Возвращаясь к началу

— Энервейт. Резкая головная боль заставила Селекту открыть глаза, вокруг всё расплывалось. В нос бил едкий запах сырости, а рядом слышались словно сквозь толщу воды какие-то голоса. — Мерлин и Моргана, девочку надо доставить в Мунго. Вдруг что-то вне моей компетенции. — нервно пробормотал чей-то женский голос. — Дайте ей прийти в себя, Алесанна. — уравновешенно ответил мужчина. И что-то в его голосе показалось Селекте смутно знакомым. — Говорю вам, как целитель, лучше… Селекта заёрзала, приподнимаясь на локтях. Хорошенько проморгавшись, девочка попыталась сфокусировать взгляд и узнать людей, что стояли рядом, но при попытке сделать это, вновь ощутила пульсирующую головную боль. Она заметила, как один силуэт склонился над ней. — Вы в порядке, мисс? Помните кто вы? Энгельс не ответила, пытаясь восстановить в памяти минувшие события. Вот она во внезапно открытой библиотеке, вот эти манящие золотые часы на цепочке. А что дальше? Девочка дотронулась до своей шеи и пришла в ужас, ничего там не обнаружив. Она стала вертеться вокруг, пытаясь нащупать потерянный предмет. «Мама убьёт меня!» — подумала Селекта, ощутив, как ком подкатывает к горлу. Видимо те часы были направленным порталом, который перебросил её куда-то. И она от всей души надеялась, что в магический Лондон или хотя бы немного знакомое ей место. Волнение волшебницы сказалось на погоде — и на улице стал подниматься сильный ветер. — Мисс? Девочка вздрогнула от неожиданности и с трудом вспомнила, о чём её спрашивали. — Меня зовут Селекта. Селекта Энгельс. — она замялась, прежде чем продолжить. — Не могли бы вы помочь мне? Я ничего не вижу, что-то случилось со зрением. — Конечно. Постарайтесь не напрягаться, хорошо? — сказал мужчина, прислонив что-то к её виску. И через несколько секунд Селекта почувствовала ошеломляющую лёгкость в голове. В глазах внезапно потемнело, но немного погодя стало проясняться и она облегчённо выдохнула. Взглянув после на мужчину, сидевшего рядом с ней, девочка чуть ли не рухнула в обморок вновь. — Так лучше? — с тёплой улыбкой на лице спросил Альбус Дамблдор. Селекта уставилась на него, как на говорящего огненного краба и едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть от шока. Профессор Дамблдор временами заглядывал к ним в замок, и они с матерью подолгу разговаривали в её кабинете. Иногда он даже оставался на ужин, во время которого расспрашивал Селекту и Гарри о всякой насущной ерунде, попутно съедая всех шоколадных лягушек. Тот самый добродушный старый директор Хогвартса с белыми, как снег, волосами по пояс и такой же пышной бородой, сейчас стоял перед ней в совершенно ином виде. Его лицо совсем немного тронули морщины, каштановые волосы, зачёсанные назад, блестели на солнце, а маленькая борода с чуть заметной сединой не доставала даже до середины шеи. Одет он был, на удивление, не в мантию кислотных оттенков, какую любил носить раньше, а в тёмно-синее длинное пальто с серебряными заклёпками, серые брюки и чёрные лакированные туфли. Селекта не могла понять, как узнала в этом деловом мужчине средних лет того загадочного и странноватого директора? — Профессор… — начала девочка, пытаясь подобрать слова. — М-мистер Дамблдор? Альбус приподнял бровь в изумлении. — Мы видимо уже встречались с вами, мисс Энгельс, раз вы меня узнали. Селекта все ещё пыталась найти, что сказать. — Профессор, как вы… — она обвела его взглядом. — Как вы изменили облик? Дамблдор нахмурился, а женщина, о присутствии которой Селекта почти забыла, вдруг сказала: — Да помогите же вы ей встать, Альбус. Тут Энгельс и обратила внимание на то, что сидит на сыром асфальте у каменной стены, рядом со входом на торговую аллею Косого Переулка. Она быстро узнала знакомую обстановку и виднеющиеся за спиной двух её собеседников вывески волшебных магазинов. Мимолётное облегчение тотчас сменилось тревогой. Зачем её мать прятала портал в Косой Переулок? Это было более чем странным местом для телепортации, и к тому же Мюриэль могла трансгрессировать сюда в любое время. Ещё и внешний вид Дамблдора добавлял немало вопросов. — Где мои манеры, прошу прощения. — мужчина поднялся сам и подал девочке руку. — Итак, почему же юная волшебница из знаменитой чистокровной семьи оказалась здесь одна в таком состоянии? На вас наложили проклятие? Селекта кивнула, ощущая волнение и дрожь по всему телу. Жуткая догадка появилась где-то на задворках сознания, становясь всё более реальной с каждой секундой. Ветер резко забился о стены, отскакивая от них со свистом. Женщина рядом тяжело вздохнула и поморщилась, заправляя одну из выбившихся, благодаря сумбурной погоде, прядей светлых волос за ухо. — Конечно прокляли. Вокруг творятся такие бесчинства. Людей убивают направо и налево. Ещё повезло, юная мисс, что вас не задело серьёзнее. Энгельс в непонятках взглянула на волшебницу. О каких беспорядках идёт речь? Где она оказалась? — Сэр. — Селекта обратилась к Дамблдору, ощущая, как от волнения пересохло в горле. — Скажите, вы разве не помните меня? Мужчина качнул головой. — Может мы и встречались раньше, мисс Энгельс, но я этот фрагмент своей жизни, к сожалению, не запомнил. — Нет, нет, невозможно… Селекта задрожала, схватившись за голову, в животе всё стянуло от охватившей её паники. Мать всегда предупреждала о том, что не следует трогать магические предметы без предварительной проверки, но тогда волшебница не особо обращала внимания на эти предостережения. Девочка самонадеянно считала, что догадается, если какой-нибудь артефакт действительно будет опасен, полностью отдаваясь охватившему её влечению. И впервые, сейчас, юная Энгельс пожалела о том, что никогда не прислушивалась к чужим советам. Ведь если бы не упрямство и любопытство, Селекта находилась бы дома, вдали от неприятностей и терзающего душу чувства вины. Глубоко вздохнув и постаравшись собраться с мыслями, волшебница задала вопрос, вероятно предопределяющий её дальнейшую судьбу. — Прошу, скажите какой сейчас год? Альбус заметно удивился такому вопросу, но не стал медлить с ответом. — Сейчас 1938 год. Что же с вами произошло? Девочка едва удержалась на ногах. Пятьдесят три года. Она никогда раньше не слышала о таких длительных путешествиях в прошлое, ведь максимальный, известный волшебному миру срок составлял только пять часов. Все попытки увеличить перематываемое время заканчивались катастрофой — увечьями или мучительной смертью. Однако, несмотря на всё это, Селекта здесь, в прошлом, живее всех живых и практически невредимая. От вопросов, которых с каждой секундой становилось всё больше у неё кружилась голова, а желудок болезненно скручивался от тошноты. Рядом больше нет семьи и друзей, она совершенно одна и ей теперь некуда идти. Зарождающаяся истерика отразилась нездоровым отблеском в глазах юной волшебницы, и она умоляюще взглянула на Дамблдора. — Профессор, вы должны мне помочь. Прошу вас, я не знаю, что мне делать. Алесанна медленно покачала головой. — Альбус, нужно осмотреть её. Вдруг что-то с ментальным восприятием и… Дамблдор поднял руку, прервав надоедливое верещание свой спутницы. — Я сопровожу вас, мисс Энгельс.

* * *

Селекта сидела за деревянным письменным столом с резными узорами в виде крыльев по бокам, на котором царил творческий беспорядок: везде были разбросаны пергаменты, книги и поломанные перья, а где-то даже виднелись пятнышки от чернил. Глядя на весь этот сумбур, она вспоминала идеально убранный и опрятный кабинет матери в их замке, там всё всегда лежало на своих местах, и Мюриэль очень злилась если даже чернильница находилась левее, чем положено. Слева от стола стояли несколько внушительных стеллажей с совершенно разнообразными вещами внутри: от завораживающих магических сфер, шкатулок и маятников до вставленных в изящные держатели разноцветных перьев. Нельзя было не заметить и птичий насест, находящийся чуть ли не в центре комнаты. Если бы тревога, нервозность и головная боль не одолевали Селекту сейчас, она бы точно поинтересовалась, что за птицу держит Дамблдор. Они находились в кабинете трансфигурации в самом огромном и величественном замке, который Энгельс когда-либо видела. Даже на колдографиях, часто появляющихся в газете, Хогвартс и в половину не был таким поразительным, как в жизни. Дамблдор сказал, что только тут они смогут поговорить «без лишних ушей». Алесанна — женщина, что была вместе с Альбусом, оказалась школьным целителем. И как только она вошла внутрь замка, тут же помчалась в больничное крыло, чтобы приготовить настойку рябинового отвара для Селекты. Медсестра буквально приказала девочке в срочном порядке подойти в лазарет после беседы с профессором, игнорируя все протесты и попытки вставить своё слово. Энгельс вздрогнула, когда внезапно перед глазами замельтешила маленькая чашка с чаем. Она благодарно кивнула, притянула напиток к себе и застыла в смятении, не зная с чего начать. Дамблдор сел напротив неё и сцепил руки в замок в ожидании. Как много нужно было сказать, но почему-то сейчас в голову ничего не приходило. Как сформулировать всё должным образом в гудящей от боли голове? Вопросов по-прежнему было больше, чем ответов и она боялась, что не сможет объяснится, что Дамблдор не поверит ей или ничем не сможет помочь. — Не торопитесь, мисс Энгельс. Сначала лучше привести мысли в порядок. Вижу эта ситуация довольно тяжела для понимания. Селекта благодарно улыбнулась. — Профессор, эта история… — она запнулась, подбирая нужное слово. — Прозвучит совершенно абсурдно, но вы должны меня выслушать. Мужчина кивнул головой, улыбнувшись уголками губ. — Иначе зачем бы мы находились здесь. А странности и абсурдность часто делают жизнь более интересной, вы не считаете? Начинайте, если готовы. Селекта глубоко вздохнула и начала рассказ обо всём, что с ней произошло: о своём вчерашнем дне рождения, в котором все обстоятельства складывались наистраннейшим образом, о необычных часах, о будущем. Она говорила долго и прерывалась, когда у неё совсем пересыхало в горле, чтобы глотнуть немного чая, а потом вновь продолжала. Дамблдор слушал, не перебивая, и его лицо в начале принявшее задумчивый вид больше не менялось на протяжении всего рассказа. Иногда Селекте казалось, что он её вовсе не слушал, витая где-то в своих мыслях, но в такие моменты словно в опровержение её догадке, Дамблдор переводил на неё взгляд и невесомо кивал, подтверждая, что внимает каждому слову. А когда девочка рассказала всё, умолчав лишь о собственной стихийной силе и некоторых маловажных деталях, повисла минутная тишина, давящая на нервы и пугающая. — Удивительно. — голос мужчины прозвучал неожиданно резко и громко после затянувшейся паузы. Селекта нервно повела плечом, пытаясь сбросить с себя напряжение. Прочистив горло, она спросила: — Вы верите мне, сэр? — Не вижу смысла не верить вам. — откинувшись на спинку стула сказал Дамблдор. — Нет никакого смысла лгать мне, да и такую ситуацию придумать достаточно непросто. Но здесь есть определённые сложности. Девочка едва подавила громкий разочарованный стон, тут же разозлившись своей наивности. Неужели она действительно думала, что если расскажет всё профессору, то проблемы моментально разрешатся сами собой? Мюриэль сейчас покачала бы головой и поучающе сказала: «Думай своей головой, Селекта!». — Вы попали в удивительную ситуацию. Этот резкий скачок во времени воистину невероятное, но от того не менее опасное явление и, конечно, мне было бы намного легче помочь, если бы маховик остался при вас. — Я не знаю куда он делся, — пожала плечами Энгельс, немного покраснев. — когда я очнулась, его просто не оказалось рядом. Вы думаете меня могли обокрасть? Альбус отрицательно покачал головой. — Это теоретически могло произойти, но всё-таки я полагаю, дело здесь вовсе не в краже. — он встал из-за стола. — Мне кажется это и есть сам маховик, вернее его свойства. Селекта нахмурилась, глядя на профессора с недоверием. — Я не понимаю. Разве хроновороты могут исчезать после использования? — Обычные — определённо нет. — Дамблдор тяжело вздохнул. — Но, как я понял по вашему рассказу, то был древний, неизученный артефакт, который к тому же обладал притягивающими свойствами, раз вы слышали его зов. Энгельс призадумалась, сжимая в руках пустую чашку. — Сэр, кажется кроме меня это притяжение никто не чувствовал. — она устало потёрла глаза. — Мой сводный брат Гарри совершенно ничего не ощущал и не понимал, что влечёт меня к этой библиотеке, как видимо и мама. Профессор печально улыбнулся. — Тогда, боюсь, из всей вашей семьи только вы и могли использовать этот хроноворот. — Но почему? — Селекта совершенно ничего не могла понять. Что же находится в этом времени такого, на что она в силу своих возможностей может повлиять? Всё, что она знала про этот период времени — это нападения Геллерта Гриндевальда и его сторонников в магическом мире и мировую войну маглов, что будет через год. Но эти конфликты спокойно разрешились и без её участия. Почему тогда она здесь оказалась? — Видите ли, некоторые вещи обладают, если проще выразиться, своим разумом. — Дамблдор поднял палочку и в воздухе появились песочные часы. — Временами кажется будто бы они и вовсе живые. Эти предметы притягивают тех, с кем они как-либо связаны или в вашем случае того, кто необходим, чтобы изменить что-то. Маховик отправил вас сюда, в прошлое, потому что вы нужны здесь, потому что вы имеете возможность что-то сделать. Девочка скептично взглянула на то, как женская фигура, наколдованная Альбусом, прикоснулась к часам и внезапно растворилась в пыль. — Я понимаю к чему вы ведёте, но что я могу сделать сейчас? Все события, что происходили в это время благополучно разрешились. Да и мне всего одиннадцать лет, я даже в Хогвартс поступить не успела. Мужчина заинтересованно поднял бровь, и в его глазах сверкнула искра нездорового любопытства. — Так вы знаете, чем закончится эта история с Гриндевальдом? Селекта медленно кивнула и застыла под пристальным взглядом профессора. — Я не знаю, могу ли вмешиваться в то, что итак имеет хороший конец без моего вмешательства. Наверное, вы должны делать всё, что считаете нужным. Дамблдор как-то грустно ей улыбнулся. — Вы правы, Селекта. Мне, действительно, в таком случае не стоит знать обо всех подробностях. — Сэр, насчёт маховика. Вы уверены, что это не какой-то дефект? Могли часы быть сломанными? Дамблдор лишь пожал плечами. — Боюсь, если бы хроноворот был сломан, вы бы и вовсе не пережили такое путешествие. Но всё же это только моё предположение, и я сделаю всё возможное, чтобы изучить этот феномен получше. Сейчас я просто не могу ответить на все ваши вопросы. Селекта раздражённо сжала кулаки. Её тошнило от собственного бессилия, но она должна была держаться, не показывать отчаяния. Если бы здесь был Гарри, он бы встряхнул её и сказал, что выход обязательно найдётся и она ни за что не застрянет здесь. Что уж говорить о её матери. Попади Мюриэль в такую ситуацию, она бы наверняка знала, что нужно делать и к кому обратиться. Головная боль вновь дала о себе знать и девочка поморщилась. — Куда мне теперь идти? Не могу же я заявиться в свой родовой замок и сообщить предкам, что я их будущая родственница. Альбус издал короткий смешок. — Конечно, не можете. Я бы вообще не советовал вам кому-либо об этом рассказывать. Эта история, она немного… — Странная? — смекнула Селекта. — Скорее невероятная. — подметил мужчина, облокотившись о стол. — Как вы сказали, вам уже есть одиннадцать, значит с первого сентября вы будете зачислены в Хогвартс, уж я позабочусь об этом. Насчёт Алесанны, не тревожьтесь тоже, думаю ей не повредит, если вдруг о встрече с вами она не вспомнит. Он замер, следя за реакцией собеседницы. Селекта, в свою очередь, почувствовала лёгкую дрожь от того, как легко Альбус принял решение подкорректировать память своей коллеге, словно это было нормой и не являлось ничем противоестественным. Скрыв своё волнение, волшебница лишь ответила. — Я понимаю, вынужденная мера. Маг удовлетворённо кивнул и продолжил.  — Вот только ваша известная фамилия остаётся большой проблемой. Девочка сразу поняла к чему клонит профессор. — У меня должна быть другая? — Именно. — Дамблдор кивнул, задумавшись. — К примеру, Деламор. Вам подходит? Селекта пожала плечами. Деламор. Девочка произнесла эту фамилию про себя, словно пробуя её на вкус. Это было нечто незнакомое и чужое, такое же как и это время. Она вновь ощутила насколько сейчас одинока: без семьи, друзей и половинки самой себя, оставшейся в таком далёком будущем. А эта новая фамилия лишь самая малая часть всего того, с чем ей предстоит смириться. Голова от подобных мыслей будто потяжелела ещё больше. — Думаю, это не особо важно, сэр. — Первостепенное значение сейчас имеет полная история, которую вы будете рассказывать, если вас спросят о том, кто вы. После недолгого обсуждения они сошлись на том, что Селекта представится сиротой из семьи маглорождённых волшебников, дабы не затрагивать родовые древа чистокровных. Сирота Деламор потеряла своих родителей из-за трагического инцидента — нападения Гриндевальда и его сторонников. Дамблдор объяснил выбор причины тем, что сейчас вероятнее всего поверят именно в такую смерть магов, нежели в какую-либо другую. Чистота крови совсем немного задела Энгельс, но она быстро убила в себе это возмущение. В конце концов мать никогда не воспитывала её в мании по крови и безупречно чистому родовому древу, хоть Селекта и по-своему гордилась своими корнями и происхождением. — Профессор, где мне жить всё время до Хогвартса и на какие деньги я куплю себе предметы для школы? — Она с грустью вспомнила оставленную в будущем свою старую палочку из клёна и пера феникса, которую купила ей Мюриэль на её семилетие. — Для сирот и некоторых маглорождённых у нас есть школьный бюджет, так что не переживайте насчет этого. Я не смогу приютить вас у себя и оставить в замке, но есть одно место, в котором вы будете в безопасности до школы. Это детский Приют Вула в магловском Лондоне. Селекта скептически вздёрнула бровь, подавив желание истерично рассмеяться. В тот момент, когда она точно не хотела оставаться одна, Дамблдор отправляет её в ни разу не знакомое место, к тому же полное маглов. Заметив её взгляд, Альбус тяжело выдохнул, скрывая лёгкое раздражение. — Знаю, вам нелегко так резко менять обстановку, но других вариантов нет. К тому же в том приюте есть мальчик, который тоже впервые едет в Хогвартс в этом году. Это шанс для вас завести здесь новых друзей. Девочка нервно провела рукой по волосам, почувствовав укол вины. Дамблдор пытается хоть чем-нибудь помочь ей, да и она не в том положении, чтобы требовать лучших условий. — Простите, сэр. Я должна уже начать привыкать ко всему этому. Мужчина положил руку ей на плечо. — Сложно справиться с этим, я понимаю, но вы сможете. Селекта слабо улыбнулась, ощущая внутри дикую усталость. В голове всё пульсировало от того сумбура, что произошёл с ней за последние несколько часов.

* * *

Юная волшебница стояла у старого пыльного окна, смотря на то, как дети её возраста носятся по коридору. Она поморщилась, ощутив прилив отвращения к окружающей обстановке. Как только они с профессором Дамблдором вошли в это здание в глаза ей бросилась скупая дешевизна внутреннего интерьера: серые дощатые полы с местами гнилой древесиной, обшарпанная мебель, разваливающиеся от старости книжные стеллажи в гостиной и грязные стены из темного кирпича, почти полностью раскрошившегося. В нос резко ударил запах дешёвых духов управительницы приюта Джейн Коул, с которой сейчас беседовал Альбус. Женщина с короткими светлыми волосами, тёмными глазами и огромными мешками под ними от недосыпа не представляла для Селекты никакого интереса и была лишь дополнением к окружающей обстановке, как впрочем и большинство здешних детей. Единственным, кто вызывал у неё хоть какое-то любопытство был неизвестный мальчик-волшебник, по словам Дамблдора находящийся в этом приюте. Девочка от всей души надеялась, что он не один из вечно кричащих, лохматых детей её возраста, что носились сейчас друг за другом по коридору или брызгались водой. Глядя на них, Селекта не могла не вспоминать себя и Гарри. В такие игры они перестали играть уже лет в пять. Энгельс могла бы обойти своё нынешнее жилище, но не испытывала никакого желания разочаровываться ещё больше. С тоской она вспоминала свой родовой замок на высоком холме, его внутреннее и внешнее великолепие и раздражалась каждый раз, когда громкий вскрик какого-нибудь ребёнка вырывал её из воспоминаний, таких близких и далеких одновременно. Внезапно кто-то тронул её за плечо. Селекта повернула голову и увидела Дамблдора, а за его спиной управительницу приюта, перелистывающую кипу чистых листков. — Волшебные бумаги? — тихо спросила девочка. Мужчина ответил, улыбаясь уголками губ: — Именно. Таким образом я предоставил все необходимые о вас документы. Скоро вы, наконец, сможете отдохнуть и привести мысли в порядок. Энгельс пожала плечами, ощутив как отчаяние и раздражение овладевают ей с новой силой. — Боюсь, я должен вас покинуть. У меня имеется ещё несколько важных дел. В следующий раз я навещу вас с Томом тридцать первого августа и провожу в Косой Переулок за нужными для школы вещами, а потом мы встретимся уже в Хогвартсе. Селекта не сразу сообразила, о ком говорит профессор. Голова после похода в лазарет перестала болеть, но усталость и негативные эмоции никуда не делись. —Том? Это тот мальчик волшебник? Дамблдор кивнул в знак согласия. — Я не видел его сейчас среди других детей, но думаю, вы поймёте, когда встретитесь с ним. Девочка оторопело кивнула и почти открыла рот, чтобы задать интересующий её вопрос, как вдруг Альбус заговорил снова. — Мисс Деламор, я обязательно оповещу вас, если что-то узнаю о вашей ситуации. — Профессор. — начала Селекта, нахмурив брови, а после добавила, слегка понизив голос. — Вы легилимент? — Совсем немного, вы меня раскрыли. — сказал мужчина, подмигнув ей. — Но мне действительно надо идти. Энгельс выругала себя за излишнюю навязчивость и произнесла: — Да, конечно. До свидания, мистер Дамблдор и спасибо. — Держитесь стойко, Селекта. До скорой встречи. Сказав это, профессор вышел из помещения, оставив её на попечение миссис Коул, которая, в свою очередь, уже закончила перелистывать чистые листы и прожигала в девочке дыру своим пристальным взглядом. Энгельс приподняла брови. Чего же ждёт эта женщина? Что она любезно представится и захочет поучаствовать в экскурсии по приюту? Тишина затянулась и миссис Коул первая нарушила её. — Ну что ж, Селекта, добро пожаловать в твой новый дом. — она растянулась в натянуто заботливой улыбке. — Твоя комната на третьем этаже. Последняя дверь слева. Поскольку тебе одиннадцать, ты будешь ходить на занятия в летнюю школу по воскресеньям. Также ребята по очереди дежурят на кухне, так что всё зависит от стола, за которым ты будешь сидеть. Для удобства можешь взглянуть на распорядок дня и дежурств, они вывешены на стенде в гостиной. Ну, а сейчас время ужина, поэтому пошли, я представлю тебя остальным. «Твой новый дом» Внутри девочки будто бы пробудился дракон и она испытала невыносимо сильное желание припечатать управительницу приюта к кирпичной стене так, чтобы гримаса боли стерла с её лица эту сочувственную улыбку. Энгельс тошнило от этого места, этой миссис Коул, что пыталась выдавить из себя сострадание и этих глупых детей. Но несмотря на бурю эмоций кипевших внутри, Селекта заставила себя послушно кивнуть и вежливо улыбнуться, как учила её в детстве мать. Столовая оказалась ещё более унылой, чем гостиная. Множество серых деревянных столов, каждый из которых рассчитан на четверых, криво и в разноброс располагались по всему помещению. Вокруг стоял такой гул, что Селекте захотелось выколоть себе барабанные перепонки. Дети ели, кричали, смеялись, если, конечно, прерывистые истеричные вопли можно было назвать смехом. А те кто постарше так громко бранились, что у девочки едва хватало терпения не запустить в них чем-нибудь. — Внимание, дети! — голос управительницы потонул в оглушающем шуме. Никто не обращал на них внимания. Девочка равнодушно пожала плечами и двинулась к общему столу. Взяв один из оставшихся подносов с чем-то похожим на еду, она хотела без лишних слов и представлений пройти к свободному месту, но Коул удержала её за плечо. Подавив новую вспышку злости, Энгельс послушно остановилась, ожидая что же произойдёт дальше. Управительница приюта взяла линейку, лежащую на комоде перед входом в столовую и громко хлопнула ею о стол три раза. Звук был до того громкий и режущий слух, что девочка едва не выронила поднос. Но только после этого действия все понемногу стали затихать, обращая любопытные взгляды на их воспитательницу и стоящую рядом Селекту. — Что за бедлам вы тут устроили? — рявкнула Коул. — Если я обращаюсь к вам, вы все должны меня слушать, ясно? Кто-то хихикнул, но тут же затих под пронзительным взглядом женщины. — Я хочу представить вам Селекту Деламор. — сказала миссис Коул, моментально изменив тон голоса. — С этого момента она будет жить с нами, потому прошу любить и жаловать. Почти все дети уставились на Энгельс с нескрываемым интересом, будто бы впервые увидели человека, пришедшего из внешнего мира, и Селекта с трудом подавила в себе желание съязвить на эту тему. — Теперь можешь присесть на любое свободное место. Только побыстрее. Ужин скоро закончится. — сказав это, женщина опустила руку с плеча девочки и хотела было уже уйти, но вдруг остановилась. — Винс, Дейлон не забудьте о своём сегодняшнем дежурстве на кухне. И только попробуйте снова отлынивать, останетесь без еды на весь день и я не шучу. Парень лет шестнадцати с растрёпанными каштановыми волосами сказал: — Что же вы так при новенькой, миссис Коул, вдруг она сейчас испугается и убежит от нас. Несколько человек, сидящих вокруг него дружно рассмеялись. — Закрой рот, Дейлон, и делай, что сказано. — раздражённо ответила женщина и удалилась. «Тут и в самом деле есть от чего бежать.» — подумала Селекта и направилась вперёд, присматривая более менее приличное свободное место. Все эти дети, как один раздражали её, и выбор был не особо велик. Неотёсанные, невоспитанные и без причины высокомерные идиоты постарше или кучка дегенератов её возраста и младше, что перебрасываются засохшими корками хлеба, смеясь так сильно, будто ничего веселее в жизни не делали. Энгельс тяжело вздохнула, почти отчаявшись найти одиночное или хотя бы немного привлекающее её место с тихими людьми, как вдруг заметила стол, за которым сидел лишь один мальчик, лениво ковыряющийся в своей тарелке. В обычное время волшебницу бы смутило, что он единственный среди всех здесь сидел совершенно один, будто бы изгнанный, но сейчас такая компания была ей только на руку. — Извини, я присяду? — спросила Селекта, приблизившись к столу. Мальчик поднял голову и с нескрываемым удивлением уставился на неё. Энгельс тут же испытала раздражение. За этот день она уже натерпелась подобных взглядов. Чуть ли не каждый смотрел на неё, словно на больную чумой, и это просто не могло не выводить из себя. — Конечно. — коротко ответил он и буквально через секунду потерял к ней интерес, вновь вернувшись к своим мыслям. Селекта села рядом и почти выдохнула с облегчением, возблагодарив Мерлина за такого идеально тихого и спокойного соседа, как вдруг заметила, что дети сидевшие поблизости стали оборачиваться, выпучивая глаза и перешёптываясь. Кто-то даже вскрикнул: — Зачем она села туда?! И это стало последней каплей для терпения волшебницы. — Вам всем, заняться нечем что ли? —буквально прошипела она. — Ты не должна сидеть здесь, дура, — покачала головой лохматая темноволосая девочка с ячменём на глазу, сидящая за соседним столом. — тебе будет плохо. Энгельс наигранно вежливо улыбнулась и хотела было уже ответить, что не нуждается в подобных проповедях, как вдруг в глазах говорившей появился дикий страх и она, отвернувшись, уткнулась носом в свою тарелку. Сначала Селекта не поняла в чём дело, но потом заметила, что мальчик, сидевший рядом с ней буравит ту девочку взглядом. В столовой возникла невероятная для этого места тишина, которая, в свою очередь, была приятнее, чем постоянный шум, но всё-таки немного напрягала. Чуть погодя все вновь стали разговаривать, однако на этот раз гораздо тише и спокойнее. Энгельс не могла сейчас размышлять о том, что произошло, да и не особо хотела забивать себе голову. Поковырявшись в тарелке, она смогла догадаться, что месиво, поданное на ужин, когда-то было картошкой. Селекта брезгливо поморщилась и отложила вилку в сторону. Огромный скачок во времени девочка то смогла пережить, но вот сможет ли она выжить после такой стряпни было настоящей загадкой. Внезапно она почувствовала, как на неё кто-то смотрит. Заставив себя поднять взгляд, Селекта встретилась с хитрыми синими глазами сидевшего рядом мальчика. — Ничего лучше ты в этом месте не дождёшься. — он кивнул в сторону еды. — Сегодня хотя бы приготовили нечто съедобное. Селекта фыркнула. — Отлично, попробую есть с закрытыми глазами. Может удастся представить, что это просто такое экзотическое блюдо. Она подковырнула вилкой кусочек, скривившись. — Блюдо походящее на чей-то мозг. — Чем тебе не экзотика? — издевательски улыбнулся мальчик. Энгельс не сдержала смешок, понимая, что определённо не ошиблась с выбором места. Юноша выглядел расслабленно и непринуждённо, к тому же гораздо опрятнее большинства детей здесь. Его тёмные волнистые волосы были аккуратно зачёсаны влево, создавая своеобразную чёлку, а хитрые глаза светились интересом. Он обладал тонкими, красивыми чертами лица и Селекта могла бы подумать, что он аристократ из известной магической семьи, если бы не поношенная форма, в которую он был одет. — Почему они все так переполошились? — спросила волшебница, наклонившись над столом. — Со мной никто не садится. — просто ответил мальчик. — Они считают, что тебе тоже не стоит. Девочка пожала плечами. — Да плевать я хотела на местные байки, если честно. — Как бы то ни было, остальные думают, что я проклятый или сумасшедший. Может даже и тот и другой одновременно. — сказал он, слегка наклонив голову. — А с этого момента и ты такая же. — Какая жалость, я то так мечтала им понравится. — Селекта ухмыльнулась, закатив глаза. — Теперь они хотя бы перестанут глазеть на меня. Мальчик ехидно сверкнул глазами. — Они будут глазеть ещё больше. — он повёл головой куда-то влево и Энгельс заметила, встрепенувшуюся от того, что их поймали с поличным, компанию ребят, до этого наблюдавших за ними. — Меня зовут Селекта Деламор. — девочка вытянула вперед руку. Мальчик помедлил немного и протянул свою. — Том Риддл.