Причина жить

Не было ничего удивительного в том, что от него потребуют нечто подобное. Тони был мастером своего дела, производил лучшее оружие в мире, а Ираку нужна была боевая мощь, чтобы справиться с превосходящей их по числу солдат нацией одним оружием. Им нужен был Иерихон. Проклятое оружие массового поражения, изобретение которого могло стоить жизни не только Старку. Тони не собирался им его делать. Вот уж точно не собирался. О чем во всеуслышание заявил. Цель была не покончить жизнь самоубийством, потому что за смелым высказыванием последовало полоскание в бочке, во время которой Старк едва не умер от нехватки воздуха. Целью было заставить этих выродков приставить за ним надзор в лице Барнса. Старк должен был добиться того, чтобы их оставили в одной комнате. Вышло не с первого раза. Казалось, что Тони действительно убьют, так много раз он пытался все запороть, но в конечном итоге Барнса все же поставили присматривать за ним, усадив в одной комнате. Атмосфера вокруг солдата была тяжелой и угнетающей. Он носил маску большую часть времени, которая закрывала почти все его лицо, оставляя видимыми только глаза, жирно подведенные черным. И глаза у него были цвета пасмурного неба. Взгляд отличался прямотой и жесткостью. — Зачем вам это было нужно, Старк? — спросил Инсен шепотом, пока они работали над тем, чтобы разобрать одну из ракет, принесенных по просьбе Тони. Тот уже мог довольно сносно передвигаться после ранения и пыток, поэтому решил приступить к работе, изредка поглядывая на камеры слежения. Их было три, но они показывали комнату не со всех ракурсов. Это, естественно, можно было использовать в свою пользу. — Потому что моя цель — этот стремный мужик, Инсен, — отозвался Старк, вытаскивая внутренности ракетной установки. Ему не было особенного дела до того, что именно доставать. Все равно он не собирался делать Иерихон. Главное было собрать что-то, что могло бы знатно рвануть и не похоронить их с Инсеном заодно в этой пещере. — Зачем он вам нужен? — Инсен с опаской посмотрел на хмурого Барнса. Тот, казалось, даже не двигался, замерев в одном положении, как хищник, дожидающийся того, когда его жертва ошибется. Старк не стал пояснять. У него был человек, ради которого все это затевалось. И Тони не мог провалить миссию. Времени у него осталось не так много. Учитывая, что пролежал он около двух дней в отключке, а потом еще два пытался добиться свидания с Барнсом, дела обстояли не радужно. Времени чертовски не хватало. — Эй, солдат, ты хоть говорить умеешь? — решил спросить Тони язвительно, оборачиваясь к сидящему прямо за спиной Джеймсу. — Или тебе язык отняло? Давай же, патлатый, скучно просто так сидеть в этой дыре. Развлек бы хоть как-то. Барнс не отреагировал. Продолжал смотреть, и его ледяной взгляд пугал. Еще настораживал болтающийся за плечами автомат. — Вы разозлить его хотите? — прошептал Инсен, толкая Старка в бок. — Или пытаетесь покончить жизнь самоубийством? — Не в этой жизни, — усмехнулся Тони, вспоминая лицо Стива. — Эй, солдат, давай ты не будешь играть в молчанку? Прием? — Работай и не болтай, если не хочешь лишиться языка, — процедил Барнс, и голос у него оказался глухим, словно простывшим. — Опа, смотрите-ка, умеешь все же, — похвалил Тони, наигранно хлопая в ладоши. Он уже слышал голос Барнса там, в ресторане, когда Стив сорвал с него маску, но все равно пробрало до мурашек. — А то я начал сомневаться. Давай, Барнс, не жмись тогда. Устроим вечер мужских разговоров. Он продолжил разбирать запчасти на составляющие и одновременно разговаривать, отворачиваясь от Джеймса и делая вид, что обращается к Инсену. Не нужно привлекать слишком много внимания, цепляясь к солдату. — Завались, Старк, и работай! — Джеймс перешел на угрожающий рык, от которого кровь застывала, но Тони никогда не был особенно пугливым. Ну, может и был, но уж точно не теперь. — Да ладно тебе, Холодное сердце, давай устроим перемирие, — легкомысленно заявил Тони. — Инсен, прикрой ушки или сделай вид, что не слышал, но кивай и строй заинтересованное лицо. — Что вы задумали, Старк? — осведомился мужчина, хлопая глазами. Ему не нравилось то, в каком направлении все двигалось. Тони нельзя было назвать предсказуемым человеком. Тони много чего задумал. Но пытаться затронуть душу Барнса — это все равно, что идти по минному полю. Один неверный шаг — и все взлетит к чертовой матери. Но рискнуть стоило. — Воооот, — протянул Старк, посматривая на Инсена, но обращаясь к Барнсу. — Давай поговорим, мистер бионическая рука. А знаешь, о чем говорить будем? О Стиве. Джеймс невольно дернулся при упоминании имени Роджерса. Он понятия не имел, откуда знает его, но эти несколько букв вызывали внутри что-то, о чем он не знал. И поэтому говорить о Стиве ему не хотелось. — О, вижу, контакт есть, — обрадовался Старк, видя легкую дрожь сильного тела. — Значит, помнишь его. Вы встречались в ресторане, когда ты пытался убить меня. Умопомрачительный красавец с голубыми глазами и светлыми волосами. Давай, Барнс, ты не можешь не помнить это сокровище. Потому что это твое сокровище. Ты любишь его! У Баки перед глазами мелькнуло удивленное красивое лицо того парня, которого он встретил в ресторане. Он вспомнил его залитую кровью шею, которую сам же солдат и порезал, и тихий, бархатный голос, полный горечи и удивления. Он назвал его имя. Он назвал его «Баки». Джеймс помнил, что кто-то звал его этим именем давным-давно. И оно отзывалось болью. Той, которую нельзя было перетерпеть. — Заткнись! — пригрозил солдат. — Что, не нравится? — не унимался Тони, понимая, что зацепил то, что искал внутри Барнса. Он зацепил ошметки его души. Те, что были глубоко внутри, которые никто не смог обнулить. — Ты любил его! И всегда будешь! А что, если я скажу, что спал с ним? Он такой потрясающий в постели, ты ведь и сам знаешь. Отзывчивый, мягкий внутри и очень горячий. Помнишь, да? Он едва сдерживает голос, когда ему хорошо, и извивается, подставляясь под руки. Ты ведь знаешь, что он обожает, когда его целуют в шею? Я много меток на ней оставил. Теперь Стив не твой, Барнс, запомни и это тоже. Я отобрал его у тебя! Железная рука схватила его за горло так, что недолго было переломать Тони шею. Напротив были страшные, полные гнева глаза. Барнс, кажется, и сам не понимал, по какой причине так злится и почему хочет убить Старка. Просто в голове всплывали образы. Яркие, но короткие вспышки. Воспоминания. И там был тот самый светловолосый парень. Он улыбался. Широко, открыто и тепло. Джеймс откуда-то знал его. Его имя отзывалось там, глубоко внутри. Там, где все давно должно было быть мертво из-за стольких обнулений. — Завались! — прорычал Джеймс, сжимая пальцы на шее Тони. Тот захрипел и вцепился в металлические платины, надеясь оторвать руку от себя. Перед глазами темнело от нехватки воздуха, а лицо Барнса казалось еще страшнее. — Закрой пасть, Старк! Я не знаю его! Он мне никто! — Он… твоя жизнь, Барнс, — хрипло отозвался Тони. — И моя… теперь тоже. Потому что с ним… нельзя… иначе! Вспомни… твою мать! Раздались голоса на арабском, и чужая речь отвратительно резала слух. Тони понял только, что кто-то насильно пытался оттащить Барнса в сторону, но тот сопротивлялся и рычал, как раненый зверь. Он расшвыривал противников до тех пор, пока ему не вкололи успокоительное. Тогда солдат обмяк и рухнул на пол. Его схватили под руки и ноги и вынесли из комнаты.

***

— Бак, эй, Бак, ты со мной? — Это глупый вопрос, Стиви. Знаешь же, что с тобой я хоть в Ад пойду. — Так радикально, думаю, не нужно. Хватит и просто пойти на концерт. — Ты же не особенно любишь шумные места. — Но ты же шумный, однако мне нравишься. — Но из нас двоих именно я бываю в тебе, а не наоборот. — Придурок! … — Ты спятил, Барнс! Совсем с ума сошел! В голове Баки раздался глухой звук, словно кого-то ударили о стенку. Он видел перед собой сияющие голубые глаза, которые напоминали кусочки неба, и горящие алым от смущения щеки. Он видел чьи-то руки на нехрупких плечах, которые осторожно и трепетно гладили эти самые плечи, переходя на шею и касаясь за ушами. Это были одновременно его руки и словно бы не его. Потому что они обе были на месте. Не было той металлической, которую он видел перед глазами каждое утро. — Это ты виноват, идиот! Ты выглядел так чертовски потрясающе, когда пел, что я не могу удержаться сейчас. Пожалуйста, Стив! Пожалуйста, позволь мне! И снова это имя. То самое, которое слетало с губ проклятого Старка. То самое. Имя человека, который смотрел на него так, словно видел перед собой свою жизнь. Тот человек из ресторана. С глазами, заключающими в себе сами небеса. Баки не мог вспомнить, почему знает его. Откуда? Где они встречались и когда? Но сейчас перед ним был он. Тот самый человек с именем «Стив». — Иди сюда, придурок. Стив улыбнулся так широко, что внутри защемило. Он потянулся руками, и Барнсу показалось, что он почти чувствует прикосновение этих рук. Они большие, горячие и очень нежные. Чертовски нежные. Пусть на пальцах мозоли от тяжелой работы, но его прикосновение все равно осторожные, ласковые. Он поцеловал его. Стив тянулся первым, но Баки сорвался быстрее и коснулся губ, которых так желал. Это было похоже на глоток воды в пустыне, когда чувствовать влагу, текущую по горлу — истинное наслаждение. И Барнс был похож на этого жаждущего. Он утонул при первом прикосновении, обнимая руками лицо Стива и врываясь в его рот языком, слушая ответные стоны и судорожные вздохи между поцелуями. Стив обнимал его за шею, запутавшись руками в волосах. И его губы были сладкими, как смесь сладкой ваты и кока-колы. — Только быстрее и аккуратно, чтобы никто не услышал. Стив выдохнул ему это в самое ухо, ловкими пальцами расстегивая ремень брюк. Его щеки были красными и горячими настолько, что можно было жарить на них яичницу, но он не останавливался, выворачиваясь в руках Баки и прижимаясь к холодной стене в тесном переулке грудью, немного оттопыривая бедра. Барнс услышал свой судорожный, рычащий стон. Увидел собственные руки, сжимающие идеальную задницу. Услышал протяжный, приглушенный стон. — Люблю тебя, Бак. — Этого мало, чтобы описать мое чувство, Стиви. Я тебя не люблю, ты вся моя жизнь, понимаешь? Стив застонал, подаваясь ему навстречу, и кивнул. Потянулся за еще одним поцелуем. Глубоким, тягучим и сладким. А Баки подумал о том, как он мог забыть? Он не имел права забывать. Если в его жизни был такой человек, он не имел права забывать его. Не имел права бросать его, чтобы кто-то другой был рядом с ним. Баки не должен был отпускать. Он должен был вернуться. Почему он забыл? У него ведь была другая жизнь, тогда почему теперь все так? У него был Стив. Был там, в далеком где-то, которое он пока не понимал. Только чувствовал. Он должен был узнать. И единственный, кто знал хотя бы что-то — Старк. Баки не должен был дать своим хозяевам понять, что что-то изменилось. Что он что-то вспомнил. Не должен, или они заберут у него и это. Этот кусочек солнца, который теперь согревал что-то внутри. Когда он очнулся от успокоительного, увидел перед собой белый потолок, который теперь едва можно было таким назвать. Он весь был заляпан кровью и изъеден плесенью. Барнс был прикован ремнями к пропахшей потом и рвотой кровати. Над ним возвышались знакомые лица врачей. — Какого черта он так накинулся? — спросил один на арабском, который Барнс понимал, но смутно. — Я бы тоже на такого накинулся, — со смешком ответил второй. — Старк кого угодно достанет. Эй, солдат, твое состояние? — Норма, — ответил Барнс коротко. За столько времени он успел понять, что на медицинском столе лучше отвечать кратко и по существу, иначе врачи могут подумать лишнее и снова провести обнуление. — Готов выполнять миссию? — Да! — Отлично! Старка трогать нельзя, пока он не сделает то, что нам нужно, — на ломаном английском принялся отдавать приказ доктор. — После можешь из него все внутренности достать. Еще один такой выкидон, и снова обнулим. Баки не тупой, он понял это и так. Им нужна послушная машина. — Принято. — Отлично, тогда иди, — отмахнулся доктор. Барнс неспешно поднялся и ровным, чеканным шагом проследовал на выход. Когда его пропустили к пленникам, он остановился посреди комнаты, следя глазами за Старком, у которого на шее красовались синяки от его пальцев. Говорил он хрипло. — Смотрите-ка, кого вернули, — однако, у него доставало сил насмехаться. Барнс посмотрел на него и одними губами выдал: — Расскажи мне о нем! Все, что знаешь, или я убью тебя раньше, чем они!