Ценой всего

Шаг вперёд. Я любила тебя когда-то, Я любила тебя, ну и что? Не желаю тебе я счастья, Не желаю тебе ни-че-го. Легким взмахом руки сотру я, Капли слез моих, на щеках. Я ведь больше тебя не ревную. Ты свободен решать, что и как. Утром ранним мне дышится легче. Грудью полной я сделаю вдох. Каждый божий день — благословение И я сделаю шаг вперёд!

      Знаете, иногда жизнь даёт вам такой ценный шанс все изменить, как, например, отправиться в прошлое, но судьба — жуткая стерва и преподносит новые сюрпризы. Вот например: попала Сакура в прошлое и сразу же изменила историю. Изуна получил ещё один шанс, и все благодаря ей, ведь не было бы её, то и он бы лишился жизни несколько месяцев назад. Вроде, все логично, вроде, все правильно. Тогда объясните, почему Изуна всё-таки умер? Неужели время не подвластно? Неужели все уже предначертано? Не важно, изменит ли Сакура что-то, всё рано или поздно вернётся на круги своя? Тогда в чем смысл? Ради чего Цунаде-сама отдала свою жизнь? Это ли начало конца?       Хаширама с Сакурой обоюдно приняли решение отправить Мадару в поместье: ему был жизненно необходим отдых. Сенджу не смел просить девушку о большем, но, будто прочитав его мысли, она сама предложила себя в качестве сиделки. Тут больше взыграл интерес: видит ли еще Мадара или нет. Отправлять ее одну с такой тяжелой ношей — Учиха был просто не в состоянии нормально передвигаться и свободно держаться на ногах — было не по-мужски. Оставлять жену одну буквально после нескольких минут закрепления брака — тоже как-то не по-мужски. С мольбой в глазах Хаширама устремил взор на брата. Все прекрасно знали, какого рода чувство у Тобирамы ко всем Учихам, ну а к Мадаре и вовсе особенное. Но даже такой хладнокровный, как он, имеет свои слабые стороны. Отказывать брату в просьбе в такой день — не почтительно. Поэтому, скрипя сердцем, он подцепил Мадару и поставил на ноги, придерживая за плечо. Дорога была недолгой, но в то же время напряжённо молчаливой. Учиха чувствовал себя отвратительно: принимать помощь от этого альбиноса было сильным ударом по его либидо. Харуно же шла словно на иголках, искоса бросая взгляд на эту парочку. Чтобы не пошатнуть репутацию мужчины в клане, они прокрались в поместье через чёрный вход, и, достигнув комнаты, Тобирама поспешил ретироваться. Большего, в принципе, от него и не потребовалось бы, поэтому Сакура не возражала.       Спустя несколько часов осмотра, тестов и лечения, что, между прочем, проходило в полном молчании, медик пришла к выводу, что у Мадары развилась близорукость. Своего рода новый этап к полнейшей слепоте. На данный момент зрение упало до минус шести. Поняв, что в её помощи Учиха не нуждался или попросту не хотел принимать, она пообещала занести очки завтра и поспешила удалиться, оставив Мадару наедине с самим собой. Его жизнь шла под откос, позор, что он испытал сегодня пошатнул его веру в себя. Решение покончить с собой оставалось единственно правильным и разумным. Причина, что отсрочивала исполнение приговора, — это возврат брата. Учиха решил, что, как только Изуна вернётся, он сведёт счёты с жизнью и брат займёт своё полноправное место.       Девушка шла в направлении своего дома, большую часть праздника она уже пропустила, да и настроение было паршивым. Может быть, кружка чая и интересная книга хоть как-то скрасят досуг. Неудобное кимоно и обувь были ещё одной причиной поскорее добраться до дома. Дом же встретил ее тишиной и спокойствием, только душевное спокойствие не спешило приходить. Переодеться в удобную юкату было первой задачей, которую девушка выполнила машинально, а затем, просто встав посреди комнаты, она закрыла глаза и несколько раз размеренно выдохнула. Не хотелось чая, не хотелось читать, дома находиться тоже не хотелось: не хватало Изуны, очень. Интересно, как он там? Всё ли с ним в порядке? Когда же уже он вернётся? Не хватало Наруто — Изуна на какое-то время заменил его место, а сейчас и его рядом нет. Не хватало Ино, она всегда знала, как привести Харуно в чувства. О Саске вспоминать было больно. Сакура сама не понимала, что испытывает к нему теперь. Скучает ли она? Любит ли? Он навсегда останется для неё близким человеком, вычеркивать его из своей жизни — значит стереть все воспоминания. Было время, когда он защищал её, был рядом, они были командой; было время, когда он не отталкивал, когда поблагодарил её. Даже его полную решимость лишить ее жизни Сакура оправдала: она знала для чего именно он этого хотел. Саске хотел оборвать всё, что было ему дорого, чтобы полностью погрузиться во тьму, ведь во тьме сила, правда? Мадара стал сильным, когда потерял всё, Обито стал сильным, когда потерял всё — видимо, судьба всех Учих одинакова. Она скучала по Цунаде, скучала и сомневалась, что когда-либо сможет её увидеть вновь. Сакура тоже потеряла всё, только сильнее она не стала. Но можно отдать должное: она не раскисла, не стала мягче, просто на душе паршиво. Грустным взглядом обводя комнату, девушка решила, что ей просто нужно развеяться. Поплотнее закутавшись в пальто, она вышла на улицу и направилась к ближайшему идзакаю.       Тобирама сидел в компании двух товарищей и распивал саке, он сражался с ними бок о бок, поэтому чувствовал себя в их компании довольно уютно. Выпитый алкоголь немного туманил мысли, а трубка, которой он решил побаловаться сегодня, источала приятный аромат табака. В его возрастной категории уже многие были женаты, вот и его товарищи, поспешно расплачиваясь, торопились домой. Сенджу же спешить было не к кому, поэтому он неторопливо прогуливался по деревне, осматриваясь по сторонам. Многие до сих пор праздновали, кто-то торопился домой, кому-то было плохо, и они опустошали свои желудки прямо на улице. Его взгляд бегал по сторонам, пока не наткнулся на хрупкую, поникшую девичью фигуру, что целенаправленно двигалась в сторону опустевшего идзакая. Он узнал Сакуру, которая зачем-то спрятала свои розовые локоны в шапке. Узнал и зачем-то последовал за ней. Идзакай и вправду был почти пуст, найти девушку было легко. Она сидела к нему спиной и уже успела снять шапку и пальто, на столе одиноко стояли бутылка саке и две пиалы — видимо, хозяин рассчитывал, что к ней кто-то все же присоединиться. Тобирама прошёл к ее столу и удобно уселся напротив. Девушка уже знала, кто потревожил её одинокий вечер и спокойно разлила саке, поставив стопку перед Сенджу, не поднимая взор. Начинать разговор никто не решался, поэтому первые три пиалы они опустошили молча. Когда Тобирама закурил, Сакура решилась заговорить.       — Не сочтите за наглость, Тобирама-сан, но можно мне попробовать?       Удивление отразилось на лице Сенджу, в его понимании медик к табаку имеет категоричное отношение, но перечить он не стал и протянул ей трубку, заправленную табачными листьями. Сначала Сакура долго осматривала столь нехитрый механизм, не зная, как именно поджигать и когда нужно втягивать, поэтому пришлось просить помощи и, к её удивлению, помощь последовала на полуслове. Тобирама зажег спички и поднёс к ямке трубки, затем попросил её втянуть как можно больше едкого дыма. Что и следовало ожидать, девушка загнулась под прерывистым кашлем. Как-никак первый раз. Лицо Сакуры окрасилось в красный цвет от напряжения, и когда она посмотрела на собеседника, то увидела, как он еле сдерживает смех.       — Могли бы сделать менее довольное выражение лица, Сенджу-сан.       Еле сдерживаясь от наступающего кашля, она всё-таки смогла выговорить то, о чем подумала.       — Не каждый день увидишь, как твоё лицо сливается с оттенком твоих волос.       Он улыбался искренне, без укора и насмешки. И она тоже улыбнулась в ответ — напряжение спало. Общение стало намного легче, и они успели опустошить три бутылки рисового вина. Тобирама рассказывал ей веселые истории из детства: как один раз Хаширама решил покормить кур, но плохо тогда разбирался в травах, поэтому накормил их каким-то дурманом; пришли куры в себя лишь под вечер, а до этого лежали пластом. Ох, как Хаширама тогда изнервничался: он думал, отравил их всех, уже в мыслях представлял, как ему влетит от отца. А в другой раз непутевый будущий Хокаге решил помочь кухарке с ужином для всего поместья: пока она отвернулась, он решил добавить новые травы-специи для особого вкуса — ну, это он так думал — собрал он их ещё за день до этого и просушил; так вот, травы эти оказались своего рода слабительным — несло потом все поместье и его в том числе.       Вечер проходил весело, они помогли друг другу развеяться. Сакура вообще впервые видела, чтобы Сенджу так много разговаривал, а Тобирама впервые увидел её такой мягкой и кроткой. Она улыбалась, шутила, общалась в лёгкой манере, официальность ушла на второй план. Хозяин идзакая, заметив, что парочка не собирается закругляться, просто принёс счёт на стол и молился, чтобы они оплатили и пошли домой. Как-никак была поздняя ночь. Тобирама пробежал взглядом по сумме и уже доставал деньги из кармана брюк, когда увидел, как Сакура хватает листок и тянется к карману юкаты. Спокойствие как рукой сняло, а хозяин идзакая схватился за голову: на его памяти совсем не так давно эта же девушка в компании Учихи Изуны чуть не разнесла весь бар в драке за «кто будет платить». К его удивлению, в этот раз все было куда проще: Сенджу имел убийственный взгляд и железную хватку. Он перехватил девичью руку, что уже успела достать маленький кошелёк, и несильно, но достаточно крепко сжал. Можно отдать должное: выпитый за сегодня алкоголь на Тобираму дал не такое сильное влияние, его толерантность к спиртному была очень высокой, а вот для девушки три бутылки саке были непосильной ношей. Поэтому справиться с его убийственным взглядом, будучи совсем нетрезвой, было трудно. Оплатил счёт, естественно, Сенджу, а Сакура только надула щеки, всячески избегая зрительного контакта, всем видом показывая, как она этим обижена. Взглянув на её состояние ещё раз, Тобирама тяжело вздохнул. Женщины, как с ними трудно. Да и теперь, заметив, как много она выпила, стоило проводить её до дома.       Шли они молча, Сакура все ещё дулась, Сенджу не знал, что сказать. Когда до дома осталось меньше пятидесяти метров, ночное небо осветила молния, а затем раскат грома и проливной дождь. Девушка, что держала в руках шапку, вскрикнула и попыталась накрыть голову промокшей материей. Тобирама же оказался куда сообразительней: схватил её за руку и побежал к крыльцу дома.       Крыльцо было совсем крохотным, стоять вдвоём можно было только параллельно. Но в тот момент, обмокшие, со всем этим бегом, за доли секунды добравшись до крыльца, Сакура оказалась вжата в стену дома, а над ней нависал промокший Сенджу. Дождь барабанил по деревянным ступеням и навесу, освещения возле дома девушки не было, а лунный свет, что падал на их лица, делал обстановку ещё более интимной. Глаза горели у обоих, сердца бились, как бешеные; ладони девушки вспотели, и она поспешила спрятать их в карманы. Мысли давно покинули ее голову, она смотрела на него горящими глазами и сама совершила роковую ошибку — переместила взгляд ниже, на губы.       Тобирама воспринял этот знак, как зелёный свет, и поцеловал ее так страстно, насколько в этот момент мог. Сакура не сопротивлялась, а секунду спустя ее руки уже обвивали его шею — она сама тянулась за большим. В эту холодную зиму их тела обжигал жар. Они не могли насладиться сполна и тянулись за большим. Руки мужчины уже вовсю блуждали по её спине, исследуя каждый изгиб, спускаясь ниже и лаская упругие ягодицы. Сладкий стон сорвался с уст девушки и тут же утонул в поцелуе. Тобирама терял контроль, её стон вскружил его голову, он не хотел останавливаться — не сейчас, не теперь.       Сакура не знала, когда успела вытащить ключи и как успела открыть дверь, не разрывая поцелуй. Они ворвались внутрь, поспешно избавляясь от обуви, все ещё не разрывая контакт; было ясно, что если поцелуй сейчас оборвётся, то продолжение не последует — казалось, этого боялись оба. Он подхватил её за бёдра и понёс наверх, по направлению к спальне, сместил поцелуй на шею и стал посасывать, оставляя засосы. Девушка приглушенно стонала, запрокинув голову. Мужчина был очень аккуратен и, уложив её на футон, навис сверху.       Расстегнуть юкату было проще простого — он застыл на минуту наслаждаясь красотой её тела. Сакура действительно была хороша собой: стройная, хрупкая, с осиной талией, стандартных размеров грудь, плоский живот и упругая попа. Он припал к её шее вновь, с новой силой, оставляя красные отметины, руками вовсю лаская грудь и живот. Девушка зажмурилась и выгнулась навстречу — вновь сладостный стон донёсся до его ушей. Она стонала так сладко, что возбуждение доводило до пика. Тобирама остановился и посмотрел ей в глаза, он видел: она хотела. Хотела большего. В этот раз поцелуй был жёстче, мужчина будто пытался доказать, что он тут доминирует. Ладонь спустилась вниз, её трусики были мокрыми, даже слишком. Нехотя он отстранился и вновь заглянул ей в глаза.       — Ты девственница?       Сакура сразу и не поняла, что именно он спрашивал и у кого, алкоголь и предвкушение не давали нормально соображать.       — Я... да, я девственница.       Она заметила, как он напрягся всем телом, желваки заиграли на его шее, а руки сжались в кулаки. Тобирама явно сомневался.       — Ты не трезва сейчас. Я могу остановиться. Если ты этого захочешь, мы всегда можем сделать это в другой раз...       — Прекрати, — Сакура перебила его и обеими руками притянула ближе к себе, выдыхая в губы. — Я прекрасно понимаю, что делаю. Пожалуйста, не останавливайся.       Большего ему и не было нужно. Её разрешение — и он готов продолжить. Сакура не солгала: она знала, что делает и сейчас ей действительно было плевать на все. Она хотела его, Тобираму Сенджу, всеми фибрами души. Он целовал её жадно, руками блуждая по телу, целовал везде, оставляя влажные дорожки. Она стонала и извивалась под ним, сжимая простынь. Когда он поцеловал её там, девушка вскрикнула, прикрывая рот ладошкой. В его штанах стало тесно, но сначала он хотел доставить ей как можно больше удовольствия.       — Я постараюсь сделать это менее болезненно.       Тобирама наконец стянул с себя влажный свитер и принялся снимать штаны. Её сердце замерло. Будучи медиком, она ни раз видела полную анатомию мужчины воочию, но сейчас совсем другое дело. Сакура знала, что да как — профессия — обязывала, но это её первый опыт, поэтому она немного трусила. Он раздвинул её ноги и притянул вплотную, его достоинство казалось слишком большим, чтобы проникнуть в неё полностью. Тобирама почувствовал её испуг и поэтому стал массажировать её пальцами, доставляя желанное удовольствие. Он ждал, когда она сама попросит. Сакура попросила, выкрикнула, желала, требовала — и он вошёл. Одним разом, вплотную, до упора. Девушка вскрикнула от боли, сжимая ладонь, что он любезно предоставил, до синевы. Боль была обжигающей, весь низ живота пылал, внутри как будто жидкая лава. Слезы выступили на глаза, и мужчина наклонился, все ещё находясь в ней, целуя девичье лицо. Разрыв девственного плёва — не самое приятное дело, и сейчас она прочувствовала это сполна; но у неё было огромное преимущество, а именно, её способности. Залечить маленькие ранки внутри себя и облегчить боль заняло пару секунд. Тобирама в начале не понял, что происходит, никогда раньше не видел такого. Мужчина был поражён и, даже можно сказать, восхищён. Теперь боль прошла, и она могла в полную меру почувствовать всё то наслаждение, что доставлял ей сейчас Тобирама. Он брал её страстно, дико, необузданно. Постоянно менял позиции и старался урвать поцелуй при любой возможности. Сжимал её упругую грудь и посасывал розовые соски. Он довёл её до пика и лишь затем позволил себе кончить. Они оба были вымотаны и довольны.       Разговоры были лишними, поэтому он просто прижал её ближе, обнимая одной рукой, и провалился в сон. Сакура пару минут обдумывала, что же сейчас произошло и как после этого жить, а затем решила оставить все на завтра и, прижавшись к Тобираме как можно ближе, провалилась в сладкую дрему.