Ценой всего

      В случае Мадары, слепота не приходит безболезненно. Из-за частого использования мангекё шарингана недуг пришёл с резью в глазах. Будь на его месте кто-то другой, то давно бы уже лез на стены от боли. Таблетки, что учтиво выписала Сакура, ослабляли боль на некоторое время. Постепенно становилось трудно смотреть на свет, читать приходилось в очках, использовать шаринган настрого запретили. Вот ты жил своей жизнью, прославился одним из самых сильных шиноби, и всё, время твоей славы утекло из ладоней. Говорят, время лечит; но для Мадары это просто медленный конец.       Письма от Изуны приходили все реже, уже прошло полторы недели с момента отправки на миссию. Последнее письмо было получено дня четыре назад. Учиха сам прекрасно понимал, что это разведывательная миссия и частая отправка ястреба могла бы их раскрыть, поэтому не придавал этому большое значение. В конечном счете он верил в своего брата: Учихи не так просты. По его подсчетам, группа Изуны должна уже находиться в деревне Аме, а значит, буквально ещё пару дней — и брат будет дома.       День свадьбы приближался. Мито Узумаки стояла неподвижно, пока слуги надевали на неё церемониальное кимоно. День примерки — важное событие для невесты, только вот невеста была огорчена. Брак, заключённый между родителями — не брак, заключённый между сердцами. Хаширама Сенджу был очень добр к ней с момента прибытия, опекал заботой по мере дозволенного; он часто был занят и поэтому даже приставил собственного брата в качестве телохранителя. Сенджу делал все возможное, чтобы она смогла чувствовать себя как дома. Вот девушка стоит и смотрит в зеркало: работа слуг была выполнена как нельзя замечательно. Белое шелковое кимоно с многочисленными слоями элегантно обрамляло девичью фигуру. Алые волосы были убраны в два пучка и заколоты дорогими булавами с россыпью жемчуга. Она действительно была красивой девушкой, красивой и особенной. Печать бьякуго сияла сиреневым светом. Она стоит и смотрит на девушку в отражении, замирает дыханием и сжимается внутри. Мито должна, Узумаки обязана, она почтит память отца и закрепит заключённый договор.       Зима на границе с Страной Земли была что ни на есть лютая. Изуна поплотнее закутался в плащ, только вот толку от этого было мало. Их миссия была обнадёживающей, возвращаться к брату с той информацией, что учинена сейчас на руках, — равно плевку в лицо. Как и ожидалось, никто ничего не знал, никаких волнений в приграничных деревнях не было, слухи ходили в основном про Коноху, ну и про Учих, конечно. Столько «хорошего» он давно про свой клан не слышал; хотел бы он их всех наказать за ложь и клевету, но ведь ничего этим не решишь, так? Вот они говорят гадости небывалые, ты их накажешь, а они скажут, что вот, мол, все правда: эти Учихи и вправду изверги и варвары, убийцы и насильники. Учиха-младший весь день размышлял о том, как бы добыть что-то действительно нужное и ценное, чтобы не опозориться в глазах брата. Уже смеркалось, а ничего толкового он так и не придумал. Было решено разбить лагерь в лесу, по пути в деревню Таки, заключительную в их списке. Сокари-сан был отличным охотником, поэтому за ужин переживать не пришлось: он накрыл им целый пир. В одиночку принёс большой улов рыбы да в добавок три тушки зайцев. Аяме и Сурина задорно шутили, что он будет отличным мужем. Мужчина же смущенно улыбался и пытался сменить тему. Вечер проходил вполне спокойно и размеренно. Только вот никто не подозревал обвала, который обрушится на них часами позже. Одно из нескольких главных правил шиноби — никогда не ослабляй свою бдительность. Его знают даже дети-шиноби, но почему-то в тот день, расстроившись провалом миссии, они так отчаялись и не смогли даже в мыслях представить, что угроза все же существует.       Ближе к рассвету время будто замерло.* Первой очнулась Сурине; по коже прошёл холодок, ничьего присутствия она не почувствовала, но не на шутку встревожилась. Самое главное отличие: она не слышала ни ветра, ни совы, что кричала в темноту, пока они не уснули, — лишь тишина. Стало ясно: она попала в гендзюцу. Только вот оно оказалось на удивление сильным, справиться самой казалось невозможным.       — Учиха Изуна... — голос донёсся откуда-то сверху, чем, собственно, заставил парня вскочить на ноги, все ещё находясь в полудрёме.       «Гендзюцу», — тихо выругался Учиха, активировав шаринган.       — Бесполезно, — кто-то рассмеялся где-то справа. — Моё гендзюцу не одолеть вашими проклятыми глазами!       — Кто ты?! Покажись уже! — повысив голос, прорычал Изуна.       — Какие же вы вспыльчивые, Учихи. Чуть что — рвёте глотки и рычите, как звери! Твой братец натворил делов в своё время, до него мы ещё доберёмся, а пока что начнём с вас.       Смех раздался за спиной, а затем — толчок в спину. Неожиданно техника развеялась сама собой. Изуна огляделся и увидел лишь своих товарищей, которые стояли напряженные, доставая оружие.       — Сурине, Аями, выследите врага, немедленно!       — Я ничего не чувствую.       Голос прозвучал слишком досадливо: видимо, во время гендзюцу с Аями что-то произошло, ее сестра подтвердила, что тоже не в силах вычислить врага.       — Вам нас не найти, глупцы, — опять этот жуткий смех, что режет по ушам, как наждачка по дереву. — А теперь время играть.       Сокари, что до этого времени молчал, вдруг ринулся на Изуну, направляя танто в солнечное сплетение последнего. Блок. Учиха-младший быстро среагировал. Оглядевшись, он увидел, что Сурине также напала на сестру.       — Аями, что происходит? — одновременно отбивая атаки, Учиха старался понять странное поведение сотоварищей.       — Их чакра... она изменилась... их контролируют, Изуна-сан!       «Черт, дело плохо. Нам нельзя их ранить, мы останемся в меньшинстве, если лишимся хотя бы одного сокомандника!»       Их товарищи же подобной заботы не питали и силу свою не контролировали, отблеск когда-то иссиня-черных глаз пропал, теперь вместо него были неживые белые радужки. Будто сознание уже не принадлежало им.       — Сокари! Сокари, это я, Изуна! Очнись, прошу тебя.       Болтать было бесполезно: казалось, мужчина не слышит ни слова, лишь яростно заносит танто в очередной раз.       Прошло минут десять отчаянных попыток Изуны и Аями не ранить товарищей, давая отпор, и если брату Мадары это давалось легко, то близняшка была на пределе. Обычные сражения с оружием стали сменяться танцами техник. Либо убьешь ты, либо убьют тебя.       — Мне надоел этот цирк. Ребята, составьте им компанию!       Голос, что донёсся из крон деревьев, вынес свой вердикт, и через пару секунд со всех сторон поляны выступили шиноби камня*. Их было слишком много, они подошли к этому обвалу основательно. Казалось, шиноби, что выходили из-за деревьев, не заканчивались. Их окружили, дело плохо.       Сакура сидела дома и листала книгу, что привлекла ее внимание в библиотеке, — Биджу. Если она расскажет кому-либо, насколько близко она знакома с их представителями, ее точно упекут в психушку, коей здесь пока что не имеется. Девушка знала правду о Биджу, поэтому читать эти небылицы, что мелькали в книге, было не очень приятно. Они не монстры: люди сами поработили их и обращались, как с отребьем. Она лично знала Кураму: пусть и первое знакомство прошло не очень удачно и болезненно, но затем она узнала его настоящего. Сакура научилась у Наруто верить: верить, что даже в самом на вид плохом есть хорошее. Не судить, а дать шанс. Ведь пока мы не примерим чужую обувь, мы не поймём их боль. В эту ночь погода была неспокойной. За окном гроза и гром. На душе скребут кошки, предчувствие оставляет желать лучшего.       Мадара тоже не спал в эту ночь: он думал о брате, думал о своей жизни. Слепота дышала в спину, скоро он оставит всё и уйдёт. Изуна сможет стать достойным главарем.       Мито наслаждалась тёплой ванной; уже завтра день, что изменит всё. Она станет женой Хаширамы, подчинится ему и будет самой верной на белом свете. Любовь-нелюбовь, а преданность — одно из главных качеств Узумаки.       Хаширама распивал саке в компании брата, уговорить Тобираму на такое можно было лишь по особым случаям. Сегодня был такой. Последний день свободы, как говорится.       Утро встретило всех в напряжении, деревня во всю работала. Как же, один из главных дней наступил. Долгожданная свадьба, вся деревня кипела радостью, и даже эта холодная зима казалась на удивление жаркой. Церемония будет проходить на окраине, ближе к полудню. Хаширама постарался, и место выглядело просто волшебно. Сенджу построил деревянную арку из красного дерева, что была обвита белыми цветами-хризантемами. Сама арка вокруг также была украшена, только уже красными хризантемами. Снег, что расстелился ковром, был словно пуховой подушкой для них. Сакура старательно пыталась надеть кимоно, вот и минусы жизни безклановой семьи: ей никогда не приходилось сталкиваться с церемониями и традиционной одеждой. Да, она читала об этом и имела представление, только вот практики, увы, не было. Кимоно было куплено за свои деньги, и Сакура действительно не поскупилась. Оно вышло в копеечку, но выглядело бесподобно. Нежно-розово-сиреневое с белыми вставками на воротнике, рукавах, оби и подолу, само кимоно было украшено россыпью бледно-голубых цветов. Волосы немного отросли, поэтому легко заплелись в пучок с заколкой-гербом, в тон одеянию. Девушка задорно улыбнулась отражению и поспешила на торжество.       — Клянусь оберегать тебя, защищать и быть преданным. С этого момента ты — моя жизнь, судьба и отрада. Ты — моя семья, и нет тебя дороже. До конца моих дней.       — Клянусь любить тебя всем сердцем, быть преданной и поддерживать во всем. Ты — моя семья, и нет тебя дороже. До конца моих дней.       Что-то щелкнуло между ними: может быть, эта торжественная обстановка, красивое место, одежда. Может, горящие глаза обоих, смущение, робость, клятвы. Может, поклон и прикосновение рук, но что-то изменилось в этот момент. Они словно прониклись друг к другу. Женщины и мужчины преклонного возраста пустили слезу, послышались вздохи и ахи со всех сторон, а затем аплодисменты, свисты и выкрики поздравлений. Даже Тобирама как-то странно улыбнулся, и, если бы не рядом стоящая Сакура, что не сдержала смеха, завидев такое редкое явление, он бы простоял так чуть дольше.       Все шло на удивление хорошо, пока Мадаре вдруг не стало плохо. К удачному стечению обстоятельств, гости уже расходились праздновать в идзакаи, специально арендованные в этот день, поэтому на поляне остались лишь приближённые супругов. Первым спохватился Хаширама, на миг забыв о своей уже жене, поспешил к другу и поймал того до падения. Затем и Харуно подключилась, неуклюже переходя на бег — в кимоно это было ой как не удобно. Тобирама лишь напрягся, но с места двигаться не планировал. Мито не находила себе места: этот день омрачать не хотелось.       — Я говорила вам! Говорила! Ну почему вы не слушаете меня! Зачем вообще использовать шаринган в такой день!       Она кричала, да, Сакура перешла на крик. Эмоции переполняли её, было необходимо выплеснуть всё наружу. Мадара лежал неподвижно, грудь тяжело вздымалась, а глаза были закрыты. Казалось, он плакал кровью: такая вот реакция глаз на использования Мангекё.       — Шаринган?! Мадара, зачем ты его активировал? В день моей свадьбы?!       Хаширама хотел звучать жестко, строго и властно, но переживания за друга брали своё, и вопросы прозвучали как-то робко.       — Я... Хаширама, я... — дыхание стало прерывистым, говорить было труднее всего на свете, — Я не хотел, я словно потерял контроль, оно само...       — Хватит слов! — она перебила его, не дав договорить. — Слишком много «я», Учиха-сан! Вам лучше успокоиться. Помолчите, я попытаюсь вас залечить, но гарантий за зрение не даю.       Она жалела его сейчас, действительно жалела. Просто по-человечески, по-людски. Ослепнуть страшно, ослепнуть одному — ещё страшнее. А был ли кто-то у него? Брат? Его нет сейчас рядом. Кто ещё? Никого. Но медик злилась. Злилась, потому что предупреждала, чем обернётся использование техник глаз. Но кто же её слушает? Какую-то девчонку безклановую.       Никто не понимал, для чего Мадара активировал шаринган, даже сам Мадара этого не понимал. В один момент электрический заряд прошёлся по его телу, и глаза сами загорались алым светом. Такого никогда раньше не бывало, все произошло так быстро, что он сам не успел среагировать. Мысли перемешались, а затем — боль. Адская, дикая боль. А теперь он лежит с закрытыми глазами и видит темноту, открыть глаза страшно. Пришла ли уже слепота? Пришло ли его время? Он никогда ничего не боялся, с раннего детства он понял, как надо бороться со страхами; только вот с таким сталкиваться не приходилось. Мужчина отчетливо ощущал, как вязкие капли крови стекали из уголков глаз, проводя багряные дорожки до самых скул. Голос Сакуры, срывающийся на крик, опустошенный и растерянный голос Хаширамы, — все это словно сон. Смешно, но Мадара сам себе оказался угрозой. Собственное тело, собственные глаза пнули поддых. Что может быть хуже?       — Изуна! — женский крик отчаяния разнесся по поляне. Аями бежала со всех ног к Учихе-младшему, что стремительно падал на землю, истекая кровью. — Изуна-сан! Нет! Прошу вас, прошу!       — Оставьте её в живых, пусть расскажет, что произошло. Нам это только на руку.       Мужчина, что все это время наблюдал из тени, вышел в свет с усмешкой на лице. Он закончил здесь, а значит, пора уходить. Буквально пару минут — и поляна опустела. Сурине и Сокари пали в бою ещё пару часов назад, они же с Изуной продержались дольше. Потеря сестры затуманила ей голову, и она сражалась, как безумная, с одной лишь целью отомстить. Потерять сестру близнеца — потерять себя. Аями могла поклясться, что почувствовала боль Сурине, могла поклясться, что тоже умерла.       — Изуна-сан, держитесь, я отнесу вас в Аме, там есть лекарь, все будет хорошо, я не подведу...       — Аями... — его голос был слаб, он терял слишком много крови. — Прошу, не надо, мне не выжить.       — Но, Изуна-сан, вы должны бороться...       — Аями... — он вновь перебил её. — Прошу, выполни мою последнюю просьбу. Обещай мне, что выполнишь!       — Обещаю.       — Наклонись.       Его дыхание было горячим, опаляло кожу, его слова были ужасающи. Аями пожалела, что дала обещание.       — Я не могу Изуна-сан!       — Ты обещала! Это мой последний приказ!       Только сейчас, когда пыл поостыл и душа успокоилась, девушка поняла, что идёт дождь. Она думала, что плачет, — а это всего лишь дождь. После всего, что произошло, она даже не могла расплакаться. Неужели это правда, и все Учихи бездушны? Она обещала, это приказ —хочет она этого или нет, но она его исполнит.       На поляне поднялся сильный ветер, в лесу завыли волки, солнце спряталось за облаками. Осознание ближайшей смерти дурманило, Изуна сделал последний вздох и закрыл глаза, навсегда.