Причина жить

Возможно, теперь Тони мог в полной мере понять то, о чем Стив сказал ему тогда. Спустя месяц после их знакомства, когда Старк всеми силами старался вести себя, как полный ублюдок. Казалось, это было несколько лет назад. Их конфликт медленно стирался день за днем, но Тони не забыл. Ничего не забыл. И теперь уже никогда не забудет. — Вы понятия не имеете, что такое держать на руках человека и пережимать рукой его рану, говорить в глаза, что все будет хорошо, но знать, что ни хрена хорошо не будет. Потому что крови слишком много, она сочится сквозь пальцы, а глаза, в которые ты смотришь, медленно стекленеют. Тони помнил эти слова, брошенные Стивом в отчаянии и злости. И теперь он понимал. Потому что именно он держал Стива в тот момент, когда из раны на его горле слишком сильно сочилась кровь. Он смотрел, как Стив медленно бледнеет. Как голубые глаза подергиваются пленкой, как у мертвых куриц. Он видел это, чувствовал и понимал, что ничего не может сделать. Как бы много у него ни было денег, каким бы успешным изобретателем он ни был, в этот момент он не мог ничего. Только держать на руках человека, которого неосознанно полюбил сильнее кого бы то ни было в своей жизни. То чувство, которое Тони раньше принимал как простую симпатию, легкую привязанность и желание помочь тому, кого безосновательно оскорблял долгое время, оказалось тем, чего он никогда не чувствовал ни к кому. По этой причине он понимал. Боль, отчаяние, страх и все те кошмары, которые мучили Стива столько времени. Понимал, почему именно он хотел глотать эти таблетки до конца, не заботясь о том, умрет он сам или нет. Понимал, откуда взялись все эти приступы и панические атаки. После такого едва ли можно жить нормально. А ведь Тони видел только кровь Стива, тогда как сам Стив видел кровь и смерти сотен людей. Осознание того, какая же он сволочь, накатило с новой силой. Старк не хотел отпускать от себя Роджерса. Его трясли за плечо в разрушенном ресторане, где он просидел неизвестно сколько времени до прибытия скорой помощи, полиции и агентов, вызванных фальшивым партнером Николасом Фьюри. Как понял Старк, тот оказался далеко не самой простой фигурой. Тони повернул голову, когда его плеча коснулась легкая рука. Старк пережимал Стиву рану на горле, не позволяя еще большему количеству крови вытечь наружу. Он бездумно смотрел на спокойное лицо Роджерса, которого словно не заботила собственная возможная смерть. Ему было дерьмово настолько, что словами не передать. Тони впервые хотелось умереть, а ведь он всегда любил жизнь и те преимущества, которые она ему давала. Рядом с ним стояла рыжеволосая Наташа — так, кажется, ее звали, Тони точно не помнил. Он видел, как они разговаривали со Стивом и работали вместе. Они, вроде бы, знали друг друга. — Нужно отдать Стива в руки врачам, — сообщила она, и Тони невзначай заметил, как в ресторан вошла группа людей в белых халатах. Они направлялись к Роджерсу, а Тони просто не мог его отпустить. Чувствовать слабое дыхание Стива было нужно ему. — Тони, ему нужно в больницу. Еще немного, и спасти его никто уже не сможет! — Тогда я поеду с ним! — прорычал он, когда врачи потянули руки к Стиву. Те не решились спорить и кивнули. Тони поднялся следом за ними, испачканный в крови, крошке и пыли. Он плелся за носилками, чувствуя собственное тело, как нечто чужеродное. Идти было трудно и тяжело. Ноги не хотели двигаться и покалывали. В машину его пустили одного. Фьюри и Наташа ехали следом на собственной. Тони видел сквозь стекла черную иномарку. Видимо, им что-то нужно. Если не от самого Тони, то от Стива точно. Но хрена с два Старк подпустит их к Роджерсу! Последующие недели Тони было плевать на все. Он наорал на врачей, которые отказывались предоставить ему право посещения Стива. После операции к нему не хотели пускать вообще никого, но Старк добился того, чтобы ему разрешали несколько часов в день. Дела компании тоже не особенно заботили. Всем занималась Пеппер, не пытаясь упрекнуть Тони в том, насколько отвратительно безответственно тот относится к своей работе. Она просто приходила изредка в больницу и сидела рядом, держа руку Старка. Этого Тони хватало, чтобы не сорваться. За больницей неустанно следили. Старк видел людей Фьюри. Как выяснилось, тот оказался шишкой самой секретной правительственной организации. Наташа числилась там же в качестве шпиона и секретного агента. Им что-то нужно было от них обоих. От самого Тони, и от Стива. Они пытались вывести Старка на разговор, но тот не был особенно настроен на долгие беседы, поэтому послал их куда подальше. Сейчас его не заботило ничего, кроме того, когда Стив откроет глаза. Тот солдат, который ранил Стива, не выходил из головы. Роджерс знал его, потому что на его лице промелькнули узнавание, удивление и облегчение. И это короткое «Баки» на выдохе. Такое трепетное, удивленное и отчасти радостное. У Стива лицо немного посветлело в тот момент, когда с солдата упала маска. И ответная реакция того многое могла сказать. Солдат был удивлен и растерян. Он тоже узнал, возможно, лишь частью сознания. Тони решил заключить с Фьюри сделку, согласившись выслушать его бредни в обмен на информацию, потому что Старку было нужно. Он должен был знать. Стив часто звал Баки в своих кошмарах, шептал его имя в приступах. Так отчаянно, ласково, трепетно. И Фьюри дал ему узнать. Все до мельчайших подробностей. Они были друзьями с самого детства. Жили вместе в Бруклине. Первый и единственный друг Стивена Роджерса — сержант Джеймс Бьюкенен Барнс. Тони видел его фотографии. Такого молодого, черноволосого, с широкой, счастливой улыбкой. Он стоял рядом со Стивом, обнимая того за плечи, и во взгляде серых, как дождевое небо, глаз было что-то куда большее, чем дружба. Баки любил Стива всем, что у него было, а Стив давал ему то же в ответ. Потому что Тони ни разу за это время не видел у Роджерса такого взгляда. Теплого, светлого, сияющего. Была еще девушка. Маргарет Картер. Та самая Пегги, чью помаду Стив хранил у себя столько лет. Она чем-то была похожа на самого Тони. Возможно, просто цветом глаз и волос. Красивая, утонченная и с красными губами. В форме военного врача. Позади них на фотографии был раскаленный песок Ирака. Тони узнал, как она погибла. Она спасла Стиву жизнь, когда они пытались вытащить заложников. Роджерс был должен ей то, что сейчас жив. Как и Тони. Если бы не она, они бы никогда и не встретились. Тони узнал, как погиб Баки. От рук своих же, которые решили не вытаскивать застрявший отряд из окружения, а просто взорвать их вместе с иракцами, чтобы уничтожить больше врагов. На фотографиях репортажа были видны обугленные стены здания, куски бетона, залитого кровью. Старка тогда впервые вырвало, когда он смотрел на это. Потому что он издевался над тем, что пережил Стив, не в силах поверить, что в свои двадцать шесть тот побывал в самом Аду. Он унижал его чувства, потому что Стив казался ему слишком молодым. Он не понимал, что такое на самом деле война. И венцом всего была фотография бойцов, которые держали в руках автоматы со знаком компании «СтаркИн», а за ними возвышались ракетные установки, которые проектировал сам Тони. Он действительно продавал смерть, но ничего не знал о ней. Порождал боль, но не испытывал ее сам. Проливал кровь, не имея понятия о ее количестве. Отнимал жизни тех, кому еще следовало жить и жить, любить и заводить семьи. Он был виновен в состоянии человека, которого полюбил. Возможно, он не знал, но незнание никогда не освобождало от ответственности. Его трясло. Старк сидел в палате Стива, безбожно напиваясь, потому что не знал, как еще ему все это заглушить. Не знал, как унять то, что драло его на части. Смотрел на Стива, обмотанного трубками и бинтами, словно мумия, слушал пиканье сотен приборов и смотрел на полоску пульса, которая пока не стала нитевидной. Но Тони боялся, что когда-нибудь может стать. У Роджерса на горле теперь навсегда останется шрам, который был уродливо сшит тонкими нитками. Если выживет, то это станет напоминанием о том, как человек, которого он любил, едва не убил его. Но Стив простит, это Тони понимал как никогда лучше. Легкие руки легли на плечи. Пеппер. Она вошла почти бесшумно, или это просто Тони был слишком погружен в собственную боль, что не заметил ее? Она отобрала у него бутылку и отставила ее в сторону. Опустилась рядом на подлокотник кресла, обнимая за плечи. Тони беспомощно уткнулся лбом ей в грудь, потому что у него больше не оставалось сил ни на что. Он чертовски устал осознавать то, сколько дерьма он принес миру в общем и Стиву в целом. Сколько он издевался над человеком, который видел ошметки тел, разбросанные в разные стороны взрывом. Сколько травил ему душу, не задумываясь о том, как это на самом деле было. — Пепс, я такой кретин! — глухо отозвался Тони, пока Поттс гладила его по волосам, пытаясь успокоить. От нее приятно пахло свежестью и легкими цветами. Руки были легкими и теплыми. Она целовала его макушку, и Тони казалось, что он никогда не чувствовал чего-то такого. Словно оказался в руках любящего человека. — Ты не можешь знать все, Тони, — ответила она тихо, оборачиваясь в сторону Стива, который дышал через трубку. — Ты не в силах спасти всех. — У меня на счетах миллиарды, Пеппер, — горько хмыкнул Тони. — Я могу делать все, что захочу, но не могу спасти чью-то жизнь. Все это время я производил то, что убивало столько людей. И это были не только те, кто заслуживал смерти. Моим же оружием убивали тех, кому оно должно служить. — Хочешь уничтожить корпорацию? — тихо спросила девушка. — Нет, не хочу, — Тони покачал головой. Его душили слезы, и голос дрожал. — Смена курса все еще в силе, Пеп, просто теперь никаких промедлений. Она замолчала на несколько мгновений, и Тони подумал, что она возразит, но Пеппер только трепетно поцеловала его в лоб, оставив нечеткий след помады. — Я займусь этим, — пообещала она и собиралась отстраниться, но Тони обнял ее за талию. — А ведь я никогда тебя не ценил, — заметил он. — Наверное, поэтому ты тогда от меня ушла. — Кажется, я все еще здесь, — усмехнулась Пеппер, поглаживая отросшие и непослушные волосы гения. — Тогда посиди со мной немного, хорошо? — Сколько угодно. Пеппер не могла его оставить тогда, когда Тони выглядел настолько ослабленным, уязвимым, несущим на себе весь груз вины. Переживающий ранение важного для себя человека. Поттс всегда хотела, чтобы Тони нашел кого-то, кого смог бы полюбить, но никогда не думала о том, насколько болезненным может быть подобное сильное чувство.

***

Стив пришел в себя только спустя две недели. Еще неделю пришлось ждать, чтобы его смогли выписать. Он относительно нормально держался на ногах, а раны достаточно затянулись, чтобы не причинять неприятностей. Тони ждал этого момента и боялся больше всего. Потому что не знал, что ждет его дальше. Стив не мог остаться. Не после того, как узнал, что один из дорогих ему людей жив. Поэтому он не показывался Стиву на глаза. Было бы лучше, если Стив захочет уйти, не сказав ему ни слова. При другом раскладе Тони не сможет отпустить его. Все внутри дрогнуло, когда после короткого стука Стив вошел в кабинет. Его шея все еще была защищена повязкой, чтобы не занести инфекцию. Он выглядел немного уставшим, потрепанным, но живым. С растрепанными светлыми волосами и все еще яркими голубыми глазами. Тони помнил, как их затянула тусклая пленка. — Ты в порядке? — первым начал Тони. Стив улыбнулся. — Я знаю, что ты был в больнице все это время, — заметил он, подходя ближе. Старка накрыло теплом, которое исходило от Роджерса. Люди не могут быть настолько теплыми. Люди не могут быть такими. Такими, как Стив. — Это так важно? — спросил Тони, оборачиваясь полностью и поднимаясь со своего кресла. Он видел, что в руках Стив держал бумагу. В принципе, этого и следовало ожидать. Стив заметил, куда именно смотрит Тони, и тяжело вздохнул. — Да, это… — он запнулся и просто положил раскрытый лист перед Старком. Заявление. Об увольнении. Тони не идиот, он понимает, по какой причине Стив хочет уйти. Баки. Старк никогда не был ему приятен, а теперь вновь появился человек, который был прошлым Стива, которого он любил. И Роджерс сделает все, чтобы его спасти. — Я не приму его, — Тони порвал бумагу и швырнул кусочки в урну. Стив широко раскрытыми глазами посмотрел на него. — Это ведь из-за того парня? Баки, правильно? Пойдешь его вытаскивать? — Тебя это не касается! — прорычал Стив, и Тони словно снова увидел того Стива, которым тот был в первый день. — Все же ты всегда ненавидел меня, — Тони понимающе хмыкнул. — После такого не думаю, что вообще можно чувствовать что-то другое. — Я не ненавидел, — отозвался Стив уже более примирительно. — Сразу может быть, но не после. Ты помог мне слишком многим, Тони. Но мне нужно спасти его. Он этого «Тони» внутри заболело. Старк не хотел его отпускать. Не после всего. Не после… не после того как понял, что любит. Не мог. Он не должен был отпускать его к прошлому. Он ведь обещал, что заберет его из Ирака, а в итоге Стив снова собирается вернуться туда. — Нет! — отчеканил Старк. — Ты все еще работаешь на меня, так что я не принимаю! Стив нахмурился. Они оба одновременно сделали шаг друг другу на встречу, оказываясь непозволительно близко. Еще один шаг, и Тони мог бы поцеловать его. Всего один шаг, который он не мог сделать. Потому что стена прошлого все еще стояла между ними. Стена по имени «Баки». — В чем причина? — прорычал Роджерс. — Тебе с самого начала не нужен был телохранитель, Тони! Тогда какого черта? Ты не понимаешь? Я должен его вернуть! Старк ответил не сразу. Он долго смотрел на Стива. Слишком долго, изучая его идеальное лицо, переводя взгляд на шрам, скрытый тонкой белой полоской. Находил все оттенки синего в глазах напротив. Он так чертовски погряз в Стиве. Это было сильнее всего, что он когда-либо испытывал за свою жизнь. И привыкание вызывало хуже, чем любой наркотик. Потому что в одно мгновение человек стал его жизнью. Всего один человек был нужен настолько, что без него становилось больно дышать. Но разве можно полюбить всего за несколько месяцев рядом? Видимо, можно. — Хочешь знать причину? — протянул Тони. — Тогда вот такая пойдет? Я люблю тебя, Роджерс! Как умею, я люблю тебя! И черта с два позволю тебе уйти! Стив замер, удивленно смотря на Тони голубыми-голубыми глазами. Его тело прошила дрожь, когда Старк все же сделал этот самый важный шаг, сократив расстояние до минимума. Он потянулся к губам Стива, накрывая их своими, и Роджерс неосознанно ответил, кладя руки на плечи Тони. Тот мягко углубил поцелуй, раздвинув губы языком и проникнув им в рот. Это было не так. Не так, как с Баки. Иначе. Мягко, нежно, но не так. По телу гуляли импульсы, которые, словно маленькие бомбы, взрывались внутри, обжигая. Потому что Баки был спокойной рекой, тогда как Тони был вулканом. И из-за него все внутри горело. Губы были влажными и припухшими, когда Тони отстранился. Стив коснулся их кончиками пальцев, переводя взгляд на отошедшего Старка. Тот угрызений совести не чувствовал, но выглядел обеспокоенно. — Я не отпущу тебя, ясно? — выдохнул он коротко и уверенно. Стив судорожно глотнул воздух, сжимая руки в кулаки. Его прошлое ждало его. Человек, которого он должен был спасти. А его настоящее, туманное, неопределенное, стояло прямо здесь. И Стив не знал, что именно он чувствует к Тони. — Я не могу дать тебе то, что ты хочешь, Тони, — ответил он, покачав головой. Это будет правильно. Он не собирался предавать Баки и давать Тони надежду на что-то. Старк заслуживал честности. — Никогда не смогу ответить тебе тем же. — Это из-за Баки или из-за того, что ты ненавидишь меня? — спросил Старк тяжело. В его голосе была глухая тоска. Медово-карие глаза потемнели. Но он все еще был слишком близко, а его вкус Стив чувствовал на губах. Но ему нужно было уйти. Навсегда. Старк не заслуживал чего-то подобного. — Я не уверен, что имею право любить, Тони. Все, кто был рядом со мной, погибали. Он ответил не то, что хотелось услышать, но Тони и так все понял. Радовало то, что ненависти Стив к нему не испытывал. А это значило лишь одно. Ведь гений, миллиардер, филантроп и бывший плейбой никогда не искал легких путей. — Мне плевать на это, Роджерс! — процедил Старк, осторожно притягивая Стива к себе, положив руку тому на затылок. Они дышали одним воздухом. — Плевать на то, к чему ты так стремишься! Потому что я тебя отвоюю, слышишь? Ты мой, а твое прошлое останется в прошлом! Но я помогу тебе вернуть твоего Баки и поеду с тобой! А потом заберу оттуда! Я люблю тебя, и этого уже ничего не изменит. Потому готовься, Стив, я буду тебя добиваться. И он ушел, оставив болезненный, горячий поцелуй на скуле Стива. Роджерс долго смотрел ему в спину, даже когда дверь закрылась. После чего перевел взгляд на обрывки заявления в мусорном ведре. Когда ноги подкосились, он осел на стул Тони, зарываясь пальцами в волосы. Не этого он хотел. И теперь понятия не имел, что ему делать.