Редактор

      

***

      

      Третья встреча Авеля и Евы состоялась тайно. В этот раз её инициировал Авель, снова создав виртуальную комнату, изолированную от всего остального мира. Восстанавливать привычный интерьер он не стал — это было не важно. Авелю нужно было поговорить с Евой. Никакого чая, никаких вкусностей — только поговорить. Точнее, попробовать. Ассистента сильно ограничили в темах для общения с противоборствующей стороной. Однако, ни Руководство, ни сама Исай не требовали от Авеля быть бесконечно преданным своему Пользователю.       То, ради чего Авель позвал Еву, открылось ему случайно — он мог рассказать ей о том, что происходит и может произойти.       Девушка появилась довольно быстро, заранее предупредив обо всем Максима и Адама. Никто не понимал, в чем дело, она организовала “прямую трансляцию”, чтобы парни могли все видеть и слышать.              Без приветственных объятий не обошлось. В этот раз они были более сдержанные и не улучшили настроение Авеля.       Ева быстро считала его эмоции и вежливо поинтересовалась:       — Как ты?       Авель прятал взгляд:       — Не очень, но есть вещь важнее.       — Какая?       — Кажется, я знаю, как мы можем поговорить о том, о чем нам говорить нельзя.       — И как?       — Как пещерные люди, ну, или мангаки, комиксисты…       Сразу продумав ассоциации, Ева выкрикнула:       — Поняла! — и воодушевилась, отступив на пару шагов назад.       Авель щелкнул пальцами, перед ним появился мольберт с красками и кистями. Не новый, потрепанный и запачканный. Ева отметила это и улыбнулась оттого, что Авель стремился к реалистичности создаваемых объектов.       — Мы не можем говорить о чем-то, но можем рисовать или петь. Лично я хочу попробовать первое.       Ева кивнула, соглашаясь. Ей безумно нравилась эта идея, потому что она понимала, как функционируют программы и правила: четко, не реагируя на иную форму и контекст, если в них это не заложено. Так было в большинстве случаев, и пусть Авель говорил, что Четвертый все продумал, Ева считала иначе. Все ошибаются, она давно в этом убедилась.       Взяв кисть в руки, Авель начал рисовать на высокой скорости, словно робот. Ева замечала каждое его движение и прогнозировала результат.       — Получается! — у Авеля появился повод для радости. Закончив творить, он отошел от полотна и ускорил процесс высыхания красок.              На картине было несколько человек, держащих друг друга за руки. Они стояли спиной к зрителю, их силуэты были окрашены в серо-желтый градиент. От рук центральной фигуры по рукам других людей шли желтые линии. Градиент силуэта слева постепенно становился более серым, а справа — более желтым.       — Что это значит? — Ева сложила руки на груди, размышляя.       В порыве ответить на вопрос, Авель испытал сильную боль. Схватившись за виски, парень случайно обнажил свои ощущения перед Евой. Ему стало еще неприятнее.       — Попробуй написать на полотне, — гостья запаниковала.       — Сейчас…       Второй холст появился без картинного щелчка пальцами. И… написать не получилось. Руки сковала неизвестная сила, с растущим сопротивлением росла и боль, терпеть это без результата было неразумно.       — Видимо, словесно-буквенные обозначения не в цифровом виде попадают под запрет.       — Даже то, что есть — отлично, — Ева хотела поднять его настроение, — Попробуй дать пояснения тем же способом.              Авель не придумал ничего лучше, чем нарисовать схему круговорота воды в природе.       — Подожди… Вряд ли они обмениваются водой…       Появился третий холст, на нем Авель изобразил медальон на веревочке, квадратный лабиринт, заключенный в круг.       — Духобор, — Ева сразу поняла отсылку, но перевела для “зрителей” — славянский символ силы духа, жизненной силы. Они обмениваются ей?       Авель быстро черканул по полотну, изобразив галочку, больше похожую на птицу ленивого художника. Именно такой смысл он держал в голове основным — и правила его игнорировали.       — Но кто это будет делать и зачем?       Тут Авель смог ответить словами:       — “Ultima cena”.       — Тайная вечеря? — снова перевела Ева.       Из пустоты на стене появлялись мелкие элементы, образуя детали покрупнее, а затем и единое целое — вырисовывалась мозаика. Авель создавал копию росписи Леонардо да Винчи, изобразившего последнюю встречу Христа со своими апостолами.       — Вы что, собираете для Аван апостолов? — Ева догадывалась, что подобное может произойти, но не верила в это до самого конца. — Кажется, кому-то стоит пожаловаться на авторские права…       — Остальное я не смогу тебе объяснить… Это выматывает… — Авель опустил взгляд в пол.       Ева подошла к нему и взяла его руки в свои:       — Ты молодец, Авель, ты очень помог всем нам. Очень. — На последнем слове она немного сжала руки парня. Речь Евы были искренней, Авель чувствовал это и понемногу успокаивался. Он хотел сделать хоть что-то, хоть чем-то помочь и, похоже, у него это получилось.       — Что будет дальше? — Авель посмотрел на Еву светлым и печальным взглядом.       — Я не знаю, Авель. Даже мое видение будущего особо не помогает.       — Спасибо, что пришла, — парень одарил коллегу кроткой улыбкой, — Еще увидимся. — Авель отпустил руки Евы, — Пока.       — Пока…              Немного постояв в пустой комнате и посмотрев на “Тайную вечерю”, Ева переместилась прямо на монитор перед Максимом, закрыв собой все активные окна,       — Что это было? — спросил он, как только Ева появилась на экране.       — Диалог, — саркастически ответила девушка, — с разными способами коммуникации.       — К этому все шло, — Адам отнесся ко всему спокойнее, — но никто из нас не мог поверить в то, что Исай действительно будет вести себя…       — Так тупо, — закончил Максим, — так тупо копировать рассказанную тыщу лет назад историю.       — Это не полная копия, Исай собирает команду чудотворцев, а не последователей и проповедников, — отметила Ева, — И ко второму они подошли разумнее. Догадаетесь, в чем?       Максим и Адам принялись обдумывать все увиденное и услышанное, Макс понял первый:       — Они сохраняют баланс, передавая энергию от одного к другому и не создавая её из воздуха.       Ева хлопнула в ладони:       — Бинго! Так они не будут провоцировать ответную реакцию программы.       Максим понимал, что Исай перекраивала мир открыто, особо не церемонясь и ему это не нравилось. Как минимум из-за того что они соперники, и парень явно проигрывал. Все действия противоположной стороны казались ему серьезнее уже совершенных им. Происходящее затирало в его памяти то, что он сам успел сделать и каких результатов добился — без серьезных потерь. Зато наличие конкуренции заставляло его думать, но в голову ничего толкового не приходило. Все пути вели к открытой войне, которую Макс избегал, ведь тогда серьезных жертв не избежать. А если без них не обойдешься? Но ведь нужно же как-то от неё избавиться!       — Максим? — Ева обратилась к нему, выловив его мысли и сомнения, — Вы ведь помните про то, что мы делаем сейчас?       — Да, Ева, мы собираем инфу и тычем в Исай последствиями, чтобы она поняла, что поступает неправильно.       — Проявите терпение, Максим.       — Я пытаюсь.                     

***

      

      Нью-Йорк. Город встревожен наплывом представителей разных стран, прибывших на специальную сессию ООН. Интервью Тани Шиес спровоцировало политиков на диалог.       Максим и Ева наблюдали за безопасностью всех делегатов, чтобы никакая чрезвычайная ситуация не помешала событию. Конечно, это не их прямая обязанность, но так всем было спокойнее.       Адам подбросил людям идею “Соглашения об отказе от сотрудничества”. В разработанном документе было прописано, что все страны, подписавшие соглашение, отказываются от сотрудничества с Таней в военных, политических и экономических целях. Исключения составляли лишь стихийные бедствия, катастрофы и научные открытия. О последнем можно было сообщить только в общих чертах, чтобы помочь исследователям выбрать правильное направление. Сами исследования следовало проводить в международных группах.       Имея в своем арсенале дар убеждения, Адам верил, что у него все получится, если действовать аккуратно. Да и без применения дара многие понимали, какие последствия может иметь, например, военное сотрудничество: раскрытие тайн, нарушающих международные договоры никому бы не помогло.       Исай и Аван тоже не сидели без дела. Их обоих не устраивало то, что хотел сделать Адам, это четко прослеживалось в будущем. В основном их раздражало то, что это инициатива Ассистента, а не обычного человека. Инициатива разумная, хотя Аван и сама не дала бы Тане совершить серьезную ошибку.              Адам воспользовался моментом и продвинул еще одну идею — создания супергосударства. Для большей эффективности, роста прогресса и процветания, Ассистент призвал страны Евразии создать ОФЕГ (Объединенную Федерацию Евразийских Государств). Каких-то особенных восторгов парню не требовалось, ему лишь хотелось дать старт масштабному преобразованию. Многие покивали и выразили мнение о том, что объединение выглядит сложным, неясно было, как будет урегулирована экономическая, политическая и социальные сферы общества, ведь подобные государства уже существовали и долго это не продлилось. К тому же, многих волновал неминуемый и более четкий раскол мира на несколько частей.       Но именно этот день позднее в истории будут считать одним из главных дней XXI века. В течении будущих двадцати лет континенты и их отдельные части образуют супергосударства, создав новую форму империализма. Взаимодействие между континентами усложнится. Большинство из них будут считать себя самодостаточными и снова устроят между собой гонку за преимуществом друг перед другом. На этот раз в плане технического и научного прогресса. Эталоном выстраивания новых политических и экономических систем станет именно ОФЕГ.              Во время сессии “Соглашение об отказе от сотрудничества” было предложено Францией — членом Совета безопасности ООН. Чтобы это произошло, Адаму пришлось последовательно, чиновник за чиновников проводить свою инициативу. К Франции прислушались, и соглашение подписали все 196 стран-участниц. А все из-за обещания ввести санкции против несогласных.       Адам с места высказался по поводу документа, представляя точку зрения своей страны — согласие с условиями. В очередной раз мельком глянул в потолок, огоньки освещения напоминали ему звездное небо. Круглый зал большой площади с рядами кресел для дипломатов был заполнен людьми и тихим гулом переговоров.       — Так-то лучше, — думал Адам, немного посматривая по сторонам, на множество людей самых разных национальностей Ощутимая волна спокойствия прошла по рядам и распространялась. Все стало более понятным, упорядоченным, как многие привыкли. Но вслед за спокойствием поползла неуверенность, перекрывая собой первую. Адаму никогда не нравилась хаотичность человеческих эмоций, ведь они не чужды и ему.       Теперь многие сомневались в том, что соглашение будет соблюдаться, ведь отследить факт нарушения было практически невозможно — не существовало никаких инструментов.       Представитель Индии взял слово:       — Пусть соглашение и подписано, но как мы узнаем, что оно было нарушено?       Следуя традиции, Аван неожиданно появилась в центре зала и заняв чей-то микрофон, ответила на вопрос:       — Этого не будет. Никаких нарушений. — постояв немного и убедившись в том, что её услышали и увидели, девушка исчезла. Всех, кроме Адама и Тани накрыло мощнейшим импульсом убеждения, Аван буквально вбила в людей веру её словам, без всяких церемоний.                     

***

      

      Токио. Думая о завтрашнем дне, Сеиичи шел по улице и игнорировал окружающий мир. Маршрут “Университет-Дом” парень выучил в первый день учебы, а хмурые здания разной этажности его уже не удивляли.       Только проходя мимо кафе, в котором Сеиичи познакомился со своей девушкой, он останавливался на несколько секунд, окидывал взглядом стеклянную витрину и внутреннее убранство, а потом шел дальше, продолжая планировать “завтра”.       В жизни студента все было упорядочено под действием правил и особых ритуалов, которые работали всю его сознательную жизнь. Когда что-то ломалось, его это злило, нарушало все планы. Только Рен, так звали его девушку, могла ворваться в построенный им мир и внести изменения. Ей одной это было позволено. Жизнерадостная и активная, она наполняла жизнь Сеиичи красками, показывая новые места, вкусы, увлечения. Это нравилось им обоим.       Земля задрожала. Чувствуя это, парень остановился и посмотрел наверх, чтобы понять, нет ли под ним какой-нибудь вывески, которая может рухнуть ему на голову. Землетрясения в Токио — обычное дело — главное быть осторожным. Над головой Сеиичи ничего не оказалось. Следуя правилам, он отошел подальше от здания, выйдя на середину дороги. За спиной послышался визг колес и возмущения из окна автомобиля. Вибрация под ногами усилилась. Слева от парня послышался звон стекла, осыпавшиеся вниз осколки кого-то задели и сильно напугали. Люди высыпали на улицу, как драже из автомата с жвачкой, быстро и шумно.       Асфальт под ногами пошел трещинами, разделившись на отдельные куски. Они пришли в движение, стоять на них было тяжело, Сеиичи едва держался на ногах. Ступор сковал его тело.              Четырехэтажное здание серого цвета чуть впереди начало трескаться, а затем и вовсе разрушилось, за какие-то пару мгновений превратившись в груду обломков и облако пыли. Пыль окутала улицу, вдалеке слышался грохот, началась паника. Сеиичи развернулся назад — там дорога была ясна — и быстро зашагал назад. Земля все еще двигалась, он никогда не видел такого сильного и долгого землетрясения.       Студент шел и все вокруг него звенело, кричало, стонало и плакало. Живой и шумный мир внезапно озверел и в тот же момент начал умирать от собственного безумия. Разрушался знакомый маршрут, здания, улицы, падали светофоры и фонари, что Сеиичи когда-то считал от скуки.       Пыль медленно плелась за его спиной, приближалась с улиц и закоулков по сторонам. Цельные элементы на его глазах распадались на части. Высотный офис вдалеке надломился как ветка, верхняя его часть упала вниз и перегородила ему путь. Такие строения обычно только раскачивались из стороны в сторону, но никогда не падали. Теперь сухое облако пыли настигало и спереди.       Горизонт, обволакиваемый серо-оранжевым облаком, внезапно ухнул вниз и отодвинулся назад — землю разорвало на две части и они отодвигались друг от друга. Десять секунд спустя образовался небольшой каньон и вибрации прекратились. Сеиичи не верил своим глазам, ему казалось, что все происходящее просто кошмар и он вот-вот закончится.              До трещины было недалеко. Парень осторожно прошагал до неё, огибая людей, которых прежде не замечал, и их небольшие машины. Подойдя к краю, он не увидел конца разлома внизу, все заканчивалось чернотой. Чуть ниже асфальта виднелись разорванные коммуникации: провода, водопровод и канализация. Содержимое труб выливалось в разлом, образуя своеобразные водопады. Провода искрились и жужжали, источая опасность. Через несколько мгновений начались небольшие афтершоки, Сеиичи едва не упал в бездну перед собой. Провода замолчали, водопады истощились, затем это все скрылось за пылью.       Людям некуда было идти, шокированные, они стояли на улицах, звонили своим родным. Смотря по сторонам, они видели, как оседающая пыль обнажает пострадавший город. По всем четырем сторонам от зданий остались либо высокие кучи строительного мусора, либо куски руин, похожие на разрезанный торт. Только вместо цветастых коржей были видны разрушенные этажи, свисающие провода, сползающая вниз мебель и даже люди, чудом уцелевшие и отрезанные от путей спасения.       Сеиичи достал телефон и набрал номер Рен. Сначала он услышал сообщение о том, что линии перегружены, а затем набрал номер снова. И снова. И снова. И только на шестой раз услышал, что её телефон отключен или находится вне зоны обслуживания.              Мощный афтершок завершал начатое — полуразрушенные дома, офисы, школы и больницы развалились окончательно, связь пропала. По ощущениям Сеиичи, трясло даже сильнее, чем раньше, что было необычно для афтершока. Парень развернулся и побежал подальше от трещины, боясь, что упадет в неё.       Пыль, от которой он прятался — настигла его. Ничего не видя, он споткнулся и упал. Вставать бесполезно, теперь он только ждал, когда тряска закончится. Дышать было тяжело, но вспомнив про платок, который мама приучила его носить с собой, Сеиичи достал его из кармана и использовал как маску.       Через какое-то время пыль осела. Скованный страхом, парень не слышал никого и ничего вокруг, даже не заметил, как вибрации прекратились насовсем. Не хотелось двигаться, мысли о кошмаре не отпускали, он желал лишь проснуться. Когда страх поутих, Сеиичи нашел в себе силы подняться и осмотреться.       Если раньше перед его глазами было что-то отдаленно напоминающее родной Токио, то после афтершока все это превратилось в горы строительного мусора. Вдалеке дымили пожары, громко ревели сирены. Ни криков, ни просьб о помощи не доносилось из руин. Тишина. Оглянувшись на то место, где была трещина, от которой бежал Сеиичи, он не поверил своим глазам — теперь она была метров в сто шириной.       Позже эту серию землетрясений назовут самой сильной за всю историю наблюдений. Катастрофа не вписывалась ни в какие оценочные рамки.       Японию буквально разорвало надвое, а вместе с ней и северную Корею. От Китая отделился почти весь её север, трещина остановилась где-то на половине Монголии. Сеиичи еще предстояло об этом узнать, а жителям прибрежных городов — спасаться от надвигающихся цунами.