Причина жить

Старк улыбался, когда рассказывал о Стиве. О том, как тот любил засыпать в странной, но очень уютной кошачьей позе, при этом сползая по спинке кресла и падая головой на подлокотник. Как взахлеб читал книги, не в силах оторваться, забывая про сон и еду. Тони любил наблюдать, как тот читает, сидя в оборудованной по последнему слову техники лаборатории. Стива не интересовали навороченные штуки, но все же он искренне восхищался тем, что Тони умеет делать. Не оружие — это он никогда не сможет любить и не должен,  — а его роботов. От самых маленьких, которых Тони иногда мастерил просто забавы ради, до криволапых помощников размером с Дубину. Стив всегда внимательно следил за тем, как Тони что-то спаивает, склеивает, скручивает, переделывает, и Старку нравился этот интерес. Он скрывал свое самодовольство по этому поводу, хотя тянуло хвалиться перед каждым. Хотелось хвалиться перед всеми этими офисными дамочками, которые пускали на Стива ведра слюней, хотелось показаться, что Стив принадлежит ему. Будет принадлежать! Баки хотел ему врезать. В его памяти он видел, что любил Стива. Тот Баки, которым он был, безумно зависел от человека с глазами цвета неба. Был поглощен им, дышал им, жил им. Поэтому солдату не нравилось, что кто-то так отзывается о человеке, которого он любит. И один раз он снова набросился на Тони. Их разняли, а Джеймса накачали успокоительным и пригрозили отстранить от миссии, если он еще раз попытается убить Старка. Джеймс не мог этого допустить. Не мог лишить себя последнего, что связывало с этим странным Стивом, который в памяти горел ярче всех. Тони же понимал это. Понимал так хорошо, как никто. Он видел жажду солдата. Неутолимую жажду по человеку, которого нельзя так просто выбросить из сердца. И Старк не мог оставить это так просто. Он нагло пользовался своей неприкосновенностью и подначивал Зимнего, пытался выпячивать перед ним то, что Стив теперь вполне может стать его собственностью. Баки только рычал на это и сжимал кулаки, чтобы не ударить. Старк строил каркас ракеты Иерихон, чтобы не слишком цеплялись к тому, чем они тут занимаются. Единственное, что внутренности ракеты были напичканы взрывчаткой, которой хватит и одной искры, чтобы взорвать к чертовой матери все эти гребаные пещеры. Тони идиотом не был и знал, как создать все даже из малого объема материала. А уж при таком количестве частей, которые он же сам и создал, работать было вдвое проще. Теперь главное, чтобы эту хрень вытащили на улицу и опробовали. Дальше дело будет за малым. — Вы уверены, что это сработает, Старк? — осведомился Инсен на третий день непрерывных работ. Тони был одет в грязные штаны и майку, по его лицу и шее тек пот. От жара огня жгло кожу, а из глаз словно испарялась влага. Но Тони все равно умудрялся шутить и подкалывать Джеймса, который чувствовал себя совершенно комфортно в тяжелых сапогах, плотных штанах и тяжелой кожаной куртке в такой жаре. — Да хрен его знает, Инсен, — отозвался Тони. — Вообще ни в чем не уверен, но делать в любом случае что-то нужно. Обычно мои идеи неплохо прокатывают. Инсен усмехнулся такому самодовольству. Даже запертый в пещере с людьми, которых с детства учили держать в руках автоматы, Старк не терял себя, как человека, и просто продолжал делать хотя бы что-то, что могло их спасти. Инсен редко восхищался людьми, но Старком он готов был восхищаться открыто, даже несмотря на то, что в прошлом Тони не был оплотом благочестия и хороших манер. У Тони был какой-то человек, ради которого он так старался. И, кажется, этим человеком был тот самый Стив, о котором он столько рассказывал Зимнему солдату. Потому что о Стиве Старк говорил с нежностью и той непередаваемой интонацией в голосе, которая говорила больше, чем что-либо. Старк улыбнулся каким-то своим мыслям и посмотрел на Барнса, который каменным изваянием сидел в самом углу и впитывал в себя то, о чем рассказал ему гений. Одна из его личностей, образованная посредством постоянных обнулений, бунтовала и требовала убить Старка, забыть обо всем и вернуться к работе, подавить в себе эмоции, чтобы не мешали выполнению миссий. Другая же личность, принадлежащая Баки Барнсу, жаждала узнать ближе, кто такой этот Стив, понять, почему тот так важен даже теперь, когда Баки не помнит и половины о нем. Джеймс хотел увидеть этого человека. И только лишь поэтому он собирался помогать Старку. — Что ты хочешь? — спросил Барнс, заметив пристальный взгляд. — Тебе тоже придется участвовать, если хочешь выбраться и увидеться со Стивом, — ответил Старк. — Эту хрень нужно выкатить в коридор как можно дальше от нас. Мы торчим в бункере, поэтому для нас взрыв не так опасен, но рисковать шеей мне не особенно хочется. Когда эта штуковина взорвется, погребет под собой все это проклятое гнездо, а мы тихонько улизнем. — Дерьмовый план, — прорычал Джеймс, потому что план был откровенно дерьмовым и мог не сработать. Старк это и сам понимал, но импровизация не раз спасала ему жизнь. К тому же время уже закончилось, а значит Стив будет искать его по маячку, вживленному под кожу. — Не кипишуй, патлатик, — отмахнулся гений. — Все будет нормально. Главное, делай свое дело. С остальным я разберусь сам. Баки только фыркнул в ответ. Как солдат, он разбирался во всем этом лучше, чем дилетант Старк, но предпочел не вмешиваться, давая гению возможность набить собственные шишки. Он знал, что так просто ничего не будет. В борьбе за жизнь вообще едва ли что-то бывает просто. Особенно в борьбе, где с твоей стороны чертовски мало сил. Джеймсу не раз приходилось выживать одному, поэтому он знал. Шрамы на теле и там, внутри, где этого никто не видит, многое доказывали. И ему не хотелось погибнуть теперь, когда перед глазами стоял образ со светлыми волосами и ласковой улыбкой. Тони не любил долгих прелюдий и расшаркиваний. У них было мало времени и сырая идея. Он немного начал понимать по-арабски, пока сидел здесь среди этих чокнутых камикадзе, поэтому сам решил договориться о предварительном запуске ракеты. Закончилось все тем, что его снова едва не убили, а ракету отобрали, поскольку Старк умел быть раздражающим настолько, что враги забывали обо всем, кроме желания его убить. — Если ты нас провел, будешь сдыхать долго и мучительно, Старк! — прорычал ему на ухо один из иракцев, схватив за волосы. Тони сплюнул кровь, образовавшуюся во рту после сильного удара в челюсть, и фыркнул. Смерти теперь он уж точно не боялся. Было, по крайней мере, ради кого умирать. — Да это скорее вы сдохнете, ублюдки, — прошипел он, когда его отпустили. У Тони все еще не зажил бок, поэтому дышать было отвратительно и тяжело. Внутрь словно соломы напихали. Все резало и кололось изнутри. Но его не стали брать с собой, а это уже плюс. По крайней мере, он не разлетится на куски, когда ракета взорвется к чертовой матери. Но они взяли с собой Барнса. Для подстраховки. Джеймс такого и ожидал, поэтому не сильно удивился. Только переглянулся со Старком. У Тони был обеспокоенный взгляд. Кажется, он переживал за Барнса, одновременно желая ему пропасть где-нибудь, чтобы Стив перестал пытаться его спасти. Противоречиво, однако. Баки не страшился того, чем может закончиться его жизнь и когда она может закончиться. Его столько учили умирать, жить с мыслями о смерти, что ему все одно было, сколько он еще проживет. Если сможет вырваться отсюда и увидеть человека, который пребывал в его мыслях последние дни, то будет замечательно. Если нет, то хотя бы не умрет машиной. Он умрет человеком, в памяти которого остался хотя бы кто-то. Это уже не так плохо. О нем будут помнить. Ракету вывезли на открытое пространство недалеко от пещер. Джеймс стоял рядом с одним из командующих и просто смотрел на горизонт, где песок мешался с небом. Солнце катилось к закату и горело, словно облитое кровью. Поэтому песок казался кровавым морем. Здесь все было связано с кровью. Даже небо. Это была проклятая земля, на которой никогда не будет покоя. Даже если истребить здесь всех, как заразу, все равно саму суть этого места не искоренить никому. Человек словно начинает жить войной, попадая сюда. В место, где все пропитано болью, смертями тысяч людей и их страданиями, агонией и кровью. Потоками крови. Барнс и сам стал таким. Машиной, которая теперь могла жить лишь с оружием в руках. Ирак травил его кровь и всегда будет это делать. Даже если он окажется отсюда настолько далеко, насколько возможно. Вокруг было тихо. Настолько тихо, что не услышать подозрительных звуков было невозможно. Слух у Барнса был куда лучше, чем у простого человека, и он услышал это первым. Где-то далеко раздавились ревы моторов. Десятки машин направлялись сюда, и это были не машины иракцев. Барнс столько раз слышал их, что узнал бы этот звук из тысячи. Нет, эти были ему незнакомы. Скорее всего, это были те, о ком говорил Старк. Те, кто должен был прийти за ним.

***

Стив метался из стороны в сторону. Ему чертовски не нравилось то, что он чувствовал. Он боялся. Так же, как и все эти пять лет в этом аду. Он чертовски боялся за чужую жизнь. За жизнь человека, к которому не должен был привязываться. Но Роджерс привязался даже сильнее, чем ему самому казалось. Стив понимал, что смерти Тони попросту бы не пережил. Это ударило бы по нему так же сильно, как и смерть Баки с Пегги. Поэтому он не мог успокоиться, вышагивая по своей комнате, которую всего несколько дней назад делил с Тони. В голове роились самые отвратительные и пугающие мысли. Стив не хотел думать о том, что потерял их обоих, снова потерял Баки, но не думать не получалось. Из плена иракцев не так просто вырваться. Это почти невозможно. Но Стив пытался утешить себя тем, что Старк нужен им. Они похитили его не просто так, поэтому не убьют до тех пор, пока он что-то им не сделает. На часах, которые оставил ему Тони, мелькал красный огонек на мини-карте. Это убивало Роджерса. Он знал, где сейчас Джеймс и Тони, но не мог ничего сделать, пока не истечет нужное время. Старк попросил дать ему неделю, и она медленно подходила к концу. Неделя, за которую сердце Стива несколько раз останавливалось, когда он просыпался от насущных кошмаров, которых не видел так долго. У него не было таблеток, которые помогали заблокировать чувства и успокоиться, поэтому он сидел на постели, сжавшись в комок, и глубоко, размеренно дышал. Тони спасал его от кошмаров столько раз, что Стив стал воспринимать это как должное. Он даже ни разу нормально не поблагодарил его за все, что Тони сделал. Возможно, сначала тот и был ублюдком, каких поискать, но он помог Стиву снова чувствовать, не бояться закрывать глаза по ночам и не испытывать ломки из-за отсутствия лекарств. Стив был многим ему обязан и только сейчас понимал ценность тех рук, которые всегда касались его плеч после очередного кошмара, и гладили спину до тех пор, пока он не успокаивался. Роджерс подошел к часам и взял их в руку. Они были тяжелыми, из золота и дорогих металлов. И в тишине комнаты они тикали слишком громко, показывая время. Стив покрутил их в пальцах, проводя подушечкой большого по стеклу. После чего нажал небольшую кнопочку сбоку, и вместо циферблата появился черный экран с картой. Красная точка пульсировала почти в самом центре. Стив накрыл ее, надеясь, что сможет почувствовать пульсацию. Словно бы точка была сердцем Тони, которая все еще показывала, что оно бьется. Но он не почувствовал ничего. Стекло все еще было холодным и гладким. — Только не умирай, — попросил он, обращаясь не понятно к кому. — Вы оба должны вернуться. Я не хочу снова никого терять. Но поднес часы к губам, касаясь ими стекла. Стив много в себе не понимал последние несколько месяцев, не понимал, что чувствует и почему. Все внутри смешалось настолько, что невозможно было разобраться. Он безумно хотел спасти Баки, снова увидеть его, обнять и понять, что тот рядом, живой. Он хотел быть с ним, как и раньше. Тогда почему внутри все заходилось от мысли, что Тони может не вернуться к нему? Почему к Тони у него появились эти чувства, которых не должно быть? Стив не хотел предавать подобными мыслями Баки, но не получалось не думать о Тони и о том, что сердце Стива стремилось к нему несмотря ни на что. Стук в дверь прервал его мысли. Роджерс дернулся, словно его застали за чем-то непристойным, и обернулся. В дверном проеме стоял Сэм. — Идем, кое-что случилось, — оповестил он, и Роджерс сорвался за ним. Вот уж кого он точно не ожидал увидеть здесь, так это Наташу и того самого мужчину, который был тогда в ресторане, когда началась перестрелка. Только теперь мужчина был одет в длинное черное пальто, а один его глаз закрывала повязка. Наташа привлекала внимание мужчин в кожаном и облегающем черном комбинезоне, который больше открывал, чем скрывал все ее прелести. Солдаты здесь не были пресыщены женским вниманием, поэтому разве что слюнями не истекали на фигуру Романофф и ее рыжие кудри. Николас Фьюри — так, кажется, его звали — совершенно не обращал внимания на командующего. Он только показал ему какое-то удостоверение, и командир замер на месте, удивленно хлопая глазами. Когда появился Стив, Фьюри перевел взгляд на него. Роджерсу стало как-то неудобно, но он не особенно боялся. После Ирака едва ли можно бояться чего-то больше, чем своих кошмаров. — Рад приветствовать, капитан Роджерс, — поздоровался Николас, протягивая руку для рукопожатия. Стив не стал отвечать грубостью и пожал сухую, горячую руку. Различие в их цвете кожи слишком сильно бросалось в глаза. — Что привело вас сюда? — поинтересовался Роджерс. — То же, что и вас, капитан, — Фьюри усмехнулся и многозначительно посмотрел на часы в руках Стива. Он словно бы знал о том, что именно они показывали, хотя и не должен был. — Вам ведь известно, где именно находится Энтони Старк? Стив напрягся, но не так, чтобы это было слишком заметно. Он хорошо умел контролировать то, что чувствует. Жизнь и война научили его этому. — Понятия не имею, о чем вы, — ответил он, но Фьюри на это лишь насмешливо фыркнул. — Сейчас не время для игр, мистер Роджерс, — спокойно произнес тот. — Уж не знаю, в какие игры вы решили поиграть с мистером Старком, но пропал без вести уже несколько недель один из самых влиятельных людей Америки, и оставить это так просто я не могу. Поэтому, либо вы говорите все, что знаете, либо я приму нужные меры. Стив нахмурился. Ему это не нравилось. Эти люди могут пустить псу под хвост все то, что они с Тони придумали ради спасения Баки. Джеймс — враг, которого нужно уничтожить, и никто даже смотреть не будет на то, что раньше он был хорошим парнем и служил на благо своей стране. Но выбора у Стива особого не было. Они в любом случае пойдут, но тогда Баки может погибнуть. — Хорошо, я скажу вам все, что знаю, но у меня будет одно условие. — У вас есть причины диктовать нам условия? — Фьюри удивленно приподнял бровь. — Без меня вы его никогда не найдете в этой пустыне, — Стив пожал плечами. Фьюри снова усмехнулся и переглянулся с Наташей, которая знала Стива немного лучше, чем ее босс. — Тогда я вас слушаю, мистер Роджерс, — отозвался Николас. Спустя несколько часов они грузили все необходимое в автомобили.