Причина жить

— Ты крупным планом снимаешь? — спросил Тони, поправляя солнцезащитные очки. В Ираке было жарко, словно в Аду. Почему-то это место всегда ассоциировалось с Адом. Сколько бы Тони ни проводил параллелей, постоянно всплывало только это слово. Иначе и не назовешь место, которое принесло столько боли человеку, которого Тони полюбил. Именно полюбил. Никакое другое слово не подходило к тому, что чувствовал Тони к Стиву. Тони любил, и любил впервые в своей жизни. За столько времени рядом мало было узнать его до конца, самые дальние закоулки его души, но Тони хватало и того, что он уже увидел. Поэтому он хотел сделать все, чтобы выиграть и получить Роджерса себе. Даже если это означало самому ступить туда, откуда можно не вернуться. — Да, мистер Старк, все в полном порядке, — отозвался один из военных, устанавливающий камеру на штатив. Вокруг него стояли другие представители военных, среди которых было больше руководящего состава, Роуди, Сэм и Стив. Роджерс стоял дальше всех, смотря внимательно, с беспокойством. Ему не нравилось то, что они придумали, и он открыто это выражал, а Старк плавился от чувства удовлетворения. Стиву не было плевать на его жизнь. Это грело душу и пробуждало что-то внутри. Что-то очень теплое. — Отлично, парень, тогда запускай эфир! — самодовольно усмехнулся Старк. Он был облачен в дорогой черный костюм, который привез с собой. За его спиной лежала равнина, заканчивающаяся цепочкой гор. Отвратительно красивый вид. Отвратительно красивые пейзажи и горные хребты, которые были обагрены кровью. — Ладно, парни, не буду разводить долгих и нудных презентационных речей, потому что мне не терпится закончить это все и хорошенько выпить в честь моей новой разработки, — начал Тони, и его слова подхватили многозначительными, понимающими смешками. Раньше Старку бы польстило, но теперь он играл человека, которым уже не являлся. Человека, которым не хотел быть больше никогда. Он делал это, потому что было нужно, и был счастлив, что Стив переживал за него. Тони смотрел на него. Смотрел, как тот кусает розоватые губы, с которых гению так редко удавалось ухватить неожиданный, но сладкий поцелуй. — Старк Индастрис всегда стремилась к минимизации и эффективности. Это не значит оружие, из которого не нужно стрелять, чтобы убить. Это значит оружие, которому хватит одного выстрела, чтобы смести всех врагов. Поэтому представляю вашему вниманию лучшую разработку СтаркИн — Иерихон. Тони махнул рукой в сторону, указывая на ракетную установку. Управляемая Джарвисом, система сработала мгновенно, выдавая залп орудий. Это был пока всего лишь прототип, потому что настоящую ракету Тони не закончит уже никогда, но и его было достаточно, чтобы произвести впечатление. Волна от взрыва поднялась огромная. Тони распростер руки в стороны, чувствуя, как за его спиной несутся потоки ветра. Его ударило в спину и швырнуло немного вперед, тогда как генеральский состав едва удержал в руках шапки. Один Стив все еще хмурился, наблюдая, как ракеты уничтожают часть ландшафта. Мощь в любом случае была колоссальной. За такое оружие бы дрались на мировом рынке, что принесло бы Тони миллиарды на счету, но кого они теперь волновали? Генеральский состав долго расхваливал разработку Тони. Тот жал руки, дежурно ухмылялся и делал самодовольный вид. Разливал алкоголь, чтобы отметить отличную демонстрацию, и искал глазами Стива. Свой глоток свежего воздуха в этой душной пустыне. Роджерс стоял возле установки и смотрел на нее так, как человек смотрит на самую отвратительную вещь в мире. Тони приблизился к нему, протягивая жестяную банку пива. Стив посмотрел на нее и принял, отпивая один большой и жадный глоток. — Я ненавижу этот план, — отозвался Стив. На них пока никто не обращал внимание, потому что старший состав уже планировал, в какую операцию включить новое оружие. — Так волнуешься за меня, Стиви? — самодовольно заявил Тони, и Стив посмотрел на него прямо, голубыми-голубыми глазами. — Это твоя жизнь, Тони, — отозвался он жестко, и Старк поежился, услышав свое имя. Ни от кого не было так приятно его слышать. До дрожи. — Ты не должен рисковать собой ради этого. Баки — это моя обязанность и моя проблема. — А ты тот, кого я люблю, Роджерс, — Старк пожал плечами. — Твои проблемы — это мои проблемы. И я решу их. Все. Верну тебе Барнса и заберу тебя отсюда. Стив дернулся, как от удара током. Его глаза посветлели, а на щеках появился румянец. Тони любил смотреть, как он краснеет. — Прекрати говорить об этом, — попросил Роджерс едва слышно и замолчал. Тони не собирался спорить или доказывать. Он любил, любит и будет любить. Нет смысла пытаться это объяснить. — И не смей умирать, Тони. Пожалуйста. Ради одного этого «пожалуйста», Старк готов был восставать из Ада снова и снова. Только чтобы знать, что ему есть, к кому возвращаться. Что его кто-то ждет. Что кого-то волнует его жизнь, а не деньги на его счетах. Что кого-то волнует он сам. — Ради тебя уж точно не умру, — усмехнулся Старк. — К тому же, ты все равно меня найдешь. Иди в машину к Роуди, я буду в порядке. Стив нахмурил брови и послушно проследовал в джип, рядом с которым его ждали Роуди и Сэм. Джеймс переглянулся с Тони, который просто кивнул в ответ. План был, конечно, откровенно дерьмовым и рисковым, но это было надежнее, чем пытаться спасти Барнса так. Иракцы так просто не отдадут свое лучшее оружие, а штурмовать их базу, не имея понятия, где именно она находится, казалось чистой воды самоубийством. Поэтому только так. Старк тронул левое предплечье, чувствуя под кожей тонкую пластину устройства, после чего сел в машину вслед за военными. Он вел себя, как «старый» Тони, фамильярничал, делал из себя центр вселенной, соглашался на селфи с бойцами. После чего машину настиг взрыв. Точно, как по часам, подумал Тони. Он знал, а потому не особенно боялся. Просто играл отведенную ему роль, как полагается. Слышал звуки стрельбы на заднем фоне, крики, испуганные голоса, среди какофонии которых отчетливо слышался голос Стива. Тони хотел бы слушать его вечно. И даже дольше. Стив стал нужен ему настолько, что это пугало. И ради него не страшно было даже умереть. Рядом с ним что-то взорвалось. Это в планы не входило, потому что Старка оглушило взрывом. В ушах звенело так, что мозги не могли выдержать этого отвратительного звука. А на рубашке на боку расплывалось темное, алое пятно. Тони судорожно пытался себя ощупать и наткнулся на небольшой кусок металла, торчащий из бока. Из раны по пальцам хлестала горячая кровь. Перед глазами все начинало плыть и качаться. Тони медленно терял сознание.

***

Стиву чертовски не нравился этот план. Пусть под кожу Тони и был вживлен имплант, который позволял его отследить и не обнаруживался детекторами, Роджерс все равно волновался. Он не хотел, чтобы Тони погиб из-за него. Свои проблемы Стив с детства привык решать самостоятельно. Да и он — как бы это сказать? — привык к Тони. Сложно не привыкнуть к тому, кто столько для тебя сделал. — Черт! — выругался Роджерс, беспомощно оседая на стул. Следом за ним в комнату вошли Роуди и Сэм. Оба выглядели помятыми и перепачканными кровью. Тони увезли больше трех часов назад. И они должны были ждать. Точнее, изображать бурную деятельность по поиску гения Америки, тогда как они уже прекрасно знали, где тот находится. Но Старк должен был найти Барнса. На это у него была ровно одна неделя, после которой они начнут действовать. — Не загоняйся так, все будет хорошо, — тяжелая рука Сэма легла на плечо. — Им нет нужды убивать Старка. Скорее, они попробуют заставить его сделать им оружие. — Тони умеет выкручиваться из любых ситуаций, — вторил ему Роуди. Он внешне казался спокойным, но тоже переживал. Он знал Тони лучше всех, поэтому знал, что Старк живуч, как никто, но это не отменяло того факта, что иракцы были непредсказуемы. Все могло закончиться довольно плачевно, а Джеймс пока не хотел потерять лучшего друга. Стив тяжело посмотрел на него из-подо лба. — Его кровь будет на моих руках, — ответил он глухо. — Как и кровь сотен людей, которые погибли на этой проклятой земле по моей вине. Роуди только лишь фыркнул и спокойно выдержал взгляд капитана. Он прекрасно все знал от Тони. Старк частенько пытался напиться и рассказать лучшему другу все, что его тяготило, поэтому Роуди знал, насколько сильно Тони любит Стива. Слишком сильно. Сильнее, чем когда-либо в жизни. Потому что Тони не умел любить, а теперь впервые испытал подобное. Поэтому Роуди знал, что тот выживет. Выживет, чтобы вернуться к самому важному человеку. — Он не был бы здесь, если бы сам этого не хотел, Стив, — отозвался Джеймс. — Он здесь ради тебя, но потому, что он сам так хочет. Это не прихоть и не жажда геройства. Это просто то, что он может сделать. Стив ничего не ответил. Просто устало прикрыл глаза и просидел так несколько долгих минут. После чего ушел отмываться в душ и спать. Уснуть он не мог долго. Слишком долго. Непривычно. Рядом с Тони сон накатывал сразу, забирая в свои объятия, но сейчас кровать была пустой и холодной. Обычно Тони грел его своим теплом, делился им, шептал что-то на ухо, чего полусонный Роджерс не понимал. Но теперь, возвращаясь глубже в память, он вспоминал, что Старк говорил ему, что любит. Столько раз говорил. Обнимал поперек талии, уткнувшись носом в шею, и говорил, говорил. Без него снова могли прийти кошмары. Всегда приходили. От них некому было спасти. Поэтому Стив думал о нем. О своем спасителе и самом ужасном человеке в мире. Думал о руках, жилистых, сильных. О губах, вкус которых ему часто доводилось ощущать. Тони не спрашивал разрешения поцеловать. Он просто делал это, чем порой вводил Стива в ступор. И тогда было легче. Даже без таблеток было легче. Просто думать, представляя, вспоминая. Прошел приступ паники, Стив задышал ровнее, справившись с судорожными сокращениями мышц. Стив не хотел этого признавать. Не хотел признавать того, что стал зависим от Тони. Что теперь это что-то большее, чем просто отношения наниматель-работник. Не просто дружеские отношения. И Стив не хотел предавать. У него был Баки. Есть Баки. Баки, которого нужно спасти. Стив обязан это сделать, потому что это он виноват в том, что случилось. И он не может оставить его. Это было бы слишком низко. Но почему тогда сейчас его волнует не только Джеймс. Его волнует, чтобы Тони выжил и вернулся. К нему. Роджерс порой ненавидел сам себя. За слабость. Он ненавидел в себе то, что так быстро привязывается к людям. Так просто впускает их в свою жизнь. Так отчаянно ищет тепла, того, кто ему это тепло подарит. Пусть даже с Тони они начали отвратительно, теперь Старк изменился. Он был со Стивом все это время. Помогал ему, поддерживал. С ним приступы стали довольно редким явлением. Они не исчезли полностью, но не превращали жизнь Стива в кошмар. И теперь не сорваться бы снова. Потому что неделя здесь, в Ираке, это слишком долгий срок. Срок, за который не многие могут выжить.

***

Просыпаться было отвратительно. В горле было сухо, как в пустыне, в глаза словно песка насыпали, а все тело болело от ран и ушибов. Тони с трудом открыл глаза, пытаясь понять, где он сейчас. Бок противно тянул и болел, доказывая, что он все еще жив. Талию перетягивали плотные повязки, из-за которых было тяжело дышать. Или это просто воздух Ирака был настолько густым, пропитанным кровью и смертью, что его трудно было даже вдыхать? Старк не знал. С трудом приподнявшись, Тони скривился от боли и осторожно сел, касаясь бока ладонью, чтобы проверить. Он помнил, как оттуда торчал кусок металла. Осколок бомбы, которая взорвалась недалеко. Бомбы с логотипом его компании. То, что он создавал для улучшения ведения войны, сделало все еще хуже, подарив врагу оружие, которое способно уничтожать все. Он сам вложил в эту войну больше, чем кто-либо, и Стив был прав, когда говорил, что для него это все игрушки и он ничего не знает о том, что такое боль, кровь и смерть. Тони все это время жил в своем маленьком мирке, состоящем из денег, славы, женщин и алкоголя. Ничтожном, крохотном мирке с фальшивыми улыбками на губах, ложью в каждом слове и погоней за наживой побольше. Он был обижен на собственного отца за плохое детство, пусть и имел на руках миллиарды — гораздо больше, чем могут себе позволить другие. До встречи со Стивом он и не знал ничего. Теперь пришло время испытать все на своей шкуре. Тони догадывался, что так просто здесь не будет. Он в плену, поэтому придется выкручиваться, как может. Старку нужно выжить. Он должен найти Барнса и вернуть его Стиву, что после попытаться завоевать себе человека, которого Старк любит больше, чем кого бы то ни было. — Вам лучше еще отлежаться, — внезапно раздавшийся голос привес Старка в замешательство. Он принялся озираться по сторонам, пока не заметил почти в самом конце комнаты немолодого мужчину с сединой в волосах. Он грел воду в старом чайнике, а свет от огня отражался в его очках. — Вы кто такой? — хрипло спросил Старк и потянулся к грязному стакану с водой, стоящему на старой тумбочке рядом с кроватью. — Я бы не советовал этого делать, — отозвался мужчина. — Мне пришлось зашивать вам левый бок и желудок, поскольку осколок вошел слишком глубоко. Лучше просто промочите губы, если слишком хотите пить. Старк дьявольски хотел пить, но даже он понимал, что с такими ранами шутки плохи. Ему повезло, что он не умер. Поэтому Тони только промочил губы и собрал капли влаги языком. Стало легче. — А вы что здесь делаете? — спросил он, осторожно садясь на постели. подушки оставляли желать лучшего, но, право слово, это же не пятизвездочный отель. Нужно радоваться, что вообще не на полу. — Тоже пленный? — А разве здесь может быть иначе? — мужчина пожал плечами. — Мы с вами уже встречались, мистер Старк. — Разве? Я не помню. — Вы были слишком пьяны, чтобы запомнить, — мужчина усмехнулся. Старк лишь хмыкнул в ответ. Да, тогда он был таким. Вечеринки, оргии, алкоголь — что еще нужно человеку, у которого есть все? Тони просто прожигал жизнь, деньги. Все. А внутри было пусто. Он искал себя. Искал, но не находил. А теперь, кажется, отыскал. — Как вас зовут? — Инсен. Тони был уверен, что запомнит. И не забудет. Теперь не забудет. Этот человек спас ему жизнь. Они разговаривали с Инсеном около часа. Оба всем, о чем Тони никогда раньше и ни с кем не говорил. О том, о чем он раньше никогда не задумывался. О семье. О другой жизни. Для Тони это никогда не было важно. А теперь он понимал, что хотел бы этого. Укромное место, настолько далекое от остального мира, чтобы никто не смог достать. Он хотел бы разделить этот дом со Стивом. Чтобы они жили вместе. Тони хотел быть тем человеком, из-за которого Стив стал бы снова улыбаться. Разговор прервался, когда за железной дверью послышались голоса. И язык был далек от английского. Инсен насторожился. Его лицо окаменело. Старк поднялся с места следом за ним, всматриваясь в дверь. Стоило шуму прекратиться, щелкнул кодовый замок, и дверь с противным металлическим звуком. Тони скривился, заводя руки за голову, как показывал ему Инсен. Иракцы входили по одному. В них сразу чувствовалось что-то такое, что отличало их от обычных людей. Что-то дикое. Они все пропахли кровью, смертью и металлом. У них была грубая от солнца и загорелая кожа. И за плечами висели автоматы с гравировкой «СИ» — Старк Индастрис. Автоматы держали даже те, кому на вид было едва ли больше двадцати. Они что-то начали говорить, остановившись перед Старком. Инсен переводил ломанную и кривую иракскую речь, но Тони почти не слышал слов. Он смотрел туда, за спины иракцев, где в тени стоял Джеймс Барнс. Он казался призраком. С бледной кожей и темными, слишком темными волосами. Серые глаза казались почти прозрачными и были густо обведены черным карандашом. Он выглядел пустой оболочкой. Безэмоциональной машиной, которая только притворялась человеком. Но Стив хотел его спасти. Тони знал, насколько Роджерс винил себя в том, что произошло. Что он не спас. Не смог. Не отправился на поиски потом. Что он просто дал захватить Баки и сделать из него такое. Послушное животное, в котором раз за разом убивают человека. Он не должен был нравиться Тони. Старк просто знал, что он должен вытащить отсюда этого парня. Чего бы это ни стоило. Потому что только так он сможет попробовать побороться за Стива. За то, что осталось от его сердца. В противном случае Роджерса поглотит чувство вины, и Тони потеряет его навсегда. Поэтому Тони было плевать, что от него потребуют. Он будет выполнять условия до тех пор, пока не придумает, как вырвать Джеймса из этого Ада, где сплошь и рядом только боль, кровь и песок.