его в угол. Ещё чего, переживать по поводу его времяпрепровождения. Учиха унизил ее и почти надругался, ей нет дела, с кем он проводит ночи. Убеждать себя в этом было трудно, но Сакура не была бы собой, если бы не смогла это сделать. Ей срочно была нужна ванна и завтрак. Организм был истощён. Головная боль пульсировала в висках, но было что-то ещё, странное и довольно-таки болезненное. Лоб обдавало огнём, не долго думая, девушка ринулась к зеркалу. На ее лице, на своём почётном месте, красовался бьякуго. Только цвет его был красный. Боль никуда не уходила, и как под гипнозом куноичи потянулась пальцами к источнику неприятных ощущений. Кончики пальцев ударило током, и ощущения были такими сильными, что она упала на пол, чудом не ударившись затылком.       Хаширама сидел в своём кабинете и перебирал отчеты, но в мыслях у него витало недавно полученное письмо из клана Узумаки. Когда-то, ещё во времена войн, главы кланов хотели заключить союз, а ключевой особенностью скрепления его был брачный договор. Буцума подписал его, намереваясь поженить своего старшего сына на дочери главы Узумаки, но что-то пошло не так. Договор все это время был в силе, а вчера он получил письмо, что Узумаки Койен, глава клана, скончался. Его последней волей было отправить его дочь Мито к Сенджу, а новости про новообразованную деревню и вступление в неё были переданы в её руки. Мито была в праве решать, вступать ли ей в брак одной, либо брать с собой клан. Однако стало известно буквально неделю назад, что многие страны стали создавать свои скрытые деревни, и Мито в своём письме, что пришло сегодня утром, написала, что ее клан остаётся на своих землях, намереваясь основать свою деревню, Скрытого Водоворота. Она же обязана прибыть в Коноху и стать женой Хаширамы, пообещала нейтралитет между деревнями. Сенджу не имел права расторгать соглашение, что было подписано его родителем, а значит, свадьбы не миновать. Ещё вчера догадываясь, что Мито тоже будет не в праве расторгнуть этот документ, он отдал приказ о подготовке покоев и поставил лучший патруль у входа в деревню. Девушка прибудет через пару дней. Свадьбу придётся провести буквально через месяц после ее прибытия, ждать больше — знак неуважения и попытка увильнуть от этого. Хаширама прекрасно понимал, что в том возрасте, что он сейчас, у его отца уже были дети, а сам он сейчас даже не женат. Но готов ли к этому? Он ведь ни разу не видел эту девушку, не знает ее характера, не знает ее души! Сенджу был очень мягким человеком, добрым, милым, рассудительным, он умел любить по-настоящему, искренне. Он действительно хотел чистой и взаимной любви; а что, если все пойдёт не так? Его длинные пальцы пробрались сквозь темные пряди и сжались на затылке; слишком много обязанностей, слишком много он должен. Настойчивый стук в дверь заставил его положить руки на стол, скрепляя их в замке и натянуть привычную улыбку. Это был его младший советник: оповестил, что дом под номером двадцать семь был готов. Хаширама улыбнулся, отдал часть заполненных отчётов советнику и решил, что его эмоциональные муки могут ещё подождать. Сейчас у него есть ещё одно, не менее важное дело.       Мадара сегодня позволил себе задержаться в постели дольше, чем обычно; он не спал, просто лежал на спине и думал о своём. Рядом зашевелилась красивая девушка. Полностью обнаженная, она повернулась к нему лицом и обняла одной рукой. Учиха перевёл на неё взгляд, и на минуту ее образ изменился в очертаниях, и перед ним была Сакура. Розовые пряди обрамляли лицо, а зеленые, кристально чистые глаза нежно смотрели на него с нескрываемой улыбкой. Моргнув ещё раз, он недовольно скривился, перед ним была все та же брюнетка, что и вчера. Что это за игры разума? Ее ловкие руки, что скользили по торсу, стали отчетливо раздражать.       — Убирайся. Будешь нужна — позову.       Голос был таким холодным, что девушку пробрала дрожь. Она давно уже привыкла к такому обращению со стороны Мадары, но каждый раз удивлялась, как ребёнок. Когда-то ее отобрали для утех Учихи-старшего, с тех пор ей было запрещено прикасаться или входить в отношения с кем-то другим. Но это вовсе не значит, что она была единственной в списке мужчины — нет, совсем нет, девушек было много. Дважды в месяц одну и ту же он не звал, а удовлетворение «раз в месяц» не каждой нравилось. Поэтому некоторые нарушили свои запреты, и после их никто не видел. Как давно известно: Учихи не терпят предательство и неповиновения. Девушка вскочила, на ходу одевая одежду, и скрылась в коридоре; ей можно отдать должное: она ушла буквально за пару минут. Темноволосая была любимицей Мадары, за что часто получала дорогие подарки, но надеяться на чувства с его стороны было просто глупо.       Ромб снова принял оттенок сиреневого, и это после часа мучений! Выжатая как лимон, девушка вышла в коридор: ей нужно поесть, просто необходимо. Дорога на кухню была неспокойной, кто-то со всей дури прижал Сакуру к стене, в коридоре. Харуно подняла глаза: девушка, что прижимала ее, была довольно высока и, что же греха таить, действительно очень красива. Только гримаса злости и брезгливости отягощало эту красоту.       — Мелкая дрянь! Я видела тебя и Мадару-саму в саду! Если ты метишь на мое место, я тебя уничтожу!       Сколько же было яда в этих словах, сколько пренебрежения, угрозы. Сакура даже опешила поначалу. Что за странное начало дня? Так вот чьи стоны она слышала ночью. Все встало на свои места. Харуно очень быстро поменялась местами с собеседницей и довольно-таки больно сжала ту за кисть. Брюнетка всеми силами старалась сдержать крик, а в глазах читалось удивление. Она явно не думала, что Сакура шиноби и что она вообще сможет дать отпор.       — Слушай внимательно, повторять дважды я не буду. Если ты ещё раз ко мне прикоснешься, то я не буду сдерживаться. Говоришь, видела нас в саду? А ты не ослепла случаем? Не заметила моего сопротивления? Если ты его подстилка и тебе это нравится, меня же не впутывай в эту грязь.       На последних словах Сакура оттолкнула девушку в сторону, а та от неожиданности и вовсе упала на пол. Терять времени на это ирьенин не планировала и спокойно направилась на кухню.       Вчерашняя попытка Мадары забыться и вытеснить девчонку из головы не сработала. Он видел ее образ всю ночь, закрывал глаза и представлял; он желал ее, но брал совсем другую, и это сводило его с ума. Вчера, когда он увидел ее в кимоно, такую красивую и такую довольную, но не с собой, а со своим братом, на него накатила ревность. Мадара хотел остановить их и приказать ей вернуться в комнату, но как он мог так поступить с Изуной? Поэтому пришлось съесть свою жгучую ревность и отправиться за Мико, его любимицей. В эту ночь все было не так, ее тело его обжигало, ему были неприятны стоны из девичьих уст, она вся была ему неприятна. В момент кульминации он почувствовал чакру Сакуры за дверью и остановился. Он понял: она там, она слышала, — а затем звук удаляющихся шагов, очень быстрых — она бежала. Все утро он думал над этим: что, если она все же испытывала что-то к нему, ведь тот день в саду он заметил позыв ее тела, она тянулась к нему, хоть разум ее противился. В тот день он мог овладеть ей, если бы не остановился. Часть его хотела взять ее силой, просто чтобы получить то, что так хочется всеми фибрами души. Сейчас, стоя в коридоре и видя эту картину, как Мико пыталась припугнуть Сакуру, он отчетливо понял, что не успокоится, пока не получит ее; ничто не сможет утолить его голод, кроме неё.       Тобирама не смог заснуть, сегодня ночью ему снова предстоит «наказание», но целый день он лишь размышлял, а должен был спать. Образ розоволосой девушки не выходил из головы: ее тягучий взгляд, нежная кожа. Странное желание пробудилось в нем. Сенджу никогда не испытывал подобного рода чувства. У него были нужды, как и у всех мужчин; девушка на одну ночь —заядлое дело. Но тут он возжелал именно ее, не просто секса с кем-то, он возжелал ее всю. Связываться с кем-то из клана Учиха, пусть и не кровно, но для него это было табу.       Хаширама спешил к дому номер двадцать семь. В нем все было так, как он распорядился: уютный небольшой домик, со всем необходимым внутри. Положительно оценив состояние сия творения, Хаширама отправился дальше.       Изуна отсыпался в своей постели, уже завтра на рассвете он отправится на очень важную миссию. Алкоголь постепенно выветривался из его крепкого тела, а мысли приходили в порядок. Его никто не тревожил, а значит, он проснётся, когда посчитает нужным, и приступит к сборам.       Тобираму оповестили, что ночной дозор отменён, чему он был безмерно рад, но тут же ему дали другое задание. Сама мысль об этом задании вызывала бурю эмоций. Он не знал, как правильно реагировать. Пришлось просто смириться.       Мадару потревожил стук в двери: его близкий друг, не дожидаясь ответа, проник в кабинет. Учиха понял, что случилось то, чего он опасался.       — Какими судьбами, Хаширама? Нечасто ты ко мне захаживаешь.       То и верно: они встречались на нейтральной территории чаще, чем в собственных поместьях, а недавно было возведено специальное здание, отведённое для государственных дел.       — Я пришёл к тебе с новостями, Мадара. И я тоже очень рад тебя видеть! — Хаширама присел на татами, напротив друга, не переставая улыбаться. — Я хотел обговорить с тобой пару дел и сообщить, что Мито Узумаки прибудет через пару дней.       — Так ты всё-таки женишься? Мои поздравления. Что за дела?       — Поздравления прибереги до моей свадьбы, понимаешь ведь, что ты там обязан присутствовать, — Хаширама хитро сощурил глаза. — Вот отчёты за последнюю неделю, завтра в нашей новой резиденции будет проведён сбор. Соберутся все старейшины. Нам нужно будет обустроить свои кабинеты, так что можешь начинать собирать все важные документы.       — Я тебя понял, что-то ещё?       Мадара знал своего друга лучше всех, понимал, что это всё Хаширама мог передать через посыльного либо в весточке, либо встретиться где-то ещё. Но своим приходом Сенджу дал понять, что есть что-то важнее, что-то, что, может, и не понравится Мадаре, и для этого нужно личное присутствие на его территории.       — Ты как всегда немногословен. Мадара, я отстроил замечательный дом в новой расчищенной зоне, между нашими бывшими территориями. Домов там пока что немного, около пяти-семи, но в скором времени их станет намного больше. Так вот, — он выдержал паузу, — один из домов я специально подготовил для Сакуры, а пришёл я чтобы сразу забрать ее и показать мое творение…       — Я против… — договорить ему не дали, да и вспылить тоже: Хаширама выставил руку вперёд, прося дослушать.       — Мадара, дай мне договорить. Я не забираю ее ни себе, ни Сенджу. Мы теперь одна деревня, и мы с тобой сейчас оба главы! Лишь прошу дать ей свободу, я сам поговорю с ней, попрошу остаться здесь, она не уйдёт никуда, обещаю тебе! После того, что ты сделал, ей будет легче на расстоянии, прошу, поверь мне. Ты дал ей работу, и, как я понял, она ей довольна, а значит, продолжит это дело. Будет приходить сюда каждый день, проводить занятия, но жить будет сама, одна. Ты хочешь, чтобы она тебя ненавидела всю оставшуюся жизнь? Тогда да, не отпускай ее, оставь здесь, белой вороной.       Мадара слушал молча, отпускать ее никуда не хотелось; он итак видел ее нечасто, а тут встречи могут вообще прекратиться. Как он сможет объяснить свой визит в её новый дом? Никак, именно. Но он был ей должен за Изуну, а долги нужно уметь отдавать. Ведь она будет приходить сюда каждый день, заниматься с детьми, а значит, он просто сделает так, что занятия будут проходить только в саду поместья, а там он что-нибудь придумает. Найдёт способ, как с ней сблизиться.       — Делай, что считаешь нужным. Ее комната — по коридору налево, третья дверь справа.       — Спасибо, друг. Я знал, что твоё черствое сердце все ещё бьется! — шутник из Хаширамы был так себе, но Мадара привык, поэтому улыбнулся уголками губ.       Сакура просидела день в комнате, занятия она на сегодня отменила; книг было катастрофически мало, найти причины странного поведения бьякуго было просто невозможно. Анализ организма не выдал никаких изменений, чакра была в норме. В чем же дело? Надеяться, что сиреневый не станет снова красным, было глупо. А страх неизведанного пробирался под кожу. В дверь постучали, и девушка тихим голосом попросила войти. К ее большому удивлению, которое она так и не смогла скрыть, в комнату вошёл никто иной как Хаширама Сенджу.       — Добрый день, Сакура, или, можно сказать, уже вечер, —задумчиво произнёс он, глядя в окно: солнце постепенно скрывалось за горизонт. — Прости меня за столь неожиданный визит, но у меня не было времени на предупреждения. Надеюсь, я не отвлёк тебя?       Харуно сидела и гадала: по каким причинам первый Хокаге мог заявиться в её комнату. Связано ли это с Тобирамой? А если и связано, то как? Странно все это, странно.       — Нет, что вы! Я не занята! Позвольте узнать, что-то случилось?       Хаширама мягко улыбнулся, замечая легкую растерянность на лице девушки.       — Да, случилось, попрошу тебя собрать вещи в скором порядке. Я помогу тебе донести все необходимое до твоего нового дома.       Он сказал «нового дома»? Собрать вещи? Что вообще происходит? Где Мадара? Он вообще в курсе?       — «Нового дома», Хаширама-сан? При всём уважении к вам, но я не думаю, что Мадара-сан даст на это добро.       — А вот тут-то ты и ошибаешься, Сакура, он уже одобрил. Ты так же будешь приходить сюда на свои занятия, проходить они будут в саду поместья, зарплату будешь получать стабильно, но зато теперь у тебя будет собственный дом. Только прошу, не подводи меня и не сбегай из деревни. Возможно, скоро тебе даже дадут миссию, ты всё-таки шиноби.       Мадара отпустил ее? Просто взял и отпустил? Решил избавиться таким причудливым способом? Попросил Хашираму придти и рассказать ей, а сам не смог или не посчитал нужным? Ее присутствие стало его напрягать? Хаширама удивился, заметив на ее лице не признаки радости, а наоборот — горечь, обиду. Он что-то не знал? Упустил? Но что?       — Я соберусь сейчас же, вещей у меня немного, спасибо вам за помощь, Хаширама-сан, — она учтиво поклонилась и принялась собирать вещи, в спешке.       Меньше чем через десять минут, все было подготовлено: что-то она запечатала в свитки, что-то сложила в сумки. Сенджу взял самое тяжелое на вид в свои руки и кивком головы попросил следовать за ним. Провожать ее не стал никто: не было никого ни у дверей, ни на улице. Если бы она только знала, что Изуна все ещё спал, а Мадара нервно сжимал кулаки, смотря в окно, оставаясь намеренно незаметным и провожая взглядом ту, что не даёт ему покоя ни во сне, ни на яву.       «Вот и всё», — пронеслось в голове обоих, Сакура шла в лес, в свой новый дом, в спокойствие и умиротворение, Мадара наполнялся злостью от бессилия. Изуна всё также спал, не ведая, что происходит вне его комнаты. Тобирама готовился к своему заданию, он уже был на полпути к заветному месту, а Хаширама пытался убедить себя, что так будет лучше.